скачать книгу бесплатно
, где указано, что выдел участнику общей собственности на приватизированное жилое помещение, представляющее собой отдельную квартиру, принадлежащей ему доли, допустим, если имеется техническая возможность передачи истцу изолированной части не только жилых, но и подсобных помещений (кухни, коридора, санузла и др.), оборудования отдельного входа. При отсутствии такой возможности суд вправе по просьбе истца определить порядок пользования квартирой. Исходя из этого разъяснения можно сделать вывод, что квартира признается делимой только при наличии возможности образования из нее изолированных жилых помещений, соответствующих понятию квартиры. Раздел приватизированной квартиры (находящейся в общей собственности) с образованием коммунальной квартиры правоприменителем не допускается.
А. Е. Тарасова замечает, что в итоге сложился двойственный подход к определению правового режима жилого помещения: гражданское законодательство исходит из понимания жилого помещения как единой, неделимой вещи, напротив, жилищное законодательство рассматривает его в одних случаях как неделимый объект, а в других – как делимый, закрепляя комнаты и части квартир в числе видов жилых помещений
.
В литературе неоднократно высказывалась мысль, что в законодательстве и практике его применения наблюдается тенденция к постепенному отказу от коммунальных квартир (ч. 6 ст. 42, ст. 59, ч. 1 ст. 82 ЖК РФ). В связи с этим режим коммунальных квартир закреплен в ЖК РФ временно, для регулирования отношений по поводу уже существующих объектов. Впоследствии комната, вероятно, утратит свое значение как объект права собственности и останется лишь как объект права пользования (при определении порядка пользования жилым помещением или как объект пользования в общежитии).
Таким образом, правоприменительная практика сформулировала правила, которые необходимо закрепить в законодательстве.
1) Жилое помещения признается делимым, если оно состоит из частей, каждое из которых образует изолированное жилое помещение, имеющее отдельный вход и пригодное для постоянного проживания граждан, или если имеется техническая возможность создать такие изолированные помещения в результате переустройства и (или) перепланировки.
2) Комната является неделимым имуществом.
3) Квартира по общему правилу признается неделимым имуществом. Исключение составляют коммунальные квартиры, состоящие из комнат, являющихся самостоятельными объектами гражданских и жилищных прав. Также может признаваться делимой квартира, если ее можно разделить на части, каждая их которых состоит из одной или нескольких комнат и помещений вспомогательного использования (кухня, санузел, коридор) и имеет отдельный вход.
Глава 2. Семья: субъект права на жилище или участник жилищных правоотношений?
2.1. О правовом понятии семьи и о правосубъектности семьи в жилищном праве
Семья – одна из ключевых категорий жилищного права, и в то же время жилище – одна из ключевых категорий семьи как социального института и социальной группы. Социологи, как и многие правоведы, считают совместное проживание лиц (как элемент общности жизни) существенным признаком семьи как малой социальной группы. Например, В. Н. Лавриненко определяет семью как малую социальную группу, основанную на родственных связях и регулирующую отношения между супругами, родителями и детьми, а также ближайшими родственниками, отличающуюся совместным ведением домашнего хозяйства
. А. М. Яковлев предлагает определять семью как относительно постоянную группу людей, объединенных общими предками, которые живут вместе, образуют экономическую ячейку, и старшие берут на себя ответственность за младших
. А. И. Кравченко также полагает, что одним из признаков, характеризующих семью, является домохозяйство (совместный быт, проживание и ведение хозяйства)
. С точки зрения социологии стабильный внебрачный союз (сожительство, фактический брак), с детьми или без детей, который характеризуется общностью повседневной жизни, ориентированной на семейную модель организации быта, – одна из правомерных разновидностей современной семьи
. Однополые союзы, которые занимают определенную нишу в современном обществе и в ряде стран, уже приобрели легальный статус
, также базируются на совместном проживании. Справедливости ради необходимо заметить, что в современной реальности признаки совместного проживания и ведения общего хозяйства в определении семьи не носят абсолютного характера, поскольку существуют и приобрели распространенный характер такие альтернативные варианты семьи, как «гостевой брак», «брак без объединения домашних хозяйств» и т. п.
Однако, по нашему мнению, совместное проживание и ведение семьей общего хозяйства все еще остается социальной нормой.
Жилищное законодательство нередко оперирует понятиями «семья» и «член семьи», например, в ст. 31 ЖК РФ (члены семьи собственника жилого помещения), ст. 49, 51 ЖК РФ (нормы, регулирующие порядок принятия на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий), ст. 69–72, 76, 80–83, 85, 88–91 ЖК РФ (члены семьи нанимателя), ст. 126, 128, 131, 133 ЖК РФ (члены семьи члена жилищного кооператива), в ст. 159 ЖК РФ, регулирующей предоставление субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, используются понятия «совокупный доход семьи», «среднедушевой доход семьи». А в нормативных правовых актах различных уровней, регулирующих порядок предоставления субсидий на приобретение или строительство жилья молодым или многодетным семьям, понятие «семья» является базовым.
Вместе с тем жилищное законодательство, как, впрочем, и семейное, традиционно не содержит определения этих понятий. В настоящее время в федеральном законодательстве понятие семьи закреплено лишь в Законе от 24.10.1997 № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации», в ст. 1 которого определено что «семья – это лица, совместно проживающие и ведущие общее хозяйство». Очевидно, что данное определение предназначено лишь для целей указанного закона и не содержит всех существенных признаков понятия, что неоднократно подчеркивалось в литературе
. Однако региональное законодательство, в частности, ст. 8 Закона Республики Адыгея от 28.09.1994 № 117–1 «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства», ст. 12 одноименного закона Республики Башкортостан от 05.11.1993 № ВС-21/19, ст. 6 одноименного закона Кабардино-Балкарской Республики, содержит дефиниции этого понятия, причем более развитые и совершенные: «Семья – это объединение двух и более лиц, основанное на браке, родстве, усыновлении и иных формах принятия детей на воспитание, связанное общностью жизни (ведением общего хозяйства, заботой друг о друге, воспитанием детей), а также личными и имущественными правами и обязанностями». Как отмечает Н. Н. Тарусина, «если изъять из скобок формулу “воспитание детей”, поскольку по умолчанию это очевидно как из общности жизни, так и из комплекса семейных прав и обязанностей, получаем дефиницию, близкую к идеальной»
.
Определения семьи содержатся в семейном законодательстве государств – бывших союзных республик, в частности, Республики Казахстан, Украины, Беларуси. В соответствии со ст. 1 Закона Республики Казахстан «семья – круг лиц, связанных имущественными и личными правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспитание и призванных способствовать укреплению и развитию семейных отношений». Согласно ст. 59 Кодекса о браке и семье Республики Беларусь «семья – это объединение лиц, связанных между собой моральной и материальной общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства, правами и обязанностями, вытекающими из брака, близкого родства, усыновления». Близким родством по белорусскому законодательству считаются отношения, вытекающие из кровного родства между родителями и детьми, родными братьями и сестрами, дедом, бабкой и внуками (ст. 60 Кодекса), а в судебном порядке могут быть признаны членами семьи и другие родственники супругов, нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица, если они проживают совместно и ведут общее хозяйство (п. 2 ст. 59)
. Очевидно, что определение круга членов семьи в КоБС Республики Беларусь созвучно Жилищному кодексу РФ, и, кроме того, в нем содержится предпосылка к наделению фактических супругов семейными правами и обязанностями.
