Олег Касаткин.

Да здравствует Государь! Три книги в одном томе



скачать книгу бесплатно

Георгий помолчал и добавил веско.

– На будущее… Вы Иосиф Владимирович можете говорить со мной свободно и излагать любой предмет как вы его видите. Я не обещаю что непременно поступлю согласно вашему мнению – но никогда не накажу за него и не выражу недовольства как бы оно не отличалось от моего. Единственное – от вас я жду что вы мне будете говорить только правду.

– Ваше величество! Могу ли я раз уж я теперь министр, обратится с настоятельной просьбой? – отрапортовал генерал. (Вот истинная военная косточка – ни нарочитых восторгов, ни потока цветистых благодарностей – словно боевой приказ получил!). Я бы крайне рекомендовал вернуть армии форму старого образца – отмененную положением 1883 года.

– Вы полагаете, наиправильным было бы начать с… мундиров? – осведомился Георгий в некоторой растерянности. Что вопрос сей уже возникал он знал конечно. Вот на днях в его руки попала еще одна докладная записка каким то чудом миновавшая все бюрократические ступени. Некий интендантский полковник написал проект насчет возвращения прежнего обмундирования – правда затруднился в вопросе – как должны застегиваться шинели: на пуговицы или крючки?. И если вопрос решить в пользу пуговиц то какими должны быть пуговицы – эмалированными или блестящим?

Но не думал что не плац-парадный служака, а боевой генерал сочтет это таким важным.

Видя что его молодой визави в замешательстве Гурко продолжил:

– Позвольте объясниться, Ваше Величество… Я знаю – есть мнение – то что называется позитивистской школой… Согласно ему в армии должно быть тому что нужно для войны – точнее только тому. И солдату достаточно лишь уметь хорошо стрелять – ну и чистить винтовку да еще рыть траншеи. А все остальное это дело офицеров.

Все это от американцев идет – у нас многие от них в восторге – в той же кавалерии…

Но надо помнить – в их Гражданской войне воевали все таки не за параграфы конституции и не за сенаторов с депутатами… Они воевали за Союз штатов, за свободу и против рабства – за справедливость… Мораль и дух это не пустые слова – если конечно не подходить к вопросу как… он запнулся сжав челюсти – господин Драгомиров! С его «серой скотинкой» которую довольно не бить и хорошо кормить. – Вот иные теперь поговаривают… – вдруг вымолвил он, и выражение лица и голос выдали, что генерал завел речь о чем-то очень важным для себя. Говорят так – мол война семьдесят седьмого года была ошибкой, и что де воевали выходит за неблагодарных людишек которые сейчас косятся на Европу и Россию третируют и по сути предают нас. Да и я сам признаться видел еще тогда такое поведение со стороны болгар, что готов бы понять тех моих товарищей, что жалеют о том что участвовали в сей войне. И прежде чем Георгий успел удивиться еще раз, твердо продолжил:

– Понять – но не принять! Ибо если бы не мы и не ваш дед – и не русский солдат – то христиане были бы вырезаны вчистую – наше неучастие стало бы сигналом к общему избиению христиан в османских пределах.

Что несовместимо не только с интересами России как православной державы, но и с нашей народной совестью.

Что до форменной одежды… – продолжил он после краткой паузы. Ваш царственный отец своей реформой хотел добиться национального облика войска и простоты. Не спорю: может быть эдак лет сто назад подобная мера имела бы смысл. Но сейчас уже крепко сложились традиции и представления и ломать их неразумно. Внешний вид значит очень многое для воинского духа. Ваш батюшка к сожалению смотрел на красивые мундиры как на дорого стоящую мишуру, отнимающую время у солдата от воинской учебы. Но в глазах офицеров и солдат это далеко не мишура, а знак прошедших геройских эпох.

Да – чего греха таить – солдаты ворчали, тратя время на приведение в порядок петличек и лацканов с позументами. Мой денщик в свое время тоже ворчал на мой мундир, натирая позументы уксусом и выдраивая пуговицы мелом. Но он же и гордился своим барином, когда на смотру или просто при выходе в город золотое шитье сияло, а в форменные пуговицы можно было глядеться как в зеркало.

