banner banner banner
Аллергия на ложь
Аллергия на ложь
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Аллергия на ложь

скачать книгу бесплатно

Аллергия на ложь
Рина Осинкина

Ловушки мегаполиса. Городской детектив
Влада приезжает в Тимофеевку, чтобы отдохнуть от Москвы, от работы и от неудачных отношений. Она клянется себе, что больше никогда! Ни за что! Никакие мужчины ее теперь не интересуют…

Артем живет в деревне, потому что талантливому и небедному программисту все равно где работать, был бы только интернет. В Тимофеевке у него есть и интернет, и дом, и кот, и… симпатичная соседка. Но у Артема тоже имеется печальный опыт, поэтому он клянется себе, что никогда, ни за что и ни с кем…

Все клятвы приходится позабыть, когда случается беда: пропадает юный друг Влады, тринадцатилетний Иван. Чтобы найти парня, Артему и Владе придется объединить усилия. А чем это кончится – заранее знает только хитрый старый кот, которому очень нужен полный комплект хозяев…

Рина Осинкина

Аллергия на ложь

© Осинкина Р., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Кошмар повторился снова. Не в смысле сновидений, а в виде результата.

Более всего не нравилось Артему подозрительное совпадение, тянущее на закономерность. Естественно, два случая закономерность не выявят, но тенденцию обозначить могут. Еще раз проверять не хотелось.

И не надо ничего проверять. Вчера он был вынужден запустить программу, потому что получил ехидное послание от Влады. Типа, прежде чем хвастаться, следует сто раз убедиться, что это не глюк. Она предложила выявить соответствие. Под скрепкой были фотки пяти предметов и десяти разных людей.

Ему самому стало интересно, азарт обуял, но и волнение, конечно. Облажаться перед Владькой не хотелось, хотя кто она ему?

Баба молодая, разведенная, бездетная, тридцать с небольшим. Снимает полдома у Татьяны Гущиной с начала лета, говорит, чтобы воздухом дышать, а сама сиднем сидит в библиотеке.

Библиотеку, кстати, сама замутила, на общественных началах. Артем не верил в успех, но дело пошло. Договорилась кое с кем по электронке, чтобы ей разрешили занять пустующее помещение в бывшем клубе, где сейчас с одного входа промтоварный магазин, а с другого продуктовый. Развесила объявления по поселку, люди книг натащили, мужики шкаф приволокли, а письменный стол и несколько стульев в комнате и так имелись. Самое интересное, что приходят поселяне и книгообмен устраивают с непременным последующим возвратом.

Письмо от Влады Артем получил вчера до обеда, а проверкой собрался заняться ближе к вечеру. Во-первых, ни к чему указания выполнять по первому дамочкиному писку, во-вторых, решил, что если чего-то сильно хочется, а программой заняться у него прямо руки чесались, то следует себя укоротить и не вестись на порывы. Незачем расхлябанность натренировывать. Что значит хочу? А ты потерпи, повремени немного. У тебя и другие дела имеются.

Его айтишное бюро «Цифрониум Байт», специализирующееся на создании различного софта, недавно смогло выцарапать тендер на госзаказ, суть которого состояла в разработке приложений для йотофона. Так сказать, даешь отечественному телефону родное ПО. Лично Артем занимался графическим редактором с опциями коллажера. Программа шилась для йотофона, но примонтировалась и к компьютеру. А примонтировавшись, проявила дополнительную возможность, в которую Артем поначалу и верить не хотел.

Когда он инсталлировал ее в компе и запустил проверку, на опции просмотра споткнулся. Хрень какую-то демонстрировала прога. Вокруг каждого объекта на снимке, будь то дерево в лесу или стол в офисе, тонким слоем рисовалось сопливо-туманное облако, повторявшее очертания предмета. Артем было решил, что данная размытость оттого возникла, что глючит программа и ее следует доработать, только вот не все так просто оказалось. В отличие от столов и деревьев, то бишь вещей неодушевленных, человеческие фигуры выглядели не так банально. Люди рисовались помещенными в пухлые прозрачные эллипсоиды, но не полностью, а где-то до середины бедра. Ниже колен туман делался тонкослоен. Гигантские яйца на ножках.

