Люди, не дающие себе шанс. Почему титул подменяет отношения

Люди, не дающие себе шанс. Почему титул подменяет отношения

Предисловие

Книг о том, как «наладить» отношения, — тысячи. Они учат договариваться, делить обязанности, говорить на «языках любви», обслуживать быт и чинить конфликт. Это полезные инструменты, и я не спорю с их ценностью. Но чаще всего они работают в плоскости формы: как сделать совместную жизнь терпимой и устойчивой.

Эта книга о другом. О содержании. О том, почему титул легко подменяет отношения, почему близость не появляется от штампа и почему любовь не обязана «вырастать» годами. Я не отрицаю работу над отношениями — я отрицаю подмену цели: когда вместо близости люди спасают вывеску.

Если после прочтения тебе захочется спорить — спорь. Но спорь не с моим тоном, а с вопросом: что в твоей жизни является отношениями, а что — только их названием.

Вступление

Если тебе предлагают счастье — почему ты так уверен, что имеешь право отказаться от него «по привычке»?

Давно хотел начать эту книгу — и вот, наконец, первый вечер, когда я пишу первые строки. О чём моя книга?

Невзаимная любовь, пожалуй, знакома всем. И потому воспринимается как норма. А дальше из этой «нормы» вырастают почти обязательные выводы: когда-нибудь она непременно станет взаимной; если взаимной любви не бывает — значит «стерпится-слюбится»; или «будем расти с чувствами вместе».

Рискну утверждать: эти несколько строчек касаются если не ста процентов людей, то почти ста — точно. Но насколько справедливы сами по себе выводы, основанные на первом посыле «невзаимная любовь»? Что вообще такое любовь? И почему мы даём ей характеристики, будто это живое существо: она знает пять (или сколько-то) языков, она растёт, она «приходит» спустя десять лет, и т.п.

В этой работе мы попробуем разобраться не только в том, что она из себя представляет, но и ответить на те вопросы, которые обычно не принято ставить одновременно.

Итак, начнём разбираться — с той самой всем известной барышни «невзаимная любовь».

Всем приходилось когда-либо слышать в ответ на проявленный интерес к противоположному полу примерно следующее: «я занята», или «у меня есть парень/девушка», или просто игнор.

Такой ответ или реакция нам кажется нормой и даже чем-то достойным и честным: человек сразу сказал, что он «занят».

Но постойте. Если у вас есть красное пальто и вам предлагают куртку, скажете ли вы, что ваши плечи «заняты» для пальто? Звучит, мягко говоря, неестественно — понимаю. Но именно в этом и смысл: фраза «я занят(а)» звучит так, будто человек не выбирает, а закреплён, как предмет в гардеробе.

И ещё раз — я не сравниваю людей с вещами. Я сравниваю логику оправдания. Логику «у меня уже есть».

Ведь вы не скажете, что красное пальто — на всю жизнь, верно? Вы можете захотеть пальто другого цвета, фасона, а может быть и куртку. И это нормально: вкусы меняются, обстоятельства меняются, жизнь меняется.

Но у вас же есть красное пальто.

А если оно было куплено в спешке, просто потому, что «пора было что-то носить»? Или если оно изначально вам не подходило, но вы убедили себя, что привыкнете? Тогда «у меня есть» перестаёт быть аргументом и становится защитой: будто вы защищаете не то, что делает вас счастливым, а то, что просто уже висит на вешалке.

В мире вещей всё понятнее. Даже если у вас уже есть машина или квартира, вы всё равно стремитесь обновить их, заработать на лучшее. Жизнь постоянно бросает нам вызов «попробовать новое», и мы охотно откликаемся.

Но когда дело касается отношений, фраза «у меня есть» вдруг превращается в глухой забор. И здесь возникает главный вопрос: вы действительно огородили им своё счастье, на фоне которого любые другие варианты теряют смысл? Или с его помощью вы лишь искусственно закрыли себе глаза?

И если верно второе, то «у меня есть» — это не аргумент, а отговорка. И отговорка неудачная: она показывает не то, что вам «ничего не надо», а то, что вы до конца не можете назвать настоящую причину своего отказа.

Ведь в конце концов к вам — именно к вам — обратился человек, который находится в самом начале романтического пути и ищет счастья. По неосведомлённости и из личного интереса к вам он пытает судьбу: а вдруг это вы — именно вы — его счастье. Ведь в счастье верили и вы сами, когда начинали свои романтичные приключения.

И потому достойным ответом могло бы быть что-то вроде: «я уже 5, 10, 15... лет счастлив в браке», или «я уже нашёл своё счастье», или «желаю вам обрести своё счастье, как и я». Заметьте: обязательной частью такого ответа было бы «я уже счастлив/счастлива». Это главное.

Но никто не отвечает так. И это не случайно: счастливых мало. Ответ почти всегда один: «я занят/занята», то есть, по сути, «вы мне не интересны». И получается странная вещь: мы все начинаем отношения с надеждой на счастье, но счастье почти никогда не звучит в речи «занятых людей». И тогда человек, обращающийся к вам, остаётся абсолютно уверен (как и вы когда-то), что сможет это счастье создать — в том числе с вами.

Вам искренне предлагают счастье, а вы в этот момент от него отказываетесь — не из жестокости, а из невежества.

Но это ещё не та «невзаимная любовь», хотя очень на неё похоже. От сиюминутного «ты мне не нравишься», произносимого порой по нескольку раз за день, до более ранящего «мне нравится другой/другая, а не ты» проходит время. И именно время превращает изначальное невежество в устойчивое «у меня есть».

Повторю мысль иначе. Все или почти все проходили через боль чувственного разочарования, которую называют «нелюбовь» или «невзаимная любовь». А про сиюминутные отказы и говорить нечего. Дальше пока не смотрим.

Так вот, именно на этом этапе ещё никто — ни вы, ни ваш предмет почитаний — никто из вас ещё не стал счастлив. И даже открыт вопрос: а станет ли? Никто ещё не нашёл то самое счастье, ради которого стоит отбросить всё, что точно им не является.

Так можно действовать только в одном исключительном случае — когда ты герой «Дня сурка» Фил. Он живёт один и тот же день снова и снова, и поэтому в какой-то момент действительно начинает «знать», как завоевать сердце Риты. Более того, он знает ещё одну вещь: меняясь к лучшему, он движется не к титулу и не к форме, а к их возможному общему счастью. Таков сюжет.

Но мы не герои этого фильма. У нас нет бесконечной попытки убедиться заранее. И мы, как правило, не знаем даже простого: есть ли у нас шанс «50 на 50»? Есть ли вообще у нас путь к близости — или мы просто надеемся, что как-нибудь само «дорастёт»?

Однако это не повод оставаться невеждами, какими мы часто бываем в начале. Наша реальная возможность — уже сейчас научиться понимать, к чему именно мы движемся в вопросе «любовь». И сделать это раньше, чем нам придётся самим сказать — или услышать — «у меня есть».

И, пожалуй, главное: чаще всего люди несчастны не потому, что им не повезло, а потому, что они сами — не замечая — не дают себе шанса.

Глава 1. Кристалл близости

Отношения держатся не на статусе, а на доверии; романтика — это не «вместе», а «цельно».

Краткое содержание:

В основе любых отношений минимум два элемента: второй субъект и положительная направленность, которая невозможна без доверия. Доверие бывает внешним (в делах) и внутренним (в душе), а цель отношений — близость, тот самый «кристалл», ради которого люди перестают быть чужими. Романтические отношения — отдельный случай: они становятся романтикой только при трёх признаках сразу — взаимности, безусловности и безальтернативности. Любовь в этой логике не «растёт» годами, а возникает как результат совпадения условий и сразу наполняет отношения.

Основа отношений

Отношения? Под этим словом каждый понимает что-то своё, и в то же время это «что-то» всем безусловно понятно. Но в основе любого сложного явления есть простые составляющие. Давайте разложим отношения на минимум — так, чтобы уже хватило понять суть, а не утонуть в подробностях.

Первая составляющая — второй субъект. Если мы говорим «отношения», значит речь идёт о ком-то ещё. Второй субъект должен существовать хотя бы как возможность.

Вторая составляющая — направленность. Отношения возникают как явление, которого до этого не было.

И вот здесь я уточню важное. По умолчанию отношения в момент завязывания обещаются быть позитивными. Люди стартуют под знаком «станет лучше». Даже если позже выяснится, что это была ошибка. Да, отношения могут стать деструктивными. Но странно было бы считать, что человек намеренно идёт в разрушение. Наш фокус сейчас не на искажённом, а на исходном смысле явления.