К тому же аккуратность дисциплинирует нашего солдата – что греха таить дома живущего не самой опрятной жизнью. А ведь именно привычка к дисциплине и понимание сути службы – а не оружие в руках – делают солдата солдатом. И более того – определенно генерал давно ждал возможности поговорить на данную тему – я скажу нечто что вас возможно удивит – но армия мирного времени нужна не столько для войны. И, уловив недоумение в лице царя, продолжил:

– Она для того чтобы подготовить солдат для армии военного времени. Людей, которые будут умирать по приказу вашего величества – и которым важно знать, что они дерутся и умирают под священной хоругвью, а не под амуничным предметом. …И надо еще помнить – в бой предстоит вести русского солдата, который от своего офицера никогда не отставал, видя в нем высший авторитет. А если офицер похож на какого-то лавочника в армяке – то уж какой у него авторитет? – улыбнулся Гурко. Понятно что важен не чин, а важен начин – но ведь не зря говорят что встречают по одежке!

(А и умен господин генерал! За словом в карман не лезет! Не какой то Скалозуб… Все по полочкам в пять минут разложил!)

– Хорошо Иосиф Владимирович – парадную вернем немедля. Парады действительно многое потеряли. Подготовьте соответствующие приказы. Ну и подготовьте Ваши предложения по поднятию морального духа войск и повышению их боевой мощи. Мой отец говорил «У России только два друга – армия и флот». Я считаю так же. И вы будете моим другом и думаю что и учителем в военных делах.

– Ваше величество – осведомился Гурко напоследок – позвольте задать вопрос… Кто будет военно-морским министром? Мне важно знать с кем предстоит работать рука об руку.

Понятное дело – споры между военным и морским министерство давно стали постоянным явлением – причем из-за одного и того же – из-за ассигнований.

– Как прежде – адмирал Чихачев. Уверен – он справится… – коротко сообщил Георгий и Иосиф Владимирович лишь склонил голову в знак того что возразить ничего не имеет.

Проводив генерала он позволил себе довольно вздохнуть.

Одним словом – если и есть в России сейчас среди начальства образчик настоящего русского воина, то это Гурко. Одна беда – немолод. Но и тут есть светлая сторона – у молодых да ранних кто высоко взлетел голове недолго закружиться – а когда под рукой военная сила – Бог весть куда такое головокружение от успехов заведет… Бывало уже – бонапартиев в России нам не надобно!

Честью служить будет – а она не пустой звук для него. И храбр не только на полях битвы.

Как помнил Георгий из разговоров maman, во дни крестьянской реформы 1861 года Гурко был в числе назначенных проводить мероприятия ее на местах и лично докладывать о состоянии дел царю. Когда начались мужицкие волнения, Гурко вразрез с решениями местного дворянства, при любом случае требовавших применения военной силы к крестьянам, вместо воинских команд выезжал лично и прекращал беспорядки «простыми растолкованиями». Иосиф Владимирович не гнушался проводить с крестьянами долгие беседы, поясняя им суть царских указов.

На всю Россию тогда прогремело дело гофмаршала князя Кочубея, забравшего у крестьян всю хорошую землю, имеющуюся в их собственности. Не стесняясь в выражениях, Гурко в очередном рапорте монарху обрисовал ситуацию, и в итоге дело решилось в пользу обиженных мужиков.

У этого человека есть должная твердость идти против мнения большинства – значит и царю будет возражать если надо. Но лишь если будет убежден в своей правоте.

Как бы то ни было он получил великолепного министра – странно что батюшка не оценил этого человека. Правда напоследок Георгий слегка слукавил – министра то морского назначил, но с флотом придется справляться самому. Впрочем, флот это как раз то в чем он понимает больше всего. Точнее чуть больше чем ничего – сравнительно с прочим предметами!

Вторым камнем преткновения стал вопрос с министром внутренних дел.

Прежний – Толстой про которого все тот же Победоносцев еще при жизни отца говорил что он «труп не имеющий воли» и «совсем разлагающийся человек» еще до скоропостижной кончины совершенно перестал выполнять свои обязанности.

Дела вели Горемыкин и Дурново – товарищи министра. Но как известно – министр – это не товарищ министра да и товарищ министра министру не товарищ.

В конечном итоге уже на второй день по назначению явился с докладом Бунге и буквально с порога заявил.

– Можете меня уволить Ваше Величество, но без министра внутренних дел далее обходиться невозможно! Навестив министерство, я застал целый ряд важнейших бумаг и дел не решенных и не двигающихся вперед.

– А кого бы вы рекомендовали? – растерявшись слегка, осведомился царь.