Артему стало любопытно.

«Может, все же сбой?» – подумалось ему, и он принялся копаться в настройках. В результате информации прибавилось: коконы у разных людей могли отличаться плотностью. Могли иметь геометрические изъяны. Рассматривая слайд-шоу одного сюжета, он понял, что толщина облака вокруг одной и той же фигуры нестабильна по времени.

Вот те на… Это же… аура?

Та самая. Которую могут видеть лишь экстрасенсы, мнящие себя индиго. Какие ж вы индиго, если вот машина бездушная зафиксировала ауру, да еще с подробностями?!

О каких таких тонких астральных телах вы толдычите, чувачки? Чуть ли не бестелесную человеческую сущность пятернями якобы сканируете. Не бредьте, аура – это всего лишь тепловое излучение. Как от холодильника или компьютера. Как от автомобильного двигателя. Или как от колебания атомов, если ты не организм и не механизм, а табурет. Отсюда вывод: о состоянии твоих внутренних органов можно судить по толщине и плотности твоей же ауры, но мистику сюда не приплетайте. Ничего нематериального тут нет.

Однако вывод этот тянул только на гипотезу, которую следовало неоднократно проверить, прежде чем бежать оформлять патент. Ребятам он ничего не сказал, а вот с соседкой поделился почему-то.

Она тогда зашла, чтобы пироги ему скормить. Третьего дня это было. Говорит, ждала подруг в гости, а те подвели, не приехали. А пирогов она много напекла, не пропадать же добру.

Пироги были с капустой и мясным фаршем. И еще с вишней парочка попалась. Дуры ее подруги, абсолютные дуры. И постоянно необязательные. Не первый раз он таким образом соседку выручал.

– По ходу, я тут открытие сделал, – глядя не на Владу, а в монитор, проронил Артем. – Вернее, изобрел. А куда с ним податься, не знаю. Сначала предполагал показать кому-нибудь… из специалистов… Для экспертизы. Я же не биоэнергетик, верно? Но тут кое-что дополнительно обнаружилось. Сейчас увидишь. Ты присядь, это займет время.

Влада подтащила стул от окна, согнав недовольно вякнувшего Шедулера, и присела, взглянув на Артема подозрительно.

Шедулером звался кот, а с какой стати он так именовался, Влада не интересовалась. Предполагала, что термин айтишный, демонстрировать серость в этой области ей не хотелось. Это во-первых. А во-вторых, не хотелось давать возможность мальчишке распушить хвост и раздуть щеки, когда он решит заполнить прорехи ее кругозора парочкой-тройкой свежих килобайтов.

Темкин питомец был бежевого окраса с коричневыми подпалинами на лапах, хвосте и рыльце. Когда он с важностью монаршьей особы ступал крепкими лапами по лакированным доскам половиц, мышцы играли и перекатывались под его гладкой шкуркой, искрящейся, как у норки. Кот был огромен и совершенно беспороден. Влада его не любила.

– Ночью с настройками повозился. И вшил кое-что в прогу. И теперь думаю, не убить ли мне ее на фиг, пока не поздно.

– Прогу убить?! – поразилась Влада. – А за что? Почему, вернее?

Программа уже демонстрировала снимки. Заурядные уличные снимки, на которых были изображены обычные люди. Артем застучал по клавишам, и снимки преобразились, на фигурах людей появились ожидаемо-знакомые белесые коконы.

– Ого, – проговорила Влада. – Не иначе как твоя программа ауру моделирует. И зачем? Наглядное пособие для начинающего экстрасенса?

– Не моделирует. Фиксирует, – пробурчал недовольно Артем.