Этого минимума уже достаточно, чтобы понять структуру любого человеческого отношения: приятельства, родственности, родительства, близости. В любом варианте есть второй субъект и есть положительная направленность: поддержка, воспитание, социально значимые функции и т.д.

Идти в сторону усложнения и вводить дополнительные отличия сейчас нет смысла. Цель обратная — не описать все формы, а установить основу. Двух элементов для этого уже достаточно.

Первый элемент — субъект — по сути номинален. Это может быть друг, приятель, родственник, близкий, родитель и даже сам субъект (отношения с самим собой). Наличие субъекта восполняет понятие, но само по себе ещё не объясняет содержания.

Второй элемент — направленность — исходно положительная. Что это значит? Через отношения человек что-то приобретает: друга, семейную опору, родительский или педагогический авторитет, социальные связи — и много чего ещё, что в одиночку просто не вытянуть. Иными словами, человек через отношения делает себе «апгрейд».

Но любое такое приобретение требует уверенности в безопасности. Без уверенности отношения не возникают. Мне нравится пример из книги «Странный ночной случай с собакой»:

«Когда появляется новый учитель в школе, я не разговариваю с ним неделями. Я только наблюдаю за ним до тех пор, пока не пойму, что он безопасен.»

Герой книги — аутист, поэтому он «держит паузу» неделями. Нам обычно не требуется столько времени, чтобы начать общение. Но механизм показан идеально: пока нет уверенности в безопасности — отношения не запускаются.

Уверенность в позитивном исходе есть ничто иное как доверие. А доверие к исходу всегда означает доверие ко второму субъекту отношений — другу, брату, сестре, родителю и т.д.

Конечно, некоторые отношения (например, родительские) формируются ещё в бессознательном возрасте. И это обстоятельство, как ни странно, свидетельствует в пользу абсолютного доверия младенца. Доверие в этот момент запредельно велико. Младенец не может не доверять родителям во всём. А вот со временем степень доверия уменьшается — и отношения становятся не теми, какими были раньше.

Здесь уже можно вывести закономерность: отношения меняются при изменении доверия. И тут же — ещё один вывод: в основе отношений лежит доверие.

Изложенное выше — сердцевина. Дальше будут вариации.

Доверие как совпадение максимумов

Одного утверждения, что отношения строятся на доверии, ещё недостаточно. Важно понять, как именно это доверие возникает у двоих — и почему оно так редко совпадает в максимуме.

Для этого представим, что мы осознанно начинаем отношения с кем-то — допустим, с коллегой или другом. Чем эта ситуация отличается от состояния младенца? Отличается тем, что в сознательном возрасте выстраивание отношений возможно по двум траекториям:

1. от минимального доверия к максимальному;

2. сразу от максимального.

Если спросить вас, какой вариант использует большинство, то я почти уверен, что ответ будет: от минимального. Мы предпочитаем «выращивать» доверие.

Можно даже вспомнить начало книги. Как правило, ответ «я занят/занята» звучит от человека, у которого нет к вам той степени доверия, которая бы безоговорочно позволила принять вас близко. Этот человек не готов довериться вам, вручить вам жизнь, открыть чувства — как ни называй, смысл понятен. Речь не о том, что вы «ненадёжны». Речь о том, что второй субъект стартовал с минимального уровня и не развил его до нужного вам.

Причин может быть миллион, но суть одна: доверие осталось минимальным. И именно так поступают почти все.

Поскольку практически все предпочитают выращивать доверие, из этого вытекает следствие: не все априори достигают вершин доверия в отношениях. Так это устроено.

Схематически это можно изобразить моделью:

P.S. Это не статистика, а модель. Она просто показывает: чтобы получился максимум доверия, должны совпасть усилия обоих. А совпадения — редкость.

Схема иллюстрирует 4 варианта:

1. у обоих субъектов доверие минимально;

2. у одного доверие больше, чем у другого;

3. то же самое, но наоборот;

4. у обоих доверие высокое.

Чисто математически видно, что шанс «неудачных» отношений (1-3) превышает шанс «удачных» (4) в соотношении 1:4. Точнее: шанс построить отношения на высоком доверии в 4 раза меньше, чем построить «обычные» отношения на привычном («как у всех») доверии. Ведь мы говорим не о четырёх разных отношениях, а о развитии доверия внутри одного отношения.

Поскольку, как показано, развить отношения к высокому уровню доверия в 4 раза сложнее, процент людей, которые в действительности реализуют это, мал. Следовательно, то, что в массовом сознании считается «отношениями», с высокой степенью вероятности таковым не является — в силу низкого или различного уровня доверия субъектов.

