Олег Измайлов.

Донбасс для «чайников». Не Украина и не Русь, боюсь, Донбасс, тебя, боюсь!



скачать книгу бесплатно

В этой книге мы соприкасаемся с истинной натурой Донбасса – русской, мужественной, сосредоточенной.

Захар Прилепин


Любовь к родному краю, понимание его духа, мужества и силы людей Донбасса, археологический талант автора, обнаружившего множество малоизвестных и драгоценных исторических реалий – таковы достоинства неординарной книги Олега Измайлова о «Стране огня», «Новой Америке», по версии Александра Блока.

Герман Садулаев

© Олег Измайлов, 2017


ISBN 978-5-4485-0989-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ведение в «Донбассознание»

Происходящее сегодня в Донбассе показывает, как остро не хватает всем нам знаний об этом русском крае, этом советском регионе. Еще вчера, казалось, достаточно было знать о нем, что это кладовая угля и металла, а Донецк – столица шахтерского мира. Советские клише, сколь бы верными они не были в своей исторической нише, в двадцать первом сыграли с русскими злую шутку – общественное сознание не желало воспринимать Донбасс с другой точки зрения.

Между тем, Донбасс породил в свое время немало число людей исключительных способностей не только в труде, но и в культуре, искусстве, спорте. И произошло это именно благодаря сложной, подчас противоречивой, механике смешения народов не только Российской империи, а затем и Советского Союза, но и сопредельных стран, на территории, которую геологи прозвали Донецким каменноугольным бассейном, а историки и географы Донбассом.

Роль Донбасса в жизни России, его значение очевидным образом недооценены. И, что греха таить, даже сейчас, после двух лет страшного пролития русской крови в донецких степях, в России мало знают и еще меньше понимают восставшие республики.

Книга Олега Измайлова претендует на то, чтобы стать первопроходцем в деле всероссийского «донбассопросвещения». Помимо массы интересных фактов, она изобилует оригинальными художественно-публицистическими вставками, помогающими облегчить восприятие предложенного читателю материала.

Стоит предупредить: книга не свободна от субъективности. Автор попытался объединить под одной обложкой и «бедеккер» по Донбассу, и эпистолярный роман, и даже биографический словарь. Но, кажется, в данном случае можно считать попытку удавшейся – за легкость слога и ясность изложения, которые будучи помножены на местный патриотизм автора и его твердую уверенность в русском завтра края, дают нам глубокую и ясную картину донбасского быта, который вдруг приблизился, подошел к нам вплотную, став бесконечно родным и благодаря высокому мужеству русского человека уже в постсоветской истории.

В исторической перспективе, соединяя прошлое и настоящее, мы вновь обретаем благодаря Олегу Измайлову, многомерный и необычайно привлекательный образ Донбасса – той самой блоковской «Новой Америке», том загадочном и благодатном пространстве, которое наши деды-прадеды величали не иначе как «сердце России».

Андрей Бабицкий

Предисловие от автора

Не Украина, и не Русь, боюсь, Донбасс, тебя, боюсь…
(Николай Домовитов)

Сразу несколько друзей предложили мне написать «книжку о Донбассе».

Так как ни у кого у них не было четкого представления о том, как такая книжка могла выглядеть, я задал им вопросы: должен ли такой труд затрагивать историю Донбасса, и если да, то в какой степени, возможен ли перекос в сторону индустриального развития Донбасса, собственно его историю и составляющую практически?

Разумеется, что, не будучи историком, я не мог претендовать на глубокое и профессиональное рассмотрение тех или иных проблем края, схоронившихся в старинных документах. Меня также интересовало мнение моих друзей – каким образом надо показывать процесс сотворения «донбасского народа», его ментальных особенностей, культурного и бытового своеобразия.