– Иди ты, – с веселым скептицизмом хмыкнула Влада.

– Погоди веселиться. Я еще не все показал. Сейчас контрастность прибавлю.

Коконы начали изменяться, становясь различными по цвету, к тому же на их поверхностях обозначились рельефные узоры. Слабо обозначились, но Влада заметила. Артем выбил новую дробь. Снимки опять трансформировались.

– А это что? – удивленно спросила соседка, указывая на продолговатые мазки пятен, облепившие коконы аур, если это, конечно, были они.

Пятна не казались плоскими, напротив, имели объем, и эти нашлепки выглядели достаточно упитанными, напоминая жирных пиявок, изогнутых дугой или свернувшихся спиралькой. В отличие от блеклых коконов, они имели яркую окраску.

Артем не ответил, продолжая мрачно смотреть в монитор. Влада, быстро взглянув на него, проговорила:

– Если следовать твоей теории, то это как бы некие энергетические импульсы, которые могут свидетельствовать… О чем они могут свидетельствовать, кстати? Может, о патологии какой-нибудь в организме? Или о сильных эмоциях?

– Нет у меня никакой теории, – проговорил Артем, отчего-то раздражаясь. – Целостной, я имею в виду. Однако могу предположить, что это не энергетические импульсы, а напротив. Энергетические вампиры. И я не удивлюсь, если эти хрени имеют личность. По крайней мере, перед сном с этой прогой лучше не работать.

– Ну, про личности это ты загнул, – усмехнулась Влада. – А вот как тебе еще один феномен, или ты его не заметил? Отчего, как считаешь, портфель у дядьки заляпан тем же цветом, что и его, гм, аура? Кейс рядом на скамейке лежит, дядька его даже не касается, а ручка и латунный замочек пятнистые?

Артем, удивленно взглянув на соседку, прильнул к экрану. Увеличил изображение, просмотрел еще несколько снимков. С ошарашенным видом почесал затылок и произнес:

– А вот это и вправду круто. Ты просто космос, Константиновна. Соображаешь, что сейчас ты отследила?

– Не дура, – холодно сказала соседка. – Отпечатки. Энергетические отпечатки владельца.

– А может, не владельца? – вскинулся было Артем, но сразу же пожалел о сказанном.

Конечно, владельца или, по крайней мере, того, кто часто с вещью соприкасался. Вон скамейка обычный вид имеет, не в цветах дядькиной ауры, несмотря на то, что он на нее облокачивался.

– Подведем итоги, – вставая со стула, проговорила Влада. – Выводы по первым двум феноменам сомнительны, а третий вполне подходящий для науки криминалистики. Если повторяемость будет, МВД с руками оторвет. Кстати, вот тебе еще гипотеза. То, что ты обозвал энергетическими пиявками, может оказаться всего-навсего проекцией определенных личностных свойств конкретного индивида. Как то: жадность, щедрость, злоба, доброта и так далее. Иными словами, схема его психики с узлами и связями. На этой гипотезе не настаиваю. Полет фантазии, поскольку пример заразителен.

Ни восхищения, ни хотя бы вежливого удивления Темкиными талантами. И зачем он перед ней разливался? На какие кайфы рассчитывал? Вдобавок опозорился, не заметив сразу то, что она разглядела. Да еще под конец по носу его щелкнула. Все-таки холодная она. Бездушная. Хоть и с симпатичной мордашкой.

Проводив соседку, Артем еще немножко посидел в компе, потом направился на кухню к пирогам и откушал их, не утруждаясь разогревом в микроволновке. Задал Шедулеру сухого корма и плеснул в его миску молока, потом, прихватив кружку с чаем и оставшиеся два пирога, вернулся к компьютеру и вновь погрузился в изучение небывалых возможностей цифрового детища. Ближе к полуночи улегся спать на широченной кровати, стоящей тут же, в его временной комнате на втором этаже пустующей от хозяев дачи, отстроенной как капитальный дом.

Проснувшись среди ночи, понял, что дико хочет курить, и зашарил в потемках в поисках прикроватной тумбочки. Сообразил, что ее тут нет и не было, вылез из-под одеяла, собираясь найти пачку где-нибудь возле компьютера. Не нашел, включил настольную лампу и вспомнил, что уже пять лет как бросил.

Открытие его удивило, потому что курить хотелось душераздирающе, как в те жуткие полгода, когда он выцарапывал, выдирал себя из этой привычки. Были бы поблизости курящие соседи, ломанулся бы к ним, невзирая на время суток.

От попытки раскурить самокрутку из щепоти листового цейлонского удержался как от заведомо никчемной, поэтому поскакал по деревянным ступеням вниз, выхватил из холодильника банку пива и опустошил ее крупными глотками, после чего смог заснуть.

Утром ломка была слабее, решил к пиву не прибегать, отвлекся минералочкой, но озадачен ситуацией был чрезвычайно. Он давно забыл эту дьявольскую дымно-никотиновую жажду, мог спокойно переносить вблизи себя курящих людей, глядя с состраданием на дымящих молоденьких девчонок или с недоуменной грустью на взрослых тетенек и пожилых мужиков с сигареткой в зубах.

Так что с ним? Ответ был очень близко, но ускользал.

К вечеру Артем сумел преодолеть остатки сигаретной тяги, а на следующее утро о ней забыл, как и о необходимости искать ответ. Прошло, и хорошо, и ладненько.

Все последующие дни он был занят бюрократическими делами фирмы, хорошо хоть, что по электронке. Выкроил время, чтобы съездить в Москву и навестить в офисе ребят. Завидуют пацаны, что он от жары в пригороде прячется. Но в Тимофеевке с понедельника дожди наладились, так что завидовать особенно нечему.

Инцидент ночной, трехсуточной давности, подзабылся, причинно-следственной связи между приступом никотиновой ломки и новым графическим редактором выявлено не было. Абсурд чистый – какая еще связь?!

Когда от Влады письмо получил, стало прежде всего приятно, что соседка помнит о его то ли открытии, то ли изобретении. Хотя теперь он уже не считал, будто настолько оно эпохальное, даже конфузился слегка, что с такой патетикой о нем говорил. Однако Влада прислала материал для проверки, и он с энтузиазмом взялся за нее.

Запустил программу, скормил ей фотоснимки, дал команду сканировать их и сличить. Отметил совпадения между предметами и их владельцами, программу закрыл. Посмотрел в соцсетях новостные ленты, отправил несколько прикольных картинок на свои страницы и, довольный прожитым днем, отправился спать.

Проснулся рано, в начале седьмого, с жуткого бодуна и с определенным намерением опохмелиться стаканом портвейна, густого и терпкого, затянуться сигаретой, после чего остатки портвейна допить, смакуя. Затем снова дать храпака, проснуться и, уже со здоровой головой, поискать подходящую компанию, чтобы расписать «пульку». Или забить козла в домино. В домино даже предпочтительнее. А после – с мужиками по пиву.

В одурелых метаниях по дому он наткнулся на дверь в ванную. Мимо колонки водонагревателя ринулся в душевую кабинку спасаться от накатившего безумия холодным душем.

Промерзнув до серых мурашек, выбрался наружу и торопливо зашлепал по дощатым ступенькам наверх, оставляя голыми ногами мокрые следы.

Его осенило. Ответ был найден.

Он вспомнил два снимка, которые вчера ночью в числе прочих прогонял через графический редактор. Фотографии одного мужика в солнцезащитных очках за рулем крутой тачки и другого, небритого и грязного, больше похожего на спившегося грузчика.

Теперь же, всматриваясь в них мысленно, Артем различил струйки миазм, плывущие от «хозяйских» силуэтов в окружающее пространство, и ощутил необъяснимый с ними резонанс, породивший в его душе хотение и решение. Жгучее хотение и непоколебимое решение. Не свои. Вот этих грязных струек, кем бы или чем бы они ни являлись, хотение и решение.