– Я? Собственно я бы согласился и на Горемыкина, да хоть даже на барона Фридерикса, – тряхнул седыми усами Бунге.

«Щипцы для орехов»? Нет благодарю покорно!»

– Кстати – Горемыкина рекомендует господин Победоносцев… – как бы между прочим отметил Бунге. («А мне не сказал!»)

– А вы лично? – Георгий подпустил в голос металла.

– Я определенного мнения о нем не имею… – как показалось Георгию глава правительства секунду другую колебался. Но, по всей вероятности, Константин Петрович рекомендует Горемыкина потому, что Горемыкин закончил как и господин обер-прокурор Училище Правоведения… А известно, что правоведы держатся друг за друга, все равно как… – Бунге замялся – иудеи в своем кагале. Особая каста… – он неприкрыто ухмыльнулся, и Георгий понял: почему.

Не составляло тайны что в Училище Правоведения юношей посвящали не только в тонкости законоведения, но и нередко – в тайны противоестественной любви. Правоведы они такие! – сказал ехидно внутренний голос. Неужто же наш рыцарь строгой морали тоже…? Ну ладно – пока не об этом.

– Так все же кого вы посоветуете? – не выдав своих эмоций осведомился Георгий

– Я как уже говорил думал о кандидатурах господ Плеве или Сипягина. Нужен человек со стороны, чтобы встряхнуть тамошнее болото. Ибо ведомство занимает особое место в нашей государственной системе и от его работы многое зависит.

– Я, представьте, спрашивал Победоносцева и о них….

– И какое же мнение Константина Петровича, если ваше величество соизволите мне это сказать?

– Да он очень просто мне ответил: – де Плеве – подлец, а Сипягин – дурак, – неожиданно сам для себя выпалил царь.

– А о Дурново? – ничуть не смутился старый камергер

– Про него тоже говорили… – мельком монарх подивился проницательности опытного царедворца.

– Позвольте сказать ваше величество, – вдруг улыбнулся Бунге – хотя я и не присутствовал, но почти с уверенностью догадываюсь, что сказал господин Победоносцев.

– И как вы думаете, что?

– Да, наверно, – он сказал так: подходит, да и тот… И процитировал некую фразу из «Мертвых душ» Николая Васильевич Гоголя…

– «Один там только и есть порядочный человек-прокурор, да и тот, если правду сказать, свинья!».

И оба рассмеялись.

Так или иначе, но Бунге вышел из кабинета имея на руках именной Указ о назначении Плеве.

– Сообщите ему о назначении. Пусть принимает дела, а через пару недель я его вызову… Пусть готовится.

Оставалось еще министерство просвещения. Тут его выбор был неожиданным для всех. Оба «главных» великих князя – Владимир Александрович и Николай Николаевич почему то разом предложили Мансурова Николая Павловича. Отчего так – Бог весть. Разве потому что ведал Цензурным комитетом и департаментом духовных дел в Государственном совете?

Ну и Победоносцев – этот воистину «ворон здешних мест» тоже не оставил своими советами. Предложил на этот пост назначить какого-нибудь провинциального инспектора народных училищ из числа тех чья твердость в вере и приверженности трону не составляет сомнений. Сказал даже что дескать все равно какого – только с полицией посоветоваться на тему благонадежности (а у самого наверное и списочек уж имелся). Ну хоть спасибо не ректора какого-нибудь Царевококшайского епархиального училища или духовной семинарии сосватал!

На этот пост однако Георгий нашел кандидатуру сам – точнее матушка указала на всероссийскую знаменитость, директора Московской консерватории, композитора и либерала (а то не либерал нынче?) Сергея Ивановича Танеева.

Он кстати уже ожидал в приемной.

– Просите, – распорядился государь.

Танеев вошел – не в вицмундире как бы полагалось (впрочем, он пока не в должности так что и нарушения особого нет) а в черном концертном сюртуке. Глядя на его аккуратную черную бородку и густую шевелюру Георгий подумал вдруг что это будет самый молодой его министр. Прочие не в отцы – в деды годятся – а вот Танеев по возрасту мог бы стать ему братом – хоть и старшим.

Выслушав – зачем вызван, Танеев растерянно покачал головой.

Он то полагал что вызвали его из Москвы ко двору дабы предложить должность в каком-то из императорских театров, ну или например придворного капельмейстера – а тут такое!