Не совсем было понятно и то, как показывать картины Донецкой и Луганской областей Советской Украины, сохранявшихся в течение 23 лет после крушения социалистического государства практически в своем первозданном территориально-экономическом виде. Во всяком случае – начиная с 1932 года, когда была образована Донецкая область, и 1938, когда из ее состава вывели отдельную Луганскую область. Вообще, вопросы территориального развития донбасских земель очень важны, потому что затрагивают очень много важных вопросов в прошлом, настоящем и будущем – как оно часто и бывает с территориальными проблемами. Для того чтобы понять во что они иногда выливаются, достаточно примера с селом Рубцы, примостившимся на самом крайнем севере Донецкой области. В свое время часть земель тамошнего сельсовета оттяпали в пользу района соседней Харьковской области. Сделано это было с благородным намерением «выровнять» границы между двумя областями УССР по Красноосколькому водохранилищу на реке Оскол. Оно-то благородно и понятно – река в качестве естественного рубежа вещь замечательная, да только вот рубцовские обыватели никак не могут забыть замечательных заливных лужков на противоположном берегу Оскола («На речке, на речке, на том бережочке, (с) «Не горюй»). Уж больно хороши были лужочки на том бережочке, отцы-деды сказывали. А вернуть-ка наше рубцовское наследие! – требуют вот уже тридцать лет крестьяне. Начали еще в конце советской власти: «чужой земли, грят, на не трэба, но и своей куска не отдадим». Нынче-то поутихла междоусобица донецко-харьковского розлива, но что будет завтра не возьмется предсказывать никто, ибо нет более глубокого омута, чем душа землевладельца.

Есть еще один существенный момент, который я пытался выставить свои друзьям в качестве возражения против своей работы над книгой о Донбассе. Как известно, оный составляют две бывшие области УССР – Донецкая и Луганская. И если Донецкую, я, в ней родившийся, выросший и всю жизнь в разных ее местах трудившийся, знаю более-менее прилично, то с луганской землицей знакомство у меня не столь плотное.

Признаюсь – луганщину я знаю очень специфически – по станциям железной дороги. Проистекает сия прискорбная, но не критическая для нашей книжки данность оттого, что в молодости мне довелось несколько лет проработать в газете «Железнодорожник Донбасса», изъездить вдоль и поперек обе области, в которых наша знаменитая Донецкая ордена Ленина железная дорога располагается. Так довелось узнать историю и людей почти всех станций – крупных и малых, заезжать в заброшенные районы, куда ведет только, как выражаются склонные к грубоватому юмору железнодорожники, «деревянная дорога», по которой два раза в сутки гремит небольшой дизель-поезд. Понятно, что это качество моего знакомства с тамошними местами мало способствовало проникновению в суть жизни их обитателей, особенностей бытия и местных достопримечательностей. Хотя, конечно, южная, индустриальная, половина Луганской области мало отличается от лежащей западней точно такой же части горно-добывающей цивилизации Донбасса, да и знакома она мне больше.

Сельский же север Луганщины весьма однообразен и настоящий интерес для понимания Донбасса, его истории и характера представляют разве что два исторических города – приютивший в 18 веке юго-словенцев Славяносербск, и Старобельск, известный тем, что послужил Ильфу и Петрову прообразом Старгорода из «12 стульев», изрытый на манер пчелиных сот искателями кладов батьки Махно, на исходе своей карьеры, устроившего здесь себе последнюю лёжку для своей волчьей стаи, по пятам которой шла Красная армия. Все это заставляет нас выделять Луганскую часть Донбасса, как и некоторые другие локальные ее «пристройки» вроде Павлограда га западе края и Шахт на востоке в отдельную, вторую часть книги. Здесь, в первой, под Донбассом подразумевается только Донецкая его часть.

Были еще и другие, не самые важные, но достаточно серьезные вопросы, которые надо было решить, прежде чем браться за книгу о Донбассе. Конечно, можно было бы все их перечислить, тем более что все они имеют прямое отношение не только к теме книги, но и жизни нашей донбасской, к тому, чем мы живем и дышим.

Но сейчас хочу сказать, что важность всех вопросов и сомнений была перевешена двумя аргументами.

