Мирослав Стим и золотой саван

Олег Родимин

Мирослав Стим и золотой саван

Глава 1

Жара над Великой пустыней стояла такая, что даже пустынные вороны предпочитали передвигаться пешком, перебегая от одной чахлой тени к другой.

Впрочем, человек, лежавший на вершине песчаного бархана с подзорной трубой в серебряной оправе, жары как будто совершенно не замечал. На нём был тёмно-изумрудный кафтан из плотного шёлка с глухим воротником, подбитый изнутри холодным льняным подкладом, и мягкие сафьяновые сапоги. На лбу у него поблёскивал тонкий латунный обруч с крупным гранёным драгоценным камнем ровно по центру.

Мирослав — специальный порученец Тайного Орлиного Приказа — аккуратно подкрутил фокус подзорной трубы, вглядываясь в дрожащий от зноя горизонт.

— Ну и дуролом же этот Придворный Маг, — тихо пробормотал он сам себе. — Взять и запечь целый город под колпаком, точно пирог с курятиной. Кулинар, чтоб его!

В километре перед ним посреди раскалённого песчаного моря возвышался Песчаный Выселок. Город Оазисов, купцов и резных теремов сейчас выглядел как грандиозный муравейник, накрытый перевёрнутой стеклянной пиалой. Это был Свод — купол высокой магии, отсвечивающий на солнце фиолетово-красным маревом. Он уходил глубоко в сухой грунт и смыкался высоко в небе, заставляя облетать город стороной даже купеческие летучие челноки.

Мирослав достал из внутреннего кармана плоский серебряный портсигар. Но вместо папирос внутри покоился набор тонких кварцевых пластинок с вырезанными на них магическими рунами. Он вынул одну, жёлто-зелёную, и вставил её в окуляр своего монокля, который всегда носил на левом глазу. Провернул медное колёсико на оправе.

Мир тут же потерял привычные краски. Взору Мирослава открылась изнанка реальности — магические потоки. Свод не просто закрывал город от внешних посетителей. Он вибрировал от колоссального напряжения, буквально высасывая магическую энергию из окружающего пространства.

— Изоляция третьего ранга, — констатировал Мирослав, садясь на песок. — Ни птица не пролетит, ни мышь не проскочит. А значит, мы пойдём через «шов».

Из заплечного мешка порученец извлёк небольшой, массивный медный компас с тремя вращающимися кольцами и острым стальным шипом снизу. Это был «Крот» — новая опытная разработка мастеров-чародеев из столицы.

Мирослав вставил шип в раскалённый песок у самого края Свода, завёл внутреннюю пружину поворотным ключом и положил сверху ладонь в перчатке из кожи морского змея. Нажал на центральную кнопку. Механизм тихо и задорно застрекотал, как сверчок. Кольца пришли в движение, совмещая магические руны.

Свод перед ним едва заметно вздрогнул. В том месте, где фиолетово-красное марево уходило в песок, образовался узкий, с человеческий рост, проход. Это был крохотный разрыв в магическом плетении, который защитная система свода должна была счесть обычным колебанием энергии.

— Работает, чёртова штуковина, — ухмыльнулся порученец. — Надо будет отблагодарить столичных академиков. Пошлю им открытку с местными пустынными вшами.

Мирослав подтянул ремни мешка, привычно проверил пальцами два коротких самозарядных самострела на бёдрах, покрутил на левой руке перстень-щит и, пригнувшись, нырнул в вибрирующую фиолетовую дымку.

Внутри свода воздух оказался совершенно иным. Не просто жарким — он был тяжёлым, стоячим и отдавал странным сладковатым запахом, похожим на сушёную курагу и палёную сусальную медь.

Он находился на окраине города, в Гончарном конце. Обычно здесь стоял гвалт, стучали гончарные круги и дымили печи, но сейчас улицы Песчаного Выселка были вымершими. Резные ворота усадеб забиты досками, на дверях висели пучки сухой полыни и нарисованные дёгтем защитные кресты.

Возле одного из колодцев Мирослав остановился. У колодца, прислонившись спиной к каменной кладке, лежал молодой водонос. Старое, потёртое ведро валялось рядом, вода из него давно ушла в сухую землю. Сам парень выглядел так, словно заснул прямо посреди работы, но на его щеках, шее и руках проступал тончайший, переливающийся на солнце слой золотой пыльцы, будто его обсыпали мелким чешуйчатым песком. Пульс прощупывался с трудом — один удар в десять секунд.

Мирослав опустился на одно колено и достал из сапога тонкий ланцет с рунической гравировкой. Осторожно провёл лезвием по золотистой корке, собирая немного пыльцы в стеклянную пробирку. Как только сталь коснулась кожи, монокль на его левом глазу вспыхнул тревожным алым светом.

— Магия, — тихо проговорил Мирослав, запечатывая пробирку красным воском. — Похоже, кто-то сплёл эту дрянь и пустил по воде.

В этот момент в глубине улицы раздался гулкий удар колокола и сухой треск чародейского разряда. По главной улице двигался патруль Княжеской стражи в глухих бронзовых шлемах и кирасах. В руках они держали маго-механические самострелы, подключенные толстыми кабелями к ранцам за спиной.

— Стража в боевом режиме, улицы зачищены, — отметил порученец. — Что ж, прогуляемся по верхам.

Мирослав взял самострел с лебёдкой и трёхпалым штурмовым крюком, прицелился в резной карниз трёхэтажного купеческого терема и нажал на спуск. Крюк с тихим «пшиком» улетел вверх, въевшись в дубовое бревно. Силовой привод на самостреле взвизгнул, и за долю секунды Мирослав взмыл на крышу, растворившись в тени резных коньков — прямо по направлению к возвышающейся в центре города башне Придворного Мага.