– Ваше величество – я право же поражен, – взволнованно воскликнул он, чуть опомнившись. Мне – и в министерство? Я музыкант!

– Значит вы в чем то способнее даже меня – я вот в музыке мало что понимаю, – ответил Георгий решив шутливым тоном успокоить служителя муз.

– Я…я… вынужден заранее просить об отставке… – Извините, но это невозможно! – решительно произнес Танеев разводя руками.

– А я вот полагаю – что человек, отлично справившийся с консерваторией и поставивший ее на уровень лучших европейских учреждений сумеет справиться и с министерством, – с самой доброжелательной улыбкой сообщил Георгий.

– Я конечно руковожу консерваторией и смею надеяться недурно… – смешавшись кивнул Танеев, – но … Наша консерватория не есть учреждение государственное – и порядки так сказать в ней… несколько не те. У меня даже нет классного чина!

– Ну сие то как раз поправить проще всего! – Георгий опять улыбнулся. Не забывайте – я все-таки царь – и указ о вашем производстве могу написать хоть сейчас.

Сергей Иванович подумал некоторое время, потом решительно покачал головой.

– Нет Ваше величество – я вынужден настойчиво отказаться от этой чести! Извините – но скажу что думаю. Будет ли идти в нашем народном просвещении все по-прежнему или приключаться реформы – но хоть так хоть сяк на данной должности потребны будут скорее таланты фельдфебельские. А муштровать директоров гимназий и профессоров я не умею и не сумею – хоть в вице-канцлеры меня произведите! Эта фраза сказанная с какой то обреченной смелостью буквально добила Георгия

«Да что ж это такое! – едва не заорал он. Что они ломаются все как модистки перед гусаром!» И одновременно пришло в голову печальное – а выходит правы то были дядюшки да Константин Петрович! Мансурова надо было – или еще какого провинциального дурака – те хоть кочевряжиться попусту не будут!

Однако не заорал, и вообще ничем эмоций не выдал – а, придав лицу выражение равнодушной насмешки, встал из-за стола и прошел к окну. Посмотрел на петербургские крыши и шпиль Адмиралтейства под тускловатым осенним небом…

Выждал некоторое время, пока напряжение за спиной стало почти физически ощутимым. (Так, рассказывают, прадед – Николай Павлович – любил ставить на место собеседников)

– Вижу что имеет место некоторое недопонимание, господин Танеев, – сухо бросил он наконец, и развернувшись на каблуках добавил. С моей стороны – не с вашей. Просто… я знаю настроения в ваших кругах – хоть в них и не вхож… И насколько их усвоил – вне зависимости от политических настроений вся интеллигенция согласна… как будто – что русский человек должен быть грамотным и достойно жить. Вот я и подумал, что вы постараетесь этому посодействовать. Видимо я ошибался – и разговоры в гостиных от реальных дел далеки как Луна от грешной Земли. Там на столе – Георгия что называется понесло, – рескрипт о вашем назначении. Возьмите его… на память – если хотите.

– Ваше Величество… – забормотал явно сбитый с толку Танеев. И по его облику было видно что он не просто обижен, а оскорблен мыслью что не хочет содействовать народному благу. Я бесконечно уважаю вас, но я всего лишь хотел сказать… Я и не думал давать повод… Но я лишь боюсь испортить порученное дело!

– Неужто это так уж сложнее чем дирижировать оркестром из множества разных инструментов? Что до муштры и… – царь позволил себе усмехнутся – фельдфебельства… Если кому-то будет недостаточно того что вы исполняете МОЮ волю – доложите – и я решу сие препятствие в минуту. Да и в консерватории, коей вы руководите, дисциплина достойная, но и дух творческий имеется.

– Но все же – почему я?! – пробормотал новоиспеченный министр. Я никогда не собирался делать карьеру!

– Я между прочим тоже не собирался быть царем! – парировал Георгий. Но Господь отдал мне страну и как-то вот забыл посоветоваться… Считаете что на вас тоже свалилось нежданное бремя… Однако же, у вас есть способ доказать что я ошибаюсь: не справится с обязанностям и все таки испортить дело. Тогда я вас заменю… – Но что то мне подсказывает что вы приложите все усилия дабы этого не случилось.

Повисло молчание во время которого композитор, что называется, ел глазами императора – похоже не до конца веря в только что услышанное.

Потом…

– Ваше Величество, – голос Танеева вдруг задрожал. Я… простите мою недостойную слабость, – ну конечно… Я сделаю что могу!

