Олег Горяйнов.

Дежурный по континенту



скачать книгу бесплатно

   А ещё вышло так, что женщина эта, супруга его законная, оказалась не только дочкою папаши-богатея, но и знаменитой террористкой, за которой охотились все спецслужбы континента. А ещё он втрескался в неё по уши и, несмотря на установки начальства, дальнейшей своей жизни без неё не представлял. Что разные жизненные обстоятельства их разлучили – так это временное неудобство. Вот всё уляжется, полагал он, всё устаканится, и я её найду, и хватит с неё революций, заживём в любви и согласии.
   Поэтому в программу обустройства супружеские измены и всякие такие глупости отнюдь не входили, боже упаси. Но… никакая скорбь не властна отменить круговорот жидкостей в молодом человеческом организме. Особенно в тропиках у нас. Рыдай, не рыдай – конец известен: рано или поздно горячая брюнетка затащит тебя в какую-нибудь подвернувшуюся койку. Тем более что Кармина поставила вопрос ребром.
   – Педро, – спросила она, – признайся честно. Ты что у нас, голубенький?
   – Нет, – смутился Иван и подумал: хорошо, что имя не довлеет над сущностью человеческой – а то ведь липовые документы ему выправили на несуществующего в природе гражданина, которого звали «Педро Давалос». Разве так можно поступать с человеком правильной сексуальной ориентации?
   Кармина, к счастью, в тонкостях русской омонимии была не сильна, так что вопрос её никакой заковыки в себе не содержал, а был искренен и горяч, как пуля из ружья.
   – Тогда в чём же дело? – спросила Кармина.
   – А в чём, собственно, дело? – спросил Иван, хотя прекрасно понимал, в чём тут дело.
   – Уже который день ты смотришь на меня как собака на грудинку и ни разу даже за руку не взял.
   Неужели, подумал Иван. Неужели впрямь как собака на грудинку?.. И почему я непременно должен брать тебя за руку или ещё за что-то? Закон, что ли, такой в этой стране?.. Сказать, что я эмигрант и законов никаких не знаю? Вот только откуда я эмигрант?
   Интересный вопрос. Как бы эмигрант из Маньяны. Но в Маньяне я был как бы эмигрантом из Боливии. А в Боливии… В Боливии я вообще сроду не был.
   В чёрных глазах соседки отражался некий мыслительный процесс, и вдруг эти глаза вспыхнули какой-то неожиданной мыслью.
   – Может, ты… – начала Кармина.
   – Нет! – испугался Иван. – Просто…
   – Что?
   – У меня есть жена.
   – Где?
   – Не знаю.
   – Бедный ты, бедный, – сказала Кармина. – Совсем вы в вашем Парагвае ошизели с вашими революциями.
   – Я из Боливии, – поправил её Иван.
   – Тем более. Мыслимое дело – мужа с женой разлучать? Пойдём.
   – Куда?
   – Ко мне, – сказала Кармина и взяла Ивана за шершавую ладонь.
   Так закончилось недолгое Иваново воздержание на костариканской земле, где со всеми революциями, действительно, было покончено уже полвека назад, и женщины брали от мирной жизни не то, что она им давала, а то, что хотели сами от неё взять.
Покачивая крутыми бёдрами, жгучая брюнетка Кармина завела Ивана в свою комнату и, даже не потрудившись задёрнуть занавески на стеклянной двери, выполнявшей также функции единственного в комнате окна, впилась в Иванов рот сочными красными губами, а потом и зубами.
   Последняя мысль, посетившая воспалённый мозг старшего лейтенанта, была о Дмитрии Семёновиче, его наставнике в Академии ГРУ, который обучал его всяким тантрическим фокусам. На первом же занятии Ивану пришлось дать имя своему непарному органу. Не долго думая, он окрестил его Степаном Ивановичем – в память о замполите Степанове, имевшим с названным предметом несомненное портретное сходство. Наставник оказался специалистом своего дела: получив имя, Степан Иванович довольно быстро научился на него отзываться. Вскоре для пробуждения Кундалини Иван научился обходиться без сидения в падмасане и сиддхасане, без сорока циклов капалабхати с уддияма бандхой, переходящей в мула-бандху. Ему достаточно было сказать: «Степан Иванович, подъём, мой нефритовый!» – и неутомимый труженик взъендрялся и брал управление организмом на себя, как автопилот в авиалайнере. Всякие капалабхати с бандхами загружались в оперативную память автоматически и исполнялись ровно столько раз, сколько было нужно для доведения партнёрш до стопроцентного экстаза.
   О, блаженная страна Коста-Рика! Две тряпки, прикрывавшие горячее влажное тело, взлетели к потолку и спланировали в угол. То же случилось и с облачением Ивана. Два тела рухнули в койку, едва не провалившись на первый этаж.
   Уже на третьей минуте Кармина с удивлением открыла глаза и сказала:
   – Ого!
   На пятой минуте она сказала:
   – Ага.