Понимаю, что нагрузил математикой. Вернёмся к теме. И вернуться нужно к главному: если высокий уровень доверия — редкость, то романтические отношения нельзя считать обычным продолжением знакомства. Это уже особый случай.

Близость, романтика и любовь

В заголовке я указал не только понятие отношений, но и их цель. Да, мы не выделяли цель как элемент структуры: ограничились субъектом и положительной направленностью. Для основы этого уже достаточно.

Но цель позволяет отличать одни отношения от других. Направленность — общая характеристика всего понятия «отношение», из которой мы вывели его основу — доверие. А цель — это конкретный индивидуализирующий признак.

Рассматривая цель, мы можем перейти к основной теме — романтическим отношениям, тем самым, которые позволяют создавать пары.

Первым делом оговоримся: пара (или семья) — социальные институты, гражданские формы внешнего существования. Мы же рассматриваем внутреннее устройство отношений. Поэтому понятия «пара/семья/брак» не тождественны понятию «отношения». Это важно подчеркнуть, потому что большинству свойственно проводить параллель: «я замужем/женат, а потому в отношениях». Нет. То есть вы «в чём-то» — да. Но не потому, что замужем или женат.

Доверие не возникает со штампом в паспорте или с рождением ребёнка. Нет. Доверие, как основа романтических отношений, строится иначе.

Для доверия в романтических отношениях важны, прежде всего, взаимность и безусловность.

Взаимность, если совсем коротко, — это как узнавание, когда оба как будто слышат друг друга с первых нот. И если это случается естественно, а не через усилие, то это уже задаток будущей безальтернативности.

Безусловность — это не только «ни за что сейчас», но и «ни за что потом». Иначе получается — я рядом, пока ты ведёшь себя так, как мне нужно.

Общение имеет право быть просто приятным — даже если оно никогда не станет романтическим, а останется знакомством или приятельством. И это нормально.

Но именно поэтому ожидания на старте отменяют безусловность: вы ещё не построили близость, а она формируется свободно, а не по требованию. Вот здесь-то и работает принцип «любишь — отпусти»: пока близость не стала общей, «отпустить» означает не присваивать заранее, не закреплять за собой, не строить будущих ожиданий.

Именно в этом смысле романтические отношения не связаны с чем-то ещё, кроме себя самих. Можно сказать, они бескорыстны. Им не требуется ни штамп в паспорте, ни дорогое кольцо, ни общий ребёнок — чтобы быть собой.

Если же что-то из перечисленного кладут в основу (а так бывает часто), то мы имеем дело с тем, чем имеем: это варианты отношений из «неудачных» (с первого по третий), где доверие не совпало.

Поэтому отношения в собственном смысле строятся всегда на безусловной основе и всегда основаны на взаимном доверии.

Иной подход превращает их в нечто «обязательное», что нужно «отработать» или «заслужить». Раз я вступил в брак, значит у меня есть супружеский долг — звучит с иронией. Между тем, обязательства не входят в понятие отношений. Обязательства принадлежат социальной роли: кормилец, родитель, защитник. Их может выполнять кто угодно — даже государство, назначающее пособие по потере кормильца или воспитывающее ребёнка в детском доме. Но к отношениям как к близости это связи не имеет.

Итак, основа отношений — безусловное взаимное доверие. Однако чтобы им развиться в романтические, нужно романтическое направление, вектор развития, то есть цель.

Иначе говоря, доверие отвечает на вопрос, на чём отношения стоят, а цель — на вопрос, куда они вообще ведут.

Мы уже понимаем: романтические отношения — это не отношения обязательств. Отношения обязательств, по большому счёту, доступны всем желающим. Но романтические отношения выделяются от остальных присущей им идентичностью: двое прежде чужих людей становятся единым целым.

Почему это происходит? Потому что в основе любого доверия находится близость.

Можно сказать так: доверие — более грубая форма, входящая в основу отношений. Оно может иметь функциональное назначение: «он/она никогда меня не подведёт действием». Например, приедет вовремя, заберёт ребёнка, обеспечит. Это доверие часто нарушается, но отношения в целом порой продолжают существовать.

И есть доверие психологическое: «он/она никогда не предаст меня». Например, я доверяю секреты, не боюсь мыслей, не боюсь быть собой. Это доверие тонкое. Нарушение такого доверия отдаляет людей, снова делает их чужими.