Проблеме легальной дефиниции семьи посвящено немало трудов ученых – цивилистов и семейноведов, причем мнения о возможности и необходимости такой дефиниции разделились. В науке весьма распространена точка зрения о невозможности сформулировать легальное определение семьи, единое для всех отраслей права, поскольку понятие «член семьи» вариативно для различных отраслей и институтов права и законодательства
. О. Ю. Ильина обосновывает точку зрения, что легального определения семьи быть и не должно, поскольку в праве понятие «семья» является юридической фикцией, к которой законодатель прибегает для закрепления в семейном праве приоритета публичных интересов. По мнению ученого, для СК РФ характерна подмена понятия «семья» понятием «брак» (в качестве обоснования приводятся нормы п. 1 ст. 22, п. 1 ст. 27 СК РФ – «брак расторгается, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны»; брак признается недействительным, если супруги заключили его без намерения создать семью). Такой подход, полагает О. Ю. Ильина, свидетельствует о своеобразном поглощении интересов супругов интересами семьи, хотя интересы супругов имеют частноправовое содержание и не могут преобразовываться в публичные интересы семьи. Аргументом в подтверждение идеи семьи как юридической фикции указывается также и то, что иногда семейными правами и обязанностями наделяются субъекты, которые членами семьи в социологическом смысле не являются (суррогатная мать по отношению к ребенку, отчим и мачеха по отношению к пасынку или падчерице). И наконец, в отличие от общественных отношений, семья не является субъектом правоотношений
. По нашим представлениям, такая точка зрения отражает взгляд на интересы семьи только как на публичные, во многом совпадающие с интересами государства и общества, в то время как семья – это еще и малая группа (коллектив, сообщество), являющаяся носителем частных интересов. Заключая брак, супруги преследуют цель создания семьи (общности, коллектива), пусть и не всегда с полным набором ее социальных функций. А позиция законодателя и ряда ученых, отказывающих семье в правосубъектности, весьма спорна сама по себе и, следовательно, является ненадежным аргументом тезиса о семье как правовой фикции.
Иного взгляда на необходимость и возможность законодательного закрепления понятия семьи, который разделяет и автор настоящего исследования, придерживаются Е. М. Ворожейкин, О. Ю. Косова, Р. П. Мананкова, А. М. Нечаева, П. И. Седугин, Н. Н. Тарусина, Т. В. Шершень и ряд других ученых. В частности, П. И. Седугин, автор трудов и учебников в области жилищного права, является приверженцем точки зрения необходимости законодательного закрепления понятия «семья», которое имело бы общеотраслевое значение. Он предлагает определить семью как общность людей, построенную (основанную) на браке, родстве или свойстве, совместно проживающую, как правило, в одном жилище, и ведущую с собственником (нанимателем) этого помещения совместное хозяйство
. Как видим, для дефиниции автор использует родовое понятие «общность людей», а существенными признаками полагает брак, родство или свойство как основание семьи, совместное проживание в одном помещении (по общему правилу) и ведение совместного хозяйства с собственником (нанимателем) помещения.
Р. П. Мананкова обосновывает позицию, что с точки зрения формальной логики не может быть различных определений понятия семьи в отдельных отраслях и институтах законодательства, поскольку это были бы уже разные понятия, которые и обозначаться должны соответственно разными терминами. Понятиея «семьи» одно и должно быть общим не только для всех отраслей права, но и для всех областей знаний. Автор предлагает родовое понятие «малая социальная группа» («объединение лиц», «общность лиц», «союз», «малый коллектив») и выделяет следующие существенные признаки: 1) основание, т. е. указанные в законе обстоятельства, обусловливающие ее возникновение, – родство (брак); 2) общность жизни (включающая совместное проживание, ведение совместного хозяйства, воспитание детей); 3) правовая связанность ее членов. Р. П. Мананкова формулирует следующее определение понятия «семья», универсальное для всех областей знаний: «Семья – это малая социальная группа (объединение, союз лиц), основанная на браке, родстве, усыновлении, иных формах принятия детей на воспитание, связанная общностью жизни, а также – семейными правами и обязанностями»
.