Первый – несмотря на то, что Донбасс край зажиточный, край талантливый, он за полтора века своей современной, «донбасской» истории не обзавелся ни одной книжкой, которая бы хоть сколько-нибудь внятно растолковала всем русским и нерусским, что такое собственно Донбасс. Ладно бы историю тольео никто не сложил, но и философски, никто не попытался осмыслить феномен Донбасса. Генезис его несложен, но, как это часто бывает с простыми вещами – не виден за завесой трудового прямодушия, столь свойственного русским крестьянам, составившим костяк будущего здешнего «гегемона» – пролетариата. Большевики, при которых наш край прожил больше половины жизни, считали, что статистики и вульгарно-морализаторского подхода к объяснению истории Донбасс будет достаточно. Но «классовый» подход лопался мыльным пузырем обобщений и натяжек, о чем мы тоже еще скажем. Пока же повторимся – печально, но факт, в донецкой историографии, споткнувшейся на незнании дореволюционного периода, убившей себя в архивах рабочего движения, нет даже классического обобщающего труда по начальному периоду истории региона.

Единственную удачную книжку о Донбассе – «Старую Юзовку» написал в 1937 году Илья Гонимов, чьи труды не превзойдены и по сей день. В 80-х годах была издана полезная и занятная книжица «Открытие страны огня» – по сути дела хрестоматия, набор очерков и рассказов, которыми писатели дореволюционной России пытались раскрыть облик этой по выражению Александра Блока «Новой Америки».

Из первого соображения вытекает второе. Уровень незнания Донбасса русскими людьми зашкаливает! Истории, культуры, экономики Донбасса не знают и не понимают не только москвичи, питерцы, саратовцы и челябинцы, орловцы, и смоляне, но и ближайшие наши соседи – ростовцы, куряне, белгородцы, харьковцы. Более того – в самом Донбассе с каждым годом все больше молодых людей (до сорока, скажем), которые охотно и со знанием дела расскажут вам о Барселоне, Праге или Вене, Москве или Стамбуле, чем о Донецке, Мариуполе, Краматорске, Луганске и Лисичанске. К чему это ведет – нетрудно догадаться – все это является дополнительным барьером на пути к пониманию всем русским людом своих сородичей в Донбассе и окрестностях. Понимание же региональных особеностей – важнейший фактор русского единства.

Эта благая (ох уж этот пафос)) цель толкает автора на некоторое культурологическое преступление – рассказать о Донбассе так, как он сможет – где-то, припоминая виденное, услышанное, прочитанное, в чем-то опираясь на свои и сторонние субъективные суждения и выводы. В текстах, которые вы прочтете, нет и не может быть абсолютной точности, не обещаю и полностью проверенных фактов. Исторических документов Донбасса осталось после войны крайне мало, доступных – и того меньше. Конечно, многое скрывается еще в библиотеках, архивах и музеях Москвы, Санкт-Петербурга, Харькова и бог весть еще каких. Скромно умолчим об архивах Южного Уэльса и других британских кладезях исторических сведений по ранней истории Донбасса. Но, конечно, все ошибки и неточности надо будет списывать на невозможность в короткий срок дать развернутую мозаику жизни края, при том, что взрывы исторических эпох разбросали разноцветные стеклышки нашей истории по всей бескрайней России и за ее пределами. Добросовестные донецкие и луганские краеведы, в последние десять-пятнадцать лет взявшиеся описывать разные периоды жизни разных городов, преимущественно Донецка, находят греющие их патриотические сердца элементы мозаики где угодно. Автор этих строк сам однажды получил совершенно случайно – через исторический форум выпускников МАРХИ набор уникальных фотографий старой Юзовки (название Донецка до июня 1917 г.) из рук профессора-слависта Варвикского университета в Англии.

Безусловно, если бы в Донбассе существовала государственная программа изучения собственной истории, выделялись бы солидные гранты для работы в архивах Питера и Гламоргана, дело пошло бы веселей. Впрочем, для наших целей, вполне себе просветительских целей, будет достаточно и того, что энтузиасты и фанаты накопали до сей поры.

Добавлю только несколько строк о строении этой книги, потому что оно немного выбивается из обычного. Основных частей три. В первой читателю предлагается проехаться с автором по бывшей Донецкой области УССР с севера на юг, изредка отклоняясь в другие стороны света. Это такой своеобразный географический и историко-культурный, а заодно и экономический ликбез по Донбассу. Во второй части речь идет о ключевых моментах в истории края, но больше всего места отдано истории Донецка, что вполне оправдано, как и в случае с любой другой столицей. Наконец, третья часть рассказывает о культурной и психологической составляющей жизни донбассовцев на протяжении последних ста пятидесяти лет. Во всех трех частях есть этакие «бонусы». Это «Письма Новороссии», часть из которых настоящие (меньяшая), часть – придуманные автором, исходя из эвристического принципа. А еще – «Донбасс в судьбе» – заметки о выдающихся людях, так или иначе в своей биографии сталкивавшихся с краем угля и металла.