Приплыли. Инвазия. Но не биологическая, а психическая. Или ментальная? Или ментально-психическая. И Артем теперь инвазивный.

Интересно, симптомы долго продержатся, если подпитки не будет? И чем эти гельминты изгоняются?

Будем надеяться, что со временем воздействие их ослабеет, а потом и совсем пропадет. Артем тоже приложит усилия, он все же не хлюпик слабовольный, поборется, сбросит с себя налипшую гадость.

А вот развлекаться с прогой больше не нужно. Хорошо еще, что вчера он не отправил Владе результаты. Как там она, интересно? Тоже подхватила какую-нибудь виртуальную заразу и мучается немотивированной тягой к чему-нибудь эдакому?

Придется ей сказать, что тестирование провалилось, а ее ехидство он как-нибудь переживет.

И программу с компа удалит. И лишние алгоритмы тоже. А на йотофоне она работать будет стандартно.

Однако объяснять Владе ничего не понадобилось.

В поселке случилось ЧП, и Темкин фоторедактор с его дивными возможностями больше соседку не интересовал.

Исчез ее любимый мальчик.

Ушел из дома и не вернулся.

Она его прождала почти час, а потом поняла, что Иван передумал. Или вообще ехать передумал, или передумал ехать с ней.

Или проспал.

Нужно ли его в таком случае разбудить? Можно бы, конечно, но Ваня не хотел, чтобы о его планах знала Евгения Петровна. Не потревожив Евгению Петровну, нельзя разбудить Ваню.

Влада закрыла библиотеку на замок, скотчем прикрепила к двери написанное маркером оповещение, что обмен книг откладывается до после обеда, извините. И неторопливо направилась вдоль по улице Ильича, чтобы, свернув через квартал направо, а потом еще раз, пройти мимо дома Ваниного опекуна.

Населенный пункт под названием Тимофеевка не был ни дачным, ни коттеджным поселком. Не был он в анамнезе и колхозным селом. Тимофеевка – это классический пригород на расстоянии от Москвы в одну остановку на электричке или двух кварталов пешим ходом до бетонного ограждения Московской кольцевой. Застройка пестрая: и срубы с мансардами, еще сталинские, и аккуратные кирпичные домики брежневских времен, и несколько современных коттеджей – опять же либо бревенчатых, либо из бетонных плит, либо из кирпича.

Воздух в поселке был не идеален, но и не слишком загазован, и уж конечно чище и приятнее, чем в любом спальном районе Москвы. А преимущество очевидно – близость к столице. Тимофеевская молодежь и люди среднего возраста предпочитали ездить на заработки в Москву, а не в ближний райцентр, до которого, кстати, добираться было сложнее и дольше. Имелись в поселке и дачники – бывшие аборигены, которые, обзаведясь жилплощадью в столице, не пожелали расстаться с загородной недвижимостью и наезжали сюда для отдыха.

Влада Лукианова тут тоже в каком-то смысле для отдыха пребывала. Нельзя сказать, что семья Лукиановых, состоящая из мамы, бабушки, младшего брата с женой и двух их малолетних отпрысков, в четырехкомнатной квартире теснилась, но шуму, сутолоки и суеты было очень много. Как только появлялась возможность съехать на пару месяцев от родных и любимых, Влада подыскивала дачку для аренды и собирала чемоданы.

В Тимофеевку она прибыла впервые, поскольку коттедж в соседней Коммунарке, предоставлявший ей в течение шести последних лет кров на летние месяцы, был хозяйкой продан, а новые владельцы плотно обосновались на всех его этажах. Да и не стала бы Влада селиться под одной крышей с табором. В Москве у нее собственный табор, от которого и бегает регулярно.

Семья ее любила, и Влада любила свою семью тоже. Но еще она любила уединение и тишину и, кроме всего прочего, не могла избавиться от ощущения, что ее родные, хоть и сочувствуют ей по поводу разрыва с мужем, однако отнюдь не рады, что Влада опять вселилась в свои пятнадцать квадратов, на которые рассчитывали брат и невестка. Наверное, рассчитывали. Прямо об этом ей никто не говорил. Наверное, ждут не дождутся, когда она снова выйдет замуж и освободит помещение. Хотя предположение это из разряда гадких мыслей о самых близких, такие мысли нужно гнать.

Но как ни гони, а лезут, проклятые, поэтому Влада старалась относиться к ситуации философски, а про себя думала иронично, что лучше бы домочадцы беспокоились о том, чтобы не привела она в эту свою, вновь занятую, пятнадцатиметровку следующего мужа, и не оказался бы он дебоширом и пьяницей.

Ей нужно жить одной, но как это исполнить? Снимать постоянно квартиру – это маму обидеть и бабушку. Купить? На какие шиши?

Может, поселиться здесь, у тети Тани Гущиной? Продолжать выплачивать мизерную ежемесячную аренду, а родных известить, что выкупила полдома у хозяйки.

Если вранье вскроется, будет очень неприятно. Причем сразу всем.

Влада поначалу удивилась и, конечно, обрадовалась, что мадам Гущина запросила копейки за все два месяца проживания в половине дома да еще с отдельным крыльцом. А потом поняла, в чем дело, но было поздно.

Татьяна Степановна любила заложить за воротник, и об этой ее особенности успели прознать все постоянные съемщики летнего жилья в Тимофеевке. Притока новых съемщиков не предвиделось, что здорово Гущину огорчало. Она была взвешенной дамой и тратить на выпивку пенсию не хотела. Арендную плату можно, а пенсион – ни-ни.

Покумекав, Татьяна обратилась за помощью к Артему, который был в поселке новеньким. Он недавно вселился в коттедж по диагонали напротив, выполняя обязанности смотрителя, а вернее – сторожа усадьбы, как он всем объяснял. Поговаривают, что прежде он наезжал в Тимофеевку проведать дом, но посещения были буквально двух-трехчасовые. За это время трудно погрузиться в жизнь поселян, чтобы иметь представление о местных новостях и нравах. Артем мало кого знал, зато все были в курсе, что он программист. Человек с компьютером, не сведущий о Татьянином пристрастии к перцовке, – это именно то, что нужно.

Артем по просьбе Гущиной разместил в интернете объявление, и вот, пожалуйста, желающая арендовать полдома отыскалась.

Наверное, потом ему было неловко перед Владой.

Квартирная хозяйка в первый же вечер по получении от постоялицы денежных средств нализалась как зюзя и до ночи на полную громкость слушала Таню Буланову – у Гущиной имелась радиола с проигрывателем и пластинки к нему, – причем одну и ту же песню про «ясный мой свет», выводя вторым надрывным голосом, а потом пьяно рыдала и материлась. Через стенку все было отлично слышно.

Владе пришлось перебраться с постельными принадлежностями в дальнюю от общей стены комнату, и звуки дебоша сделались почти неслышными, даже тише, чем в московской квартире, когда у соседей собираются гости.

Таким образом, вопрос с ночным спокойным сном был разрешен. А чтобы сократить для квартирной хозяйки, случись той напиться спозаранку, возможность приставать к жиличке с пьяными разговорами в течение дня, Влада затеяла в поселке библиотеку, дабы отсиживаться там среди книг. Запах книг, особенно старых, Владе нравился.

У нее всегда хорошо получалось что-либо организовать. Надо было ей в менеджеры податься, а она библиотечный окончила. Теперь вот при НИИцветмет в библиотеке заведует отделом художественной литературы и редактурой подрабатывает. Статьи с инженерного на русский переводит для институтского толстого ежемесячника.