Заигрались

Ольга Азарова

Заигрались

«Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…» (Ю. М. Лермонтов)

– Привет, -раздался как всегда фальшиво-подхалимский голос.

Даже не тороплюсь поворачиваться. Надо сказать, что уже неделю подряд я пытаюсь собрать себя воедино, затем, чтобы облагородить свои розы. И вот, момент настал! Завядшие бутоны надо обрезать, почву удобрить, и, наконец-то, полить!!! Срезать, себе красивой букет, поставить в новую, недавно купленную по случаю вазу, с чашечкой кофе сесть возле этих замечательных цветов и о чем-то мечтать… Ну, о чем? Да хотя бы о том, как прекрасно бы было в моем-то возрасте, наконец-то, успокоиться, сидеть с внуками, которых, кстати, я так и не могу дождаться …. Да уж… Много мыслей в голове, поэтому и много многоточий. Иной раз думаю: «А может быть все это к черту? Моя красивая дача, мое любимое время года, (а это весна и осень)? Надо просто бросить все и уехать. Да! В шумный город, который захлебывается и тонет в своих дымах. Да, в тот самый город, в котором тяжело дышать, как и мне самой, именно туда, где тошно всем. Однако, как-то тяжело расставаться с тем, что имеешь… Вот недавно пришла ко мне соседка, ну, не то что бы с предложением, а с каким-то вызовом, прямо глядя мне в глаза, спросила: «А не желаете ли вы, Лёка (Леокадия) Венциславовна, когда-нибудь расстаться с дачей? Дело в том, что сейчас в нашем дачном кооперативе разрешено строить коттеджи, и мы согласны на это. Ведь скоро здесь будет развитая инфраструктура: будет и школа, и больница. Живи – не хочу!!! Но, нам не хватает под наш проект ма-а-аленького заветного кусочка земли. А тут вы, со своей дачей!»

Едва сдерживая себя, я, приняв позу бойцовой собаки, «вежливо» ответила: «А не пошли бы вы, Лидия Феодоровна е-е-ежевику собирать?»

Надо же, «со своей дачей»! Да эта дача мне досталась…

Это был маленький и старый домик, доставшийся нам с братом от родителей. Денег за него в то время удалось бы выручить немного, да и хотелось оставить его, ведь все детство прошло именно здесь. Здесь каждый кусочек земли напоминал о родителях, все было наполнено и теплом и их присутствием. Конечно, не мало усилий стоило приложить к тому, чтобы сохранить этот любимый домик. Правда, от него, прежнего, мало что осталось – теперь это была облагороженная по – современному дача, но семейный участок так и остался с нами.

–Эй, ты так будешь стоять закорючкой, и не обрадуешься родному брату?»

Ну вот, накрылись мои планы о чашечке кофе возле букета…

–Привет, – промычала, поворачиваясь я. Вышла моя улыбка кривой, скорее всего-устрашающей, но, я старалась.

–Систр, -загнусавил он, -тут такое дело…

В общем-то я и не сомневалась, что именно «дело» его и привело ко мне, но, будучи старшей сестрой, как всегда, постаралась быть поласковее.

– Пойдем в дом, -вздохнула я, и пошла, оставив брата. Впрочем, он не заставил себя жать, кинулся за мной, словно, боявшийся потеряться, ребенок.

Присев на старенький диван, братец, театрально закатив глаза, стал излагать суть «дела»:

–Вчера, я проснулся, все как обычно… И вдруг, раздается звонок в дверь! А я никого не ждал, поэтому и не торопился открывать. Но потом раздались удары в дверь, все настойчивее и настойчивее, мне пришлось открыть…На пороге стоял мужик, очень гневного вида, я думал, что он меня убьет. Но нет, он стал кричать, что знает про мою интрижку с его женой, что она ждет ребенка, а ему чужой ребенок не нужен. Теперь он требует, чтобы я оплатил все издержки на больницу и санаторно-курортное лечение. В общем, систр, это почти «лимон», у меня таких денег нет…»

–Да у тебя вообще никаких денег нет, оплачиваю квартиру тебе я, кормлю, пою, на баб тебе деньги подкидываю, а у тебя, ну, ничего! -гнев и обида захлестывали меня, но я старалась…

Рожденные от одних родителей, воспитывавшиеся в одной семье, мы выросли разными, все как в сказке про гадкого утенка в утиной стае. И таких утят было двое. Вот только никто из нас не стал лебедем…. Я никогда не плыла по течению, не плыла и против течения, плыла, как могла, в основном, поперек. Захлебывалась, билась о скалы, разбивалась вдребезги, ударяясь о те же скалы, но…выплывала. Самостоятельно, достойно. Только вот сколько бы раз не выплывала, всегда приставала к одному и тому же берегу, на котором меня ждало одно и то же: упреки и недопонимание, осуждение и надежды, что я могу быть лучше.

Стефан, он же Степан, рос смышлёным парнишкой, очень чутким, как всем казалось, ребёнком. Понимающим и принимающим чужую боль как свою. Рос ранимым, но в то же время упрямым мальчуганом. Он отчаянно отстаивал свою точку зрения, доказывал до хрипотцы в дрожащем голосе свою правоту, даже если таковой и не было… Таким терпели его дома, его любили, им восторгались. Но, на улице этого не прощали, и вот тогда на арене этого цирка появлялась я. Понимая, что слова убеждения не имеют своей силы, а оправдывать не в моих правилах-так учил отец, в ход шли кулаки. И тут уже куда кривая выведет, или ты, или тебя. Дважды стояла на учете ПДН, бывала в больнице с сотрясением мозга, родители даже заставили посещать детского психолога, дабы избавиться от агрессии… Но, зато, у Стефана, всегда был прикрыт «тыл». И в то время я гордилась собой, меня уважали на улице, со мною делились сокровенным подруги, никто из нас то время не задумывался, что жизнь моя так и будет преподносить мне сюрпризы в качестве закидонов братца. Никто из нас не задумывался о том, насколько мы разные.

А теперь по порядку, я пытаюсь собрать себя воедино, дабы оправится после смерти мужа, пытаюсь образумить дочь, которая, видимо идет по моим стопам, стараюсь сына поставить на ноги. Как-то все безуспешно: внуков нет, семьи нет как таковой, естественно-безденежье, и брат…Выход – розы, хоть и колючие, прохладные на ощупь, недолог их век, но успокоение в них все-таки есть.

–И чего же ты хочешь, милый, от меня? – с иронией спросила я, заранее зная ответ. Но тут моя интуиция меня подвела, поставив в ступор.

–Знаешь, Лека, – пропел слащаво братец, – не надо ему платить деньги, давай поступим так, как мы делали это раньше…

Так-так, как раньше? В ход кулаки? Мне? Женщине, у которой двое детей и которая уже на пороге пенсии? Да, во мне, конечно, что-то взыграло, но уж увольте, не в той физической форме я уже. Едва не задохнувшись от нахлынувших на меня противоречивых чувств я услышала голос брата:

–Да расслабься ты, ничего противозаконного мы не будем делать и, тем более, лупить. Ты не знаешь, но я скажу тебе, ко мне на днях заходил Димас…

Ах! Димас… Димас – камаз. Вот и встало все на свои места… Жаль, что я поздно поняла это. Но обо всем по – порядку.

Эх, Димка, как же я его любила тогда. Росли мы в одном дворе, ходили в одну школу, в один класс. Переехал он в наш район уже в седьмом классе, был конец года. И вот он-как гром среди ясного неба! Майский гром! До сих пор вижу его: заходит в класс, такой простой, рыжеволосый мальчишка, одет очень строго-рубашка, жилетка, галстучек, и чуть коротковатые черные брюки. Такая смешная улыбка, аж до дрожи, широко распахнутые карие глаза, и длинные, на зависть всем девчонкам, ресницы. Помню, засмеялась Даринка Глазунова, за ней потянулся хор смешков, состоящий из Алинки Кудряшовой и Машки Кривозубой. Но на то там и я! Обернулась, в моих глазах, наверное, отразились и гром, и молнии, и разверзлись небеса одновременно. Мысленно проклиная себя за столь откровенный порыв, я все же была уверена: «Я поступаю правильно, а он будет мой, а свое я в обиду не дам!».

Как же я плакала потом, истерзывая подушку зубами, от боли, от обиды, отчаяния…Но это будет потом. А пока я влюблена, счастлива и, каждый день, бегу в школу, как на первое свидание.

–Да ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Улыбаешься, как полоумная.-заливистый смех Стефана выводит меня из небытия.

–Димас заходил ко мне, узнать про тебя, хотел заехать к тебе. Он не был у тебя? Нет? Ну так вот, я подумал, а почему бы нам не разыграть спектакль, спектакль, в котором будет всего три роли-твоя, моя и Димаса.

Не скажу, что сомнения сразу проникли в мою душу, да и душа была наполнена не этим. Что-то во мне кричало: «ОН, он! И это должно было случится!» Сказать, что моя душа ликовала – значит ничего не сказать… Она пела, танцевала под музыку летнего дождя, она дрожала, как листок на ветру… и в то же время, нервы, натянутые как струна, в последнее время, ослабли, не давая разуму проснуться…

– И в чем же заключаются роли, по-твоему? -радуясь в душе, что могу скрыть бушующие эмоции и бури в глубине себя, спросила я.

– Это просто, -как-то преждевременно и поспешно ответил Степа, – мы будем играть в мафию, где главарём выступишь ты, твоим телохранителем- Димас, ну а я-жертва…

Далее события развивались как в дешевом фильме, в котором в итоге была жертвой я… Вернее, раненой собакой, которую добивали родные сапоги.

Сейчас я понимаю, лежа на стареньком диванчике, обнимая любимую подушку, и смеясь над собою. А над кем еще? Над своею любовью, которая так и осталась во мне? Или над своею доверчивостью, которая тоже живет со мной до сих пор? Или над своими несбывшимися мечтами? Теперь уже неважно…

Вернемся к вечеру третьего марта. Черт, мое любимое года-начало весны!!!

–Привет, малыш, как ты? Знаю, что хрен знает что у тебя творится на душе. Ты прости, не писал, не звонил. Знал, что у тебя все хорошо, замужем, дети, семья, одним словом. Не хотел тревожить, не хотел усложнять твою жизнь, знаешь, было не просто забыть тебя и жить… Просто жить… Ну, теперь я буду рядом всегда. Если ты не против. Если прогонишь-я пойму…– словно автоматная очередь раздавался голос Димки в телефонную трубку, не давая моему разуму проснутся…

А потом? А что потом? «Это был короткий роман любви моей, это был красивый- роман игра теней»– все как в известной песне.