Спас

Ольга Райс

Спас

Рассказ

СПАС Саратов. Ноябрь, 1941 год

В поликлинике не протолкнуться. Пахло мокрой овчиной, йодом, страхом. Очередь двигалась тягуче, медленно. Тоня прижалась плечом к стене и дышала по счёту. В груди слева при каждом выдохе словно проворачивался гвоздь.

В кабинете молоденькая остроносая врач мельком глянула в бумаги, подняла глаза и замерла на секунду. Тоня стояла бледная до синевы, дышала ключицами — часто, мелко, как загнанный зверёк.

— Фамилия? Год рождения? Жалобы? — спросила врач устало.

— Кашель, температура. Здесь болит. — Тоня прижала ладонь к левой стороне груди. — Меня уже трижды отправляли домой.

Врач нахмурилась, взяла Тоню за запястье — руки ледяные, пульс частит.

— Садись. — Пододвинула табурет. — Понимаешь, не наш ты пациент.

— А куда же мне идти?

Врач вздохнула:

— Есть у нас профессор... из Москвы эвакуирован. Зуев Виктор Николаевич. Хирург от Бога. Берётся за тех, от кого все отказались. У самого сердце больное, но всё равно оперирует. Если не он — никто. Понимаешь?

Тоня молча кивнула.

— Принимает он в областной. Чёрный ход, второй этаж. Скажешь — я направила. — И сунула Тоне листок с корявыми строчками. — Это всё, чем могу помочь.

Тоня сжала направление в кулаке, побрела к выходу. Сил идти не было — перед глазами плыло. Решила: домой, передохнуть, а утром сразу к профессору.

Дома печка дышала неровно, выплёвывая редкие искры в трубу. В сенях пахло золой. Тоня стянула платок, оперлась плечом о дверной косяк, пережидая дурноту. Из горницы доносился мерный шорох — мать мыла пол. Звук походил на дыхание больного — ровное, но слабое.

Тоня вошла. Мать на коленях у печи, сгорбленная, платок съехал на затылок. Рядом, на табурете, годовалая Галя, племянница, мусолила марлевый узелок с хлебным мякишем. Мать вскинулась:

— Ну, что?