Н. Н. Тарусина также полагает, что при дефинировании семьи следует использовать в качестве родового понятия либо «малую группу» либо «объединение» (частного типа); к ее конститутивным признакам следует относить общность жизни (общность быта), проявляющуюся, как правило, в совместном проживании и ведении общего хозяйства, но не сводящуюся к ним во всех случаях (возможна общность жизни и при раздельном проживании членов семьи, обусловленном уважительными причинами); основу семьи составляют брак и/или родство, свойство, принятие детей на воспитание, принятие лиц на иждивение (в качестве членов семьи, а не по гражданско-правовому договору); членство в семье порождает специфические права и обязанности. Обобщив все существенные признаки понятия семьи, Н. Н. Тарусина предлагает законодателю следующую формулировку для закрепления в СК РФ: «Семья – это объединение (группа) лиц (людей), основанное на браке и/или родстве, свойстве, принятии детей на воспитание или нуждающихся лиц на иждивение, связанных общностью жизни (совместным проживанием, ведением общего хозяйства и т. п.) и взаимными правами и обязанностями»
.
На наш взгляд, подобное определение семьи действительно универсально и в целом вполне приемлемо и для жилищного законодательства. Однако нормы ст. 31 и 69 ЖК РФ предусматривают возможность признания в исключительных случаях членами семьи собственника или нанимателя жилого помещения «иных лиц», т. е. не являющихся для собственника (нанимателя) ни супругами, ни родственниками, ни иждивенцами. В судебной практике данные нормы закона применяются чаще всего для признания права пользования жилым помещением за фактическим супругом собственника или нанимателя
. Очевидно, что жилищное законодательство более прогрессивно в части признания прав фактических супругов и защиты их интересов, чем семейное. В семейно-правовых исследованиях уже давно содержатся настойчивые призывы к законодателю о легализации фактического брака
. Поэтому в перспективе к существенным признакам – основаниям возникновения семьи следует добавить «фактические брачные отношения» и/или соглашение (договор) о совместной жизни (партнерстве) без регистрации брака, в зависимости от того, в какой форме законодатель предоставит правовую охрану фактическому брачному союзу.
Следует согласиться с учеными, полагающими, что универсальное понятие или критерии семьи должны определяться нормами семейного права, а затем уже использоваться иными отраслями права и законодательства
.
Как уже отмечалось, российский законодатель, в отличие от белорусского, не относит семью к субъектам правоотношений. Так, Гражданский кодекс РФ не причисляет семью как группу лиц к объединениям граждан (физических лиц), не наделяет ее статусом юридического лица. В Семейном кодексе РФ семья в качестве субъекта семейных правоотношений также не упоминается. В юридической науке семья традиционно рассматривается не как субъект права, а как объект правовой охраны. Принято считать, что интересы семьи осуществляются и защищаются опосредованно, через защиту прав и законных интересов ее членов
. Тем не менее отдельные ученые предпринимают попытки обосновать точку зрения, что семья должна иметь правосубъектность
. Как отмечает Ю. А. Королев, одним из первых поставивший эту проблему, семья практически занимает промежуточное положение между физическим и юридическим лицами. Не будучи юридическим лицом, семья выступает в гражданском обороте как единое целое, например, в вопросах жилищных, пенсионных, при получении льгот или преимуществ непосредственно на всю семью (размер квартплаты, пенсии, пособия). Особое положение во всех этих вопросах занимает одинокая мать с ребенком (без алиментов), поскольку при несовершеннолетии ребенка все функции семьи осуществляются только матерью как представительницей ребенка (с дедом, бабушкой по поводу наследства и пр.), пока он не приобретет дееспособности. Кроме того, ученый замечает, что в последнее время семья во многих случаях организует коммерческий или творческий коллектив или другие формы объединений с общей ответственностью по имуществу, фирму, банк, торговую точку и т. д. Здесь семья очень сближается по своим характеристикам с юридическим лицом, приобретая статус субъекта права
.
Н. Н. Тарусина обращает внимание на то, что ключевым аргументом против наличия у семьи правосубъектности является соображение о том, что носителями и реализаторами соответствующих юридических возможностей выступает конкретный член (члены) семьи, у нее же юридического лица нет. Данный аргумент автор опровергает тем, что не для всех общественных объединений граждан необходима юридическая личность. Кроме того, крестьянское (фермерское) хозяйство, которое строится на семейной основе, также не требует образования юридического лица. В связи с указанным выше возможно предположить схожий статус и для семьи, члены которой в этом случае рассматриваются не как персональные обладатели определенных прав и обязанностей, а как законные представители семьи
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: