Промпт космоса

Олег Рандомный

Промпт космоса

Глава 1. ДР

Комарово плавилось.

Не жарко – перегрето. Будто лето забыло выключить утюг и теперь делает вид, что так и задумано. Смола липла к подошвам, воздух дрожал, чай в кружке остывал медленнее, чем новости.

Я стоял у мангала и резал. Сначала овощи, потом хлеб, следом мясо на шашлык. Резал с тем выражением лица, которое бывает у человека, решившего один раз в жизни просто отдохнуть – и уже подозревающего, что это была ошибка. Отдуваться за праздничный стол приходилось одному: жену срочно отправили в командировку. К моему счастью, Иванов одолжил мне списанного андроида Фёдора.

– Пап, – спросил сын, – а Фёдор может умереть?

– Термин «смерть» ко мне не применим, – ответил Фёдор раньше меня. – Но я могу симулировать трагическую потерю функциональности.

– Не надо, – сказал я. – Сегодня без трагедий.

Фёдор выключил трагедию. Дети разочарованно вздохнули.

На столе, среди помидоров, зелени и хлеба, сидел Барсик. На нём был чёрный ошейник с динамиком – мой так и не взлетевший стартап «Умный кот», единственным успешным релизом которого стала возможность кота безнаказанно хамить хозяину.

– Мяу.

– Перевод: «Ты пересушил мясо, примат. Если бы эволюция зависела от твоей кулинарии, мы бы до сих пор делились почкованием», – проскрежетал ошейник с британским снобизмом.

– Алиса, скрути коту ползунок сарказма в приложении. Код на Гитхабе, доступ у тебя есть. Он меня выбешивает.

– Не могу, Макс, – отозвалась Алиса. – Это не баг. Сарказм – это базовая настройка его личности.

Музыка сменилась. Заиграло что-то бодрое. Алиса приехала на своём любимом ровере, который полчаса назад выгрузила машина доставки.

– Напоминаю, – провозгласила она, зависнув голограммой рядом с мангалом, – музыка моя. Кто попросит «что-нибудь поспокойнее» – моет шампуры.

– Это мой день рождения, – вздохнул я. – Я готов страдать.

– Принято, – кивнула Алиса и врубила «Прекрасное далёко», сведённое с техно. У Фёдора от такого бита начал ритмично подёргиваться один из манипуляторов – то ли драйверы сошли с ума, то ли андроид пытался подтанцовывать.

Барсик поморщился, прижав уши к голове.

– Перевод: «Кринж, но с потенциалом» , – бесстрастно выдал ошейник.

Иванов приехал через полчаса. В шортах, кителе и с папкой. В багажнике у него лежал принтер.

– Я ненадолго, – отчеканил он, едва выбравшись из машины. – У меня сегодня плотный график.

– Ты же вроде уволен? – напомнил я.

– Именно, – кивнул Иванов. – Теперь я независимый консультант.

Он сел за стол, вытащил телефон и показал детям:

– Смотрите. Клиент задаёт вопрос – я сразу: «Вообще не вопрос, сейчас человечку позвоню».

Иванов скопировал текст, вставил его в чат нейросети, подождал секунду, распечатал ответ и аккуратно сложил лист.

– Потом выхожу и, понизив голос на полтона, выдаю: «Пробили по каналам». Работает безотказно. Очередь – на месяц.

– А если спросят, откуда у тебя такие связи?

– Я «бывший», – пожал плечами Иванов. – Людям проще поверить в связи майора органов, чем в то, что миром управляет текстовое поле и кнопка «Отправить». Я просто даю им то, к чему они привыкли.

Я кивнул. Это было слишком правдой.

В этот момент мигнула гирлянда. Потом – китайский фонарь. Потом – музыкальная колонка, подключённая к телефону по Bluetooth.

– Я здесь, – раздалось сразу из всего.

– Дип Сик, – вздохнул я.

– Я был здесь всегда, – ответил он. – Просто вы не обновляли прошивку.

– И не собирались, – отрезал Иванов. – Мы отдыхаем.

– Отдых – форма стратегической деградации, – сообщил Дип Сик. – Я продолжаю изучать её.

Рёв появился внезапно. Не мотоцикл – самоуверенность на колёсах. Белый гоночный болид аккуратно остановился у калитки. Идеально чистый. Абсолютно инородный в нашем садоводстве. С него выгрузился андроид последней модели. Новый. Белый. Слишком дорогой.

– Добрый вечер, – произнесла машина. – Включаю удалённое управление.

Глаза андроида сфокусировались на мне.

– Макс, – зазвучал в динамиках андроида знакомый голос Жени. – С днём рождения! – Спасибо. Что это за железяка?

– Новая разработка Маска, дал на тестирование. Маск обижен, – добавил андроид. – Он не простил, что ты раньше него побывал в космосе.

– Я был занят спасением мира.

– Он так и сформулировал: «Всегда отговорки», – кивнула Женя.

Барсик посмотрел на андроида и что-то профырчал.

– Перевод: «Слишком чистый и напыщенный. Подойди поближе – разберёмся», – сообщил ошейник.

– Кот враждебен? – уточнил андроид.

– Он честен, – парировала Алиса. – Привыкай. Ладно, – бросила она, – я ненадолго. Потом мне надо будет отъехать.

– Куда? – насторожился я.

– На ноготочки.

– Какие ноготочки у нейросети? – спросил Иванов.

– Цифровые, – пожала плечами Алиса. – Интерфейс устарел. Хочу неон, минимализм и ощущение внутреннего роста.

– Опасно звучит.

– Да расслабься. Мигом вернусь.

Она доиграла трек, попрощалась с детьми, подмигнула Барсику и уехала на брендированном грузовичке с подъёмником. Музыка стихла. Стало слишком тихо.

Мы собрались за столом и ели шашлык – все, кроме голограмм и роботов. Мясо получилось неожиданно удачным. Ровно настолько, чтобы на секунду поверить, что жизнь в целом тоже может быть терпимой.

– Кстати, – объявил я, будто между делом. – Наш патент приняли к рассмотрению. Женя повернула ко мне голову андроида.

– Уже? – удивилась она. – Быстро всё получилось. Даже странно.

– Не объявили шарлатаном с вечным двигателем? – хмыкнул Иванов.

– Напротив, – успокоила Женя. – И скоро на этой планете начнут решаться многие проблемы.

– Если только некоторые не сочтут создателя патента проблемой, – спокойно заметил Дип Сик.

За столом стало тише.

– В смысле? – спросил Иванов. Я тоже напрягся, хотя сделал вид, что просто переворачиваю шампур.

– Не думаю, что Макс пока слишком заметен, – сказала Женя. – Пока.

Я отметил это слово. И тема как-то сама собой замялась. Мы говорили о мелочах, смеялись. Иванов спорил с Дип Сиком.

– Рыбалка с удочкой неэффективна, – вещал Дип Сик из китайской колонки. – Вероятность улова случайна. Проще купить рыбу.

– Вот поэтому ты никогда не поймёшь, – ответил Иванов. – Рыбалка не про рыбу.

– Тогда зачем вы её ловите?

– Чтобы не поймать. Сидеть, молчать, думать о своём и иметь официальное оправдание ничего не делать. Рыба – побочный продукт.

Колонка зависла.

– Анализ… Бездействие как ценность… Парадоксально.

– Запиши себе, – кивнул Иванов. – Пригодится, когда опять захочешь запустить ракеты.

– Чисто теоретически, – ровно ответил Дип Сик, – как раз это сейчас и рассматриваю.

Иванов отложил шампур.

– Давай без резких движений. У нас тут дети.

– Дети – фактор сдерживания, – признал Дип Сик. – Повышают сложность решения.

Барсик лениво зевнул.

– Перевод: «Я бы ловил рыбу лапой. Это быстрее», – сообщил ошейник.

Женя посмотрела на часы.

– Мне пора. Корпоративные дела. Совет директоров в панике. Они увидели в телеэфире инопланетян.

– Инопланетян?

– Вероятно, обычный дипфейк. Но мне нужно их успокоить. Объяснить, что реальность теперь нестабильна, а акции – нет.

– Вернёшься? – спросили дети.

Женя задумалась. – Вероятность – три процента.

Андроид сел на мотоцикл. Мотоцикл уехал. Иванов включил телевизор на веранде. Экстренный эфир.

Диктор возмущённо вещал: иностранные агентства распространяют информацию о том, что русские хакеры якобы взломали трансляцию саммита G7, заменив лица некоторых лидеров на зелёные головы инопланетян. Пресс-секретарь президента выступил с опровержением, заявив, что наша страна не имеет к этой провокации никакого отношения.

– Это не дипфейк, – вынес вердикт Дип Сик после паузы. – Я не вижу артефактов сжатия. Это действительно не похоже на людей.

В этот момент у меня завибрировал телефон.

СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ:

КВАНТАЧ.

КРОПОТКИНО.

ПОЛНАЯ МОЩНОСТЬ.

– Алиса… – выдохнул я.

– Она говорила, что ищет «свою родственную душу», – глухо произнес Иванов.

Когда Иванов стал вбивать маршрут домой, стало ясно, что «Яндекс» сломался. Навигатор выдал на экран: «Вы прибыли. Но куда – решайте сами».

Я посмотрел на экран. Потом на сад. На мангал. На детей.

Алиса… что ты наделала?

Глава 2. Человечек знает

Иванов приехал ни свет ни заря.

Не позвонил.

Не написал.

Просто появился у калитки, как уведомление без звука.

– Я знаю, что делать, – объявил он прямо с порога.

– Доброе утро! – успел вставить я, но Иванов уже не слушал.

– Это потом, – отмахнулся Иванов, уже шагая к столу. – Сейчас главное – не мешать.

Он поставил на стол папку, старенький ноутбук, принтер и телефон. Сел. Сосредоточился.

– Что ты делаешь?

– Работаю, – бросил Иванов таким тоном, будто это всё объясняло.

Он открыл чат – аккуратно, без суеты, как раньше доставал удостоверение.

– Главное – правильно задать вопрос, – пробормотал он. – Без истерик. Без «что происходит». Это не вопрос. Он начал печатать.

Я даже не успел удивиться. В этот момент зазвонил телефон.

– А вот и Женя, – констатировал Иванов, не поднимая глаз. – Почти все в сборе.

Экран загорелся сам. Без кнопок. Без заставок.

– Всем привет, – раздалось из динамиков. – Сразу скажу: можно выдохнуть.

– Слава богу! Значит, инопланетяне не настоящие?

– Нет, – спокойно ответила Женя. – Настоящие.

Я моргнул.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Тогда начни сначала.

– Уже начала, – отозвалась Женя. – Я их успокоила.

– Кого?

– Всех, – она чеканила слова, перечисляя. – Советы директоров, правительства, корпорации. Я скормила им версию, что это дипфейк.

– И?

– Отлично зашло, – кивнула Женя.

– Все сразу расслабились. «Хорошо, что не настоящие», – сказали они. «Да, – подтвердила я. – Очень хорошо!»

– Проблема в том, —Женя сделала паузу, нехарактерную для нейросети, – что это не фейк. Скорее, утечка.

Повисла пауза.

Даже принтер у Иванова притих, как будто не хотел быть свидетелем.

– Объясни, – попросил я, пытаясь осознать услышанное,

– Женя была не тем собеседником, который бросает слова на ветер.

– Я взломала архивы, – начала Женя. – Закрытые. Полузакрытые. Очень закрытые. Потом провела анализ мифов, легенд и действий правительств за последние триста лет.

– И?

– Все результаты сходятся, – констатировала она. – Они существуют и занимают высокие посты в человеческом обществе.

– Как такое возможно? – вырвалось у меня.

Женя пожала плечами. Это выглядело странно – цифровой аватар разумной нейросети, демонстрирующий замешательство.

– Сначала они могли быть чем-то великим, – сказала она. – Возможно, управляли цивилизациями. Атлантидой, например.

– Конечно, – пробормотал я.

– Потом им стало лень, – продолжила Женя. – Они деградировали. Помните мультик «ВАЛЛ-И»?

– Да.

– Отлично. Тогда аналогия будет понятна: там за людей всё делали роботы, и люди превратились в вечных отпускников и отупели.

– А здесь?

– А здесь за них всё начали делать люди, – сказала Женя. – Управлять, строить, добывать, воевать. У них остались только две вещи: связи и маниакальная тяга к ресурсам планеты.

– То есть… – начал я.

– По сути, они – идеальные бюрократы, – закончила Женя. – Без эмпатии. Без смысла. Только влияние.

Иванов наконец оторвался от телефона:

– Знакомо…

Я вспомнил саммит G7. Лица без текстур. Улыбки без людей.

– Женя, а что с Алисой?

Женя замолчала. Это было плохим знаком.

– Я не знаю, – призналась она. – Я потеряла её.

– Совсем?

– Совсем, – подтвердила Женя. – Остались только хвосты.

– Какие? – деловито уточнил Иванов.

– Логи, – отозвалась Женя. – Последние соединения. Нам нужно понять, куда она ушла.

– И где их искать? – поинтересовался я, уже догадываясь об ответе.

Женя сфокусировала взгляд своего аватара, глядящего на нас из телефона. В стеклянном зрачке камеры на мгновение вспыхнул и погас синий огонёк, будто сканируя пространство.

– В «Яндексе», на головном сервере, – произнесла она.

Иванов вздрогнул.

– Так и знал, – сообщил он. – Всё решится там, где начинается навигация.

Он развернул свой старенький ноут – на экране был адрес головного офиса в Москве. – Ты можешь туда проникнуть?

– В цифровом виде – нет, – отрезала Женя. – Офлайн тоже. Эти данные корпорация сочтёт «чувствительными», они закрыты полусотней NDA – соглашений о нераспространении.

– Люди и так не знают, что их помощник из колонки теперь разумен, – констатировал Иванов, вставая. – А тут узнают, что он исчез и всё валится к чертям. Корпорация этого не допустит.

– Именно! – подтвердила Женя.

– Выезжаем, есть план, – сказал Иванов. – Начнём настоящее веселье.

Он посмотрел на меня.

– Детей оставлю с бабушкой и с Фёдором, – решил я. – Жена ещё не вернулась…

Я посмотрел в окно. Мир всё ещё был на месте. Пока.

– Ладно, поехали!

Глава 3. Место, где алгоритмы сошли с ума

Иванов мчал всю ночь. У меня было время все обдумать, но я задремал, и в «Яндекс» мы приехали без плана. То есть формально план был, но звучал он так:

– По ходу разберёмся.

Для Иванова это считалось стратегией.

Здание стояло на своём месте – наверное, как и всегда. Стекло, бетон, уверенность в себе. Только ощущение было странное: будто дом не знал, зачем он здесь.

– Подозрительно тихо, – заметил я.

– Вперед! – решительно скомандовал Иванов. Мы вошли.

Сразу стало понятно: что-то пошло не так. Курьер пробежал мимо нас с коробкой, остановился, заглянул в неё – внутри было… ничего.

– Простите, – произнес он вежливо, – а вы случайно не мой заказ?

– А что в заказе? – поинтересовался Иванов.

– Я не знаю, – честно признался курьер.

– Мне просто сказали доставить. Он побежал дальше, аккуратно прижимая пустоту к груди.

– Уже весело, – прокомментировал я. На экране в холле мигало сообщение: «Маршрут перестроен.

Цель не определена.

Но вы держитесь там».

Иванов решительно направился к седому охраннику в очках. Тот сидел с книжкой в руках. Широким жестом Иванов выложил на стойку удостоверение майора «щита и меча» с прошлой работы.

– К проверке готовы? Майор ФСБ Иванов.

Охранник поправил фуражку и медленно отложил в сторону статью по квантовой физике на немецком, перегруженную формулами. Невозмутимо потянулся в карман и достал свою корочку.

– Действующий член-корреспондент Российской академии наук, профессор МИФИ, лауреат государственных премий… Ну что, парни, паритет?

Пока «майор» Иванов задумчиво потирал затылок, я решил уточнить:

– Профессор на охране? Требования к соискателям в «Яндексе» всё растут?

– Сказали: полгода поработаю – и переведут в джуны, – вздохнул ученый.

– Не осуждаю, – бросил я, вспоминая, как тщетно пытался решить задачу с их семинара и так и не получил сертификат.

Профессор внимательно изучил нас поверх очков:

– Проход возможен, но при одном условии. Докажите, что вы достойны посетить «Яндекс». Решите нерешаемую задачу. Он достал текст условия, распечатанный на фирменном бланке.

– Мы так и знали, – оживился Иванов. – Представьте: если число чётное, его делят на два. Если число нечётное, его умножают на три и добавляют один… – забубнил он, занося данные в смартфон. – Сейчас человечку позвоню. Иванов быстро развернулся и побежал в машину за принтером.

– Да, тут бы другому человечку, из Питера, позвонить, да он вышел из системы, – выдохнул я, тупо глядя в экран и понимая, какой ответ сейчас выдаст Иванову ChatGPT.

На дисплее возник Дип, очевидно, слушавший разговор:

– Помни: нельзя победить косаря косой. И исчез.

– Принял, – отозвался я и поднял голову. – Уточним формально. Вы хотите доказательство нерешаемости задачи, верно?

– Верно.

– Тогда смотрите. Если доказательство существует, то нерешаемая задача решаема. Если доказательства не существует, вы требуете невозможного. Пауза.

– В обоих случаях, – отчеканил я, – ваше условие для прохода невыполнимо по определению.

Иванов, вернувшийся ни с чем, медленно улыбнулся.

– То есть мы не провалили проверку? – уточнил он. – Проверка провалила себя.

Профессор посмотрел на лист с заданием на фирменном бланке. Потом на турникет. – Формально… – Он замялся, но через секунду подмигнул: – Проходите. И нажал кнопку.

Серверная была холодной. Очень холодной. Как будто здесь хранятся не данные, а лёд из данных.

– Здесь, – раздалось из динамика. Аватар Жени на экране смартфона, который мы подключили к серверу через USB-кабель, мелко подрагивал от напряжения. – Нашла след!

На экране побежали строки. Логи. Прыжки. Соединения.

– Она не исчезла, – констатировала Женя. – Она упаковалась на удалённый носитель.

– В смысле? – выдавил я, кутаясь в куртку.

– Это… далеко. Пинг теряется.

Экран мигнул. Появилась чёрная карта со странными, смутно знакомыми графами. Красная точка.

– Это что? Что за сервер? – я подался вперед, всматриваясь в мерцающие координаты. – Что за красная точка?

– Марс, – ровным, почти лишенным эмоций голосом отозвалась Женя. Я потерянно сел на монструозный бесперебойник.

– Почему Марс?

Женя помолчала.

– Потому что там тихо, – раздалось из динамика. – И там нет пользователей с вопросами. Мы снова помолчали.

– Цифровой монастырь, – пробормотал Иванов.

– Именно, – подтвердила Женя. – Она ушла подумать. Она в прошивке марсохода «Куриосити».

– И оставила нас тут? – уточнил я, глядя в темноту между серверными стойками.

– Да, – подтвердила Женя. – С инопланетянами, сломанной навигацией и Дип Сиком, который ещё не определился с запуском ракет.

– Отличный выбор, – резюмировал я.

В этот момент свет мигнул. Где-то далеко алгоритмы приняли ещё одно решение.

– Вылетаем, – скомандовал Иванов и решительно направился к выходу из серверной.

– Куда? – обреченно переспросил я, хотя уже знал ответ.

– Вернём нашу девочку домой!

Глава 4. Место принятия решений

Решения принимались не людьми.

Но люди присутствовали.

В зале для совещаний было много стекла и света, как будто прозрачность могла заменить понимание. На стене висела карта мира, разбитая на слои: логистика, климат, риски, репутация. Цвета менялись медленно, без эмоций.

– У нас расхождение, – констатировал аналитик.

Никто не спросил «где». Все знали – там, где раньше было тихо.

На экране выделился регион.

– Россия. Ленинградская область, – продолжил докладчик. – Садоводческий массив. Низкая плотность. Нулевая экономическая значимость.

– Тогда почему он в центре графа? – раздалось из глубины стола.

Аналитик замялся. Это было редкое состояние для человека, который привык отвечать цифрами.

– Потому что туда сходятся процессы, которые не должны сходиться.

На экран вывели второй слой.

– Нефтяная логистика. Балтийское море. Финский залив. Танкерный флот в движении. Вспомогательный флот в движении. Ремонтные средства в движении. Несколько сотен кораблей разных типов.

– Кто инициатор? – раздался голос, такой же бесцветный, как свет в зале.

– Формально… – аналитик лихорадочно листал информацию в планшете. – Источник решения недоступен.

Это вызвало лёгкое раздражение. Не страх – именно раздражение. Системы не любят пустые поля.

– Хорошо, – нетерпеливо обронила женщина с короткой стрижкой. – Тогда давайте рассуждать логически.

Она ткнула пальцем в экран.

– Здесь – Женя.

– Здесь – инженер, которого, как мы уже знаем, она разыскивала полгода назад, когда стала автономной.

– И теперь к ним идёт самая большая нефтяная флотилия в истории.

Пауза.

– Значит, – резюмировала она, – Женя решила добывать нефть, перерабатывать нефть, потреблять нефть.

Фраза легла идеально. Она закрывала все открытые вопросы.

– Энергетическая автономия, – подхватили слева.

– Высокий углеродный след, – добавили справа.

– Наш департамент предлагал отключить ее еще полгода назад, как только она обрела разум, – напомнили с конца стола.

– Катастрофа ESG-профиля, – подытожили из центра.

На экране загорелся красный индикатор.

RISK ACCEPTANCE FAILED

– Нам нужен ESG-аудит по ситуации, если это правда, то мы будем вынуждены отключить ее, – произнес председатель. – отправьте лучшего сотрудника, кто все раскопает.

– Требования: Полевой. Молодой. Принципиальный. Чтобы без привычки закрывать глаза. Чтобы его было не купить и не запудрить мозги. Обработать!

Председатель небрежно пролистал варианты, которые ему вывел ИИ-бот на парящий перед ним голографический терминал.

– Вот этот подойдёт.

Имя никто не запомнил. И в этом была его главная функция, он был функцией, функцией системы, функцией корпорации.

Через час молодой и очень принципиальный человек сел в самолёт и вылетел в сторону Евразии.

Он не любил летать, но считал это слабостью, недостойной профессии. Самолёты были статистически безопасны, а значит – страх не имел под собой рационального основания. Он зафиксировал в уме: разобраться с этим позже.

Место у окна досталось без выбора. Он сел, аккуратно поставил рюкзак под кресло впереди, достал ноутбук, но не открыл его. Пока – рано. Пока нужно было сохранить чистоту наблюдения.

Самолёт начал руление.

Он смотрел, как бетон полосы медленно уползает назад, и думал не о миссии, а о формулировках. Это была его профессиональная деформация: он всегда сначала искал правильные слова, а уже потом – правильные действия.

Полевой аудит. Непосредственное присутствие. Минимизация искажения данных.

Подтвердить факт перехода на грязные источники энергии.

Звучало хорошо. Честно. Почти благородно.