– Да он сейчас расплачется! – вдруг понял Георгий.

Танеев однако не разрыдался – всего лишь глубоко, прочувствованно поклонился. А потом вдруг схватил руку царя и поцеловал.

Кто из двоих при расставании был более обескуражен – один Бог знает.

* * *

19 сентября 1889.


Указ Императора Всероссийского «Об особых правительственных комиссиях».

Его императорскому величеству благоугодно повелеть учредить при Государственном совете некоторые комиссии для усовершенствования государственного управления и изменения законов к общему благу.


Комиссия по земской реформе (глава М.С.Коханов)

Комиссия по военной реформе (глава Н.Н.Обручев)

Комиссия по тарифной политике (глава С.Ю.Витте)

Комиссия по акцизам и монополиям (глава И.А. Вышнеградский)

Комиссия по судебной реформе (глава Д.Н.Набоков)

Комиссия по реформе просвещения (глава Д.Д.Семенов)

Комиссия по вопросам управления Финляндией, Остзейскими губерниями и Привислинским краем (глава К.П.Победоносцев)

Комиссию по земельной реформе благоугодно было возглавить лично Е.И.В. Георгию Александровичу.

* * *

Это тоже было одним из нововведений молодого императора, интуитивно определившего что доверять реформы ведомствам которые их будут проводить – значит уже наполовину провалить дело. (Исключение было сделано для судебной сферы – просто никому иному кроме как Набокову эту сферу оказалось невозможно поручить, впрочем с ожидаемым результатом)

Позже этот метод внедрят во многих странах – само собой не указав на русский приоритет – как это обычно и бывало.

* * *

Император Георгий I обладает особым даром. Я не так уж много знаю людей, которые, будучи первый раз представлены Государю, были бы им очарованы; но еще меньше тех кто при сколь-нибудь длительном знакомстве с ним не стал б его горячим приверженцем. Будущий министр внутренних дел И. Н. Дурново однажды спросил меня – какого я мнения о молодом царе. Я ответил, что он совсем неопытный, хотя и неглупый, и он на меня производил всегда впечатление хорошего и весьма толкового молодого человека. На это И. Н. Дурново мне заметил: «Ошибаетесь вы, Сергей Юльевич, это будет нечто вроде копии Павла Петровича, но в настоящей современности«…Я затем часто вспоминал этот разговор. Просто удивительно как такой проницательный человек настолько ошибся! (Правда позднее он в разговоре со мной признал что заблуждался.) Георгий I оказался не вторым Павлом Петровичем, и не новым Петром I как говорили льстецы – и подавно не «Екатериной Великой в мужском роде» – как написал недавно с боязливой неприязнью бывший британский морской министр Уинстон Черчилль. Это оказался царь воистину нового века – монарх каких не бывало не только в России – но каких уже столетия не знал мир…


Сергей Витте «Воспоминания» т.2-й «Типография Сытина» СПб. 1920 год.

* * *

19 сентября. 1889 года


Указ Императора Всероссийского «О командующем Киевским военным округом»

Нам благоугодно повелеть освободить от должности командующего Киевским военным округом генерал-полковника Драгомирова Михаила Александровича.

На должность командующего Киевским военным округом назначить генерал-лейтенанта

Клейгельса Николая Васильевича


Георгий


Указ Императора Всероссийского «О назначении Киевского генерал-губернатора» Нам благоугодно повелеть назначить генерал-полковника Драгомирова Михаила Александровича Генерал-губернатором Киевским


Георгий

* * *

21 сентября 1889


– А что Драгомиров? – спросил император у Кауфмана.

– Говорят, Ваше величество, – полковник (произведен месяц назад) неуверенно помялся секунду-другую – говорят запил…

– Даже так? Царь покачал головой. А сильно ли?

– Весьма… – и после короткой паузы добавил. Поет во весь голос на балконе.

– Ну хоть надеюсь не «Боже царя храни…»?

– Никак нет – «Камаринского мужика». А еще… – право же не знаю как сказать…

– Как есть господин полковник! Всегда говорите как есть!

– Ругается черными словами что дескать беда русской армии пришла неминучая и последняя – полицейскую ищейку… – простите Ваше Величество – в командиры суют. Впрочем и не удивительно – господин Клейгельс весьма круто взялся за дело. Трех командиров дивизий отстранил. Полковника Шварцмана под суд отдал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19