Вот, собственно, и все необходимые предуведомления. А посему – хватит с вас предисловий, пора в путь – Донбасс ждет вас!

«Когда б вы знали, из какого сора…»
(Введение в донбассоманию)

Для современного человека Донбасс – территория двух областей Донецкой и Луганской. Но так было не всегда, а всего лишь с 1938 года, когда эти области обрели современные очертания. За шесть лет до этого была образована большая Донецкая область, которую затем решили разукрупнить, чтобы рулить было способней. А жаль! К донецким раритетам, уникам и ценностям добавились бы луганские паровозы/тепловозы и еще один знаменитый земляк – создатель Толкового словаря живого великорусского словаря Владимир Даль, любивший подписываться «Казак Луганский».

Совершенно логический выбор псевдонима, ведь и местечко Луганский завод, появившейся за пять лет до рождения здесь будущего светила русской лексикографии, и все земли окрест его принадлежали Всевеликому Войску Донскому. Нынешняя Луганская область практически вся из этих земель составлена. А вот с Донецкой пришлось повозиться – Советская власть слепила ее из части Екатеринославской губернии (Екатеринослав – сегодняшний Днепропетровск), кусков Харьковской (северная часть – Славянск, Красный Лиман) и Войска Донского, граница с которым проходила аккурат по середине нынешнего Донецка, по пересыхавшей в жаркое лето речушке Кальмиус. До сих пор дончане, особенно возрастом постарше, кивая на восточный берег, говорят: «Донская сторона».

Но пора, друзья мои, пора обратиться к термину Донбасс и расшифровать его со всех сторон. Слово Донбасс было придумано в 1827 году знаменитым ученым Евграфом Ковалевским, одним из отцов русской геологии, да и мировой тоже. Наука эта в те времена была еще в пеленках – всего лишь за 20 лет до изобретения имени Донбасса в Лондоне был основан первый в мире Геологический союз. Впрочем, и слова «геология» тогда еще не употребляли в России, говорили «геогнозия» – наука о земле, а геологи сами себя именовали натурально «геогностами». Ковалевский был одним из первых геогностов, обративших внимание на междуречье Дона и Днепра, на бассейн реки Северский Донец. Так для геологии, для горных людей появился на свет «Донецкий каменноугольный бассейн». Или проще – «Донецкий бассейн» – Донбасс. Наверное, это очень теплое и светлое чувство – придумывание имени целому краю. Так и представляю, фантазер, как Евграф Петрович в окружении своих подчиненных – все в мундирах, при эполетах, а кто-то, возможно, и при сабле – торжественно произносит: «Господа, сей каменноугольный бассейн предлагаю именовать по прославленной русской реке Донцу – Донецким!» И самый молодой из офицериков-геогностов, покручивая одной рукой ус, а другой циркуль, щурит глаза на карту и с юношеским максимализмом и восторгом восклицает: «А что, господа, ей Богу, это прекрасно – Донецкий бассейн, Донбасс! Евграф Петрович, вы истинный гений, вы светоч геогностической науки, вы прославите имя России и государя нашего, Николая Павловича! Господа, виват государь, виват Россия, виват Евграф Петрович! Ваше превосходительство, позвольте послать сей же час Степана в сербское сельцо за ракией? Тамошний шинкарь Горан такую превосходную из слив сооружает…»


Евграф Ковалевский первым произнес слова «Донецкий бассейн», «Донбасс»


Ковалевский и его коллеги и ученики, офицеры прославленного Корпуса военных топографов тщательно исследовали этот край, нанося на карты выходы на поверхность «горючего камня, сиречь каменного угля, а также антрацитов». Здесь в крае с новообретенным именем взошла и геогностическая звезда горного инженера Александра Борисовича Иваницкого. Впоследствии судьба сведет его с кн. Сергеем Викторовичем Кочубеем, младшим сыном могущественного канцлера Российской империи. И встреча эта станет судьбоносной в деле окончательного решения «донецкого вопроса».

А пока зреет в недрах этой книжки история об этом обратимся к прошлому, чтобы понять, как и из чего складывалось будущее индустриального левиафана России, ее промышленного колоса, ее сердца.

Земли сегодняшнего Донбасса, в девятнадцатом веке нанесенные на карту преимущественно степные. Север региона – граница лесостепи и степной зоны. Правда еще в начале восемнадцатого столетия берега Донца были вполне облесены, что неудивительно, если вспомнить, что сто лет спустя вся Харьковская губерния стояла в лесных доспехах, которые успешно свели на нет последующие поколения лесоторговцев.

Того, кто интересуется этой темой, отсылаем к классическому трехтомнику отца отечественного лесоводства Арнольда или к лайт-версии – известному роману Леонида Леонова «Русский лес». Нам же достаточно сказать, что классический образ степи – от горизонта до горизонта в Донбассе – появился ближе к периоду новой истории, а в 16 веке, когда русские воеводы передвигали засечные черты да земляные валы с крепостцами подальше на юг, они находили здесь довольно леса и для укрепления, и для острога, ибо и лихими людьми и укреплялась граница русского государства. Да и не только русского, конечно. Знаменательно, однако, что один из городов Донбасса называется Харцызск – от тюркского <х> арцыз – разбойник.

Стремясь обезопасить Русь в наибольшей степени царское правительство медленно, но уверенно двигало засечные черты на юг – к азовским и донским степям. В 1571 году далеко в степи русские пограничники поставили Бахмутскую сторожку. Так появился старейший город Донбасса Бахмут ныне Артёмовск), долгое время бывший региональным центром, уездным городом, в ведение земских властей которого находились и многие земли, на которых раскинулся сегодня Донецкий край.

Пограничная служба от московских полков перешла со временем к донскому казачеству. Конечно, в 17 и 18 веках силенок у него на все не хватало. На то была подмога с Днепра, на порогах которого сидели буйные ватаги запорожцев. Казаки они и есть казаки – нерегулярное войско. Если государство сильное, как Московское, например, то оно, в конце концов, обуздает хищнические повадки вольных воинов. Так и вышло в итоге с донцами, ставшими уникальной частью сложного имперского механизма. Напротив – такое слабое и безнадежное государственное образование, как Речь Посполитая не то что запорожцев, своих сограждан в итоге сбившихся в бандитские стаи по принципу личной верности «кормильцу» – аристократу, не смогла удержать в поле хотя бы относительной законности. Вплоть до укрепления личной власти Петра Великого донцы и запорожцы часто спешили друг другу на помощь. И, честно говоря, нет никакой уверенности в том, что, не будь измены Мазепы, не сложилась из поднепровского казачества столь же оригинальная и верная сила, защищавшая веру, царя и Отечество. Возможно, не было бы в истории государства Российского губерний Киевской, Екатеринославской, Харьковской, Херсонской, а только Область войска Запорожского, чьи земли, и взятые силой в седой древности, и дарованные царями в 17—18 веках, граничили бы с землями Области войска Донского. Но природа не терпит пустоты – взамен запорожцев империя получила кубанцев – слуг правильных и верных, сохранивших свои малороссийские да запорожские обычаи, язык и песни. При этом кубанцы всегда считали себя русскими, что, в общем-то, верно – живут-то они на русских землях, в том числе и тех, что империя отвоевала у горцев Кавказа.

То, что стало в русской публицистике, а после и в обществе называться Югом России, образовалось совершенно неожиданно для европейцев, но очень логично для русских людей. Титанические усилия Петра на Юге в отличие от Севера имели спорадический характер и плохо готовились. Все объяснимо – логистика в тех условиях была невозможна, а ресурсы истощены. Прутский поход 1711 года был почти катастрофой и государь Петр Алексеевич более не пытался переломить ситуацию в полуденной стороне в пользу России. У него хватало забот и в Северной войне, и на строительстве Петербурга, в Европе. Но через 12 лет после его смерти фельдмаршал российский Миних в наказание за набеги крымских татар, пришел в Крым, взял его и только эпидемии, вспыхнувшие в войсках, заставили его уйти с полуострова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное