Последний спектакль

Ольга Бонд(ZVELT)

Последний спектакль

I В ПЛЕНУ РЕАЛЬНОСТИ

Стул, стоящий на аванс-сцене, давно уж пуст. Вспышка зтм пожрала его темнотой. Моя леди Димитреску сыта по горло контрамарками, она вынырнула из красных родовых труб – кулис. Только она в этой, прогорклой жаром софитов, незатейливой мизансцене в какой-то момент, ловит себя на мысли, что она никогда не говорила о себе в формате диалога, разве, что только с одним или двумя, поистине откликающимися её душе, людьми. Это всегда был монолог, (и по части самооговора, в котором, без сомнения, преуспеваем мы все) каждый раз внутренний.

Держать паузу можно долго и пока молчание пронзает напряжением рёбра деревянного обшарпанного театральной бытностью стула, который с должным усердием служил зрителю ещё при незабвенном Немировиче-Данченко, онемевшая новорожденная, выуживая откуда-то из-за тёмной норковой удлиненной накидки мундштук, стала прикуривать, поочерёдно выпуская кольца серого дыма.

Позади что-то скрипнуло. Казалось, звук продирался откуда-то сверху. Леди, вздрогнув, обернулась, когда с мостиков над сценой, точно висельник в петле, дернулось судорогой вниз белоснежное платье. Молчаливая Офелия узнала его, и дрогнувшая широкополая шляпа уронила на бледное личико траурную вуаль. Алые пухлые губы вновь обхватили мундштук, почти мучительно затягиваясь. Зубы сжали выстроганный из чёрного дерева, лакированный загубник. Она подошла ближе, несмело коснувшись подушечками пальцев, с острым кроваво-красным маникюром, кружевного корсета. Провела ногтями вниз, точно вспоминая что-то. Белые атласные ленты хлестнули по истончённому запястью. И она сорвалась. Не выдержала. Со рваным всхлипом, обронив мундштук, вцепилась в него, прижав к себе, тихо плача. Если б не вуаль… Она бы со стыда сгорела, что вновь поддалась этим воспоминаниям. Но выскользнув из цепких рук, платье вдруг оказалось за стеклянной великолепной ветриной, надпись на которой гласила: «Свадебный салон «Gabbiano». Она вдруг оказалась на, до боли знакомой ей, улице. Всюду сновали люди, спешащие, как, впрочем, и всегда по своим делам. И леди вдруг точно, как когда-то в прошлом, замерла у витрины, разглядывая свою прелесть.

Венчание обещало быть скорым. Она и её жених давно этого хотели, да всё откладывали. Немедля ни секунды, воодушевлённая предстоящим празднеством, девушка забежала внутрь. В какой-то миг, когда глаза её заскользили по утончённому силуэту, примеряясь, пойдёт ли это ей, девушке показалось, что оно елейным голоском шепнуло: «возьми меня». Не успела она опомниться и тут как тут появился учтивый, одетый с иголочки, консультант.

– У вас исключительный вкус…

Девушка, вдруг вынырнула из розовых мечтаний, судорожно и будто извиняясь, обернулась.

– П-простите, я совсем не пялилась. – Постаралась оправдаться она.