Так вот, цель романтических отношений — достижение близости. Близость становится опорой доверия.

При этом близость возможна в разных отношениях: дружеских, родительских, приятельских, романтичных. Можно спорить о целях, но предельный смысл отношений — близость. Там, где она не нужна, отношения остаются функцией.

Человек, реализовавший близость с кем-либо, реализовал главную цель. Близость — это кристалл отношений.

И вот неудобный вопрос: если кристалл уже есть у тебя где-то — в дружбе, в родительской семье — зачем строить романтические отношения? Зачем вообще пара, если можно обойтись только ролью: ролью жены, мужа, матери, отца?

Да, можно. Только в этом случае кристалл будет в одном месте, а семья (брак) — в другом. Романтические отношения призваны к тому, чтобы объединить кристалл с субъектом. Тогда человек получает целостные отношения: когда партнёр, любимый, друг, любовник — в одном лице.

Но достигается это не механически вступлением в брак или сожительством. Как я говорил, кристалл близости может быть совсем в иных отношениях, а может и отсутствовать полностью, поскольку он растёт только в доверии — а доверие в максимуме у обоих редкость (1:4).

Получая целостные отношения, человек становится счастлив.

Именно поэтому так важно различать романтические отношения и брак. Вступая в брак, супруги, как правило, не догадываются, что кристалл можно получить иначе, и уж точно не думают о целостности. Спросите мужчину, зачем ему брак — ответ будет: оставить потомство. Спросите женщину — ответ будет: не хочу оставаться одна. Всё это поверхностно и не отражает сути, которую мы уже видим.

Но теперь уже видно: чтобы назвать отношения именно романтическими, нужен ещё один шаг различения.

Три признака романтики и любовь как результат

И наконец-то мы возвращаемся к признакам романтических отношений. Мы уже назвали два: взаимность и безусловность. Но до конца романтическими отношения делает третий признак — безальтернативность.

Для человека, строящего романтические отношения, недопустима ситуация, чтобы кристалл близости принадлежал иным отношениям, пусть даже не менее важным (дружеским, родительским). Точнее сказать, недопустимо другое: когда человеку предлагают отношения без целостности — с необходимостью искать счастье, добирать, компенсировать.

Безальтернативность — не тюрьма. Это симптом найденного. Когда нашёл своё — новое не манит, как не манит чужая жизнь. Если спустя время внутреннее снова отзывается на новое, то дело не в широте чувств, а в том, что место для «найденного» так и осталось пустым. Своё не становится одним из вариантов.

Человек, строящий действительно романтические отношения, рассчитывает не только на дружбу и близость (их, в каком-то смысле, можно получить в разных отношениях), но и на счастье с конкретным индивидуальным субъектом. Близость как явление может быть альтернативной. Но счастье как целостность — нет.

Безальтернативность предполагает ненужность новых проживаний любви. Иначе то, что имеется сейчас, не отвечает критерию счастья. Правда в том, что не все в жизни достигают такого чувства, когда им совсем не нужны альтернативные (новые) проживания любви.

Поэтому для романтических отношений важны три признака: взаимность, безусловность, безальтернативность. Только если они выполняются, речь идёт о любовном проявлении. Не будет хотя бы одного — это не романтические отношения.

И вот только теперь можно говорить о любви. Не раньше. Потому что любовь в моей логике не открывает отношения, а завершает их внутреннюю конструкцию.

Исходя из этих признаков, любовь также обязана быть безусловной, взаимной и безальтернативной. В этом смысле её можно назвать предельным чувством: дальше уже некуда. Это чувство целостности и счастья. Любовь — совершенное чувство. Любовь даёт наполненность романтическим отношениям.

Последняя мысль важна, она заслуживает остановки. Романтические отношения не «восполняются» любовью — это не так. Отношения либо есть (доверие, близость), либо нет.

Если отношения есть, то нужны три признака, чтобы назвать их романтическими. Только тогда любовь появляется как результат. Но не в том смысле, что «она растёт» или «появляется спустя годы», а в том смысле, что она сразу наполняет отношения, если совпали условия.

Как бы странно или просто это ни звучало, но любовь — редкость. Не даёт ей возникнуть «везде и у всех» всё то же: взаимность, безусловность, безальтернативность. И прежде всего — безусловность. Мало кто влюбляется безусловно, то есть «просто так».