   Но глаз уже не открывала.
   После первого захода на посадку Иван по привычке посмотрел на секундомер своей «сейки». Тут мозги его на секунду включились, и он вспомнил, что на часы ему смотреть больше нет никакой необходимости, потому что его служба закончилась и он отныне – свободный человек в свободной стране. И нет больше никаких нормативов, никаких тренировочных блондинок, да и страсти особой к этому делу больше нет, так что второй тайм он отыграл скорее для порядка – реноме поддержать. А мог бы и не поддерживать. Но Кармина осталась довольна, сказала ему, что он – мастер, и потянулась в изголовье за полотенцем.
   Славная ты девушка, Кармина, подумал Иван, растянувшись на измочаленной кровати. Да не про нас.
   Старший лейтенант российских вооруженных сил Иван Пупышев, в недалёком прошлом – маньянский нелегал и боливийский беженец по фамилии Досуарес, а теперь и вовсе не пойми кто с липовыми документами на имя маньянского гражданина Педро Давалоса, как было сказано, сильно затруднялся определить свой, так сказать, текущий гражданский статус. С одной стороны, из армии его вроде бы никто не увольнял, так что он вполне мог считать себя по сей день состоящим на службе отечеству. С другой стороны, обстоятельства сложились таким образом, что благодарное отечество не так давно благополучно его похоронило. Это обстоятельство пока что Ивана вполне устраивало, потому что в играх, которые затеяло его начальство – с его участием, но без малейшего на то с его стороны согласия – роль ему выпадала совершенно непонятная, нехорошая и, скорей всего, непродолжительная, а проще говоря – расходная, смертная роль без всякого последующего воскресения и выхода к потрясённым зрителям на поклоны.
   К счастью, нашлись на свете добрые люди. Один не стал Ивана убивать, не видя в этом для себя никакого проку, другой, озаботившись счастьем дочери, дал Ивану денег и выправил липовые документы, а потом, в последний час своей жизни, послал его жить в благословенную страну Коста-Рику. Правда, деньги, которые завещал ему покойный сеньор Ореза, лежали в банке на депозите, и снять их можно будет только через два месяца, так что, пока суть да дело, следовало озаботиться какими-нибудь заработками.
   В благословенной стране не было ни кровавых войн, ни социальных потрясений, да и армия за ненадобностью отсутствовала, а государственные чиновники брали так по-божески, что Иван без всяких экзаменов уже через неделю после приезда получил лицензию на такси и за гроши купил восьмилетний «шевроле-лансер» – потрёпанный, но с отличными ходовыми качествами. Квартирку, а точнее сказать, комнату с удобствами Иван снял в пансионате. Кармина жила в комнате напротив и работала кассиршей в «Парке Юрского периода» – здоровущем аттракционе для туристов, построенном из декораций к одноименному фильму режиссера Спилберга, ставшего в Коста-Рике национальным героем.
   Денег пока хватало, и в первые дни Иван работой себя не утруждал. Вместо того чтобы в поте лица и задницы отлавливать клиентов, он неспешно катался по городу, запоминая расположение улиц и районов. В Сан-Хосе нумерация зданий отсутствовала как таковая, стало быть, здешний таксист, как и шпион, должен был натренировать себе могучую зрительную память. Чем Иван и занимался.
   Кармина оказалась девушкой доброй и нежадной. Как только твоя жена найдётся, сказала она, я тебя ей немедленно верну. Не бывает так, чтобы два человека, разлучённые разным дурацкими обстоятельствами, никогда больше не встретились, сказала она, лёжа на спине и вздрагивая всем телом после его сладких объятий. Бог с небес присматривает за теми, кто заключил союз под сенью Его дома, и выстраивает пути к их воссоединению, сказала она, вытираясь полотенцем. Так что как только она найдется, она тебя получит тот же час. А пока можешь бесплатно прийти в «Парк Юрского периода». Пропущу в любое время. Там у нас сплошная экзотика. Ты когда-нибудь трахался внутри динозавра?
   Вместо этого Иван «на помойке» купил у лучадоров подержанный ноутбук и все свободное время внимательнейшим образом просматривал центральную маньянскую прессу, благо Интернет, как воздух, в Коста-Рике был везде, в том числе в его комнатухе. Но ни про «Съело Негро», ни про страшную террористку Агату в прессе пока никаких упоминаний не было. Было про акваспелеологов, которые нашли на Юкатане самую длинную подземную реку в мире. Было про маньянского миллиардера Карлоса Слима, который будто бы обогнал по количеству миллиардов самого Билла Гейтса, что не могло не стать поводом для всеобщего подъёма национального самосознания, социального оптимизма и патриотизма. Было про то, что зарплата президента Винсента Фокса за семь лет его правления выросла на 87 %, а зарплата маньянских трудящихся за тот же период снизилась на 1,36 %. Было не меньше 15 предложений купить тот самый ледоруб, которым герой Советского Союза Рамон Меркадер порешил камарадо Троцкого – с сертификатом подлинности и сравнительным анализом ДНК ошмётков мозга на клювике ледоруба и останков вождя мировой Революции. Чего только не было. А про «Съело Негро» – ни слова! Создавалось впечатление, что ребята, лишившись своего вождя, реально залегли на дно. Однажды он прочитал, что российский военный атташе Бурлак признан персоной нон-грата и выслан из Маньяны в 24 часа. Что бы это значило, интересно знать? Что Ивану теперь можно спокойно возвращаться в Маньяну и начинать поиски своей любимой? Или наоборот?
   Он так задумался, что проехал перекресток на красный свет, и полицейский оштрафовал его на три тысячи колонов, что равнялось пятнадцати баксам. Тысячу – за проезд на красный свет и ещё две тысячи – за то, что он не прошёл техосмотр.
   Иван поехал в местное ГАИ.
   Там двое потных пузанов в форме сидели под вентилятором, сосали пиво и обсуждали жизнетрепещущий вопрос: заколотит Альваро Саборио пару банок в завтрашнем матче с Шотландией или не заколотит ни одной? Иван поздоровался и положил на стол перед одним из них техпаспорт и права. Толстяк, не прерывая беседы, достал штамп и шлепнул куда надо фиолетовую печать.
   – А машину смотреть не будете? – удивился Иван.
   – Но ведь ты же на ней приехал сюда? – удивился, в свою очередь, толстяк. – Значит, она исправна. Зачем же нам на неё смотреть?
   Найду любимую, и будем жить здесь, решил Иван. К чёрту эту Маньяну с её революциями и вороватым президентом.
   Только как её найти, если все спецслужбы мира её ищут и найти не могут?
   Впрочем, ГРУ, наверное, сможет. Если захочет. Папаша Ореза ведь признался ему, что работал на эту законспирированную организацию, как и он, Иван. Значит, какие-то выходы должны быть. А что, повеселел Иван. Вступлю во владение наследством, выйду на того парня из ГРУ, Володю, который меня предупредил о том, что меня ждёт в недалеком будущем, дам ему денег, пусть найдёт мою жену. Обороноспособности страны это никоим образом не повредит. Навряд ли Бурлак, которого взашей из Маньяны выперли, дал ему приказ мочить меня как только увидит. Зачем это ему?


   В сотне миль от Маньяна-сити некий человек по имени Фелипе Ольварра сидел в своём кресле и тоже ломал голову над тем, что случилось со «Съело Негро» – залегли эти паразиты на дно после заслуженной смерти сукина сына Октября Гальвеса Морене или не залегли? По ряду причин это для него был вопрос первостатейной важности.
   Перед ним на столике лежал целый ворох вчерашних газет. Он читал о недавнем то ли взрыве Макдоналдса на проспекте Инсурхентес, то ли пожаре в этом Макдоналдсе, и голова его шла кругом. Потому что писали, как всегда, разное.
   Правительственная Los Noticias de la Тarde бодро сообщала, что вчера возле «Полифорума» были проведены учения бригад спасателей и пожарников. Спасателей участвовало сто двадцать человек, пожарников – аж сто пятьдесят. Была осуществлена имитация пожара в здании ресторана «Макдоналдс», который и так собирались снести. Присутствовавший на учениях мэр Маньяна-сити сеньор Гомес дал высокую оценку организации учений и вообще боеспособности наших городских спецслужб. А от их боеспособности зависит многое, это всем добропорядочным гражданам понятно. Например, с ростом случаев несанкционированного воровства нефти из трубопроводов участились и случаи аварий. А нефть, которую добывают в заливе Кампече и перекачивают на север – в Estados Unidos, ‑ как известно, основа экономики. В первую очередь, конечно, нашей – ведь это мы её качаем. Ну, и немножечко североамериканской, не без этого. А инвестиции, которые мы получаем взамен, тоже дело не последнее. Спасибо нашему правительству и лично сеньору Президенту.
   Демократическая «Эксельсиор» прозрачно намекала на то, что пожар и взрыв ресторана отнюдь не случайны. За всем этим просматривается явственный наезд правительства на крупный бизнес с иностранным участием. Видать, совсем плохи дела у правительства, ежели оно не имеет других источников пополнения вечно разворовываемой казны, кроме грабежа честных предпринимателей. Рядом с рестораном – банк известного банкира Иосифа Кульмана. А в банке том незадолго до пожара заслуживающие доверия люди видели мэра Маньяна-сити Гомеса. Зачем мэр Гомес навещал банкира? А зачем вообще навещают банкиров? Известно, зачем: денег хотят. А тот не дал. Вот его и предупредили. Схема не нова, так в Маньяне со времён великого гражданина и революционера Панчо Вильи поступают. А надо не выжимать из бизнеса последние соки, а работать как следует. Вон, вчера электричество чуть не на полчаса в городе погасло. Это дело?
   Авторитетный эксперт по международному терроризму, приглашенный либеральной «Либерасьон», заявлял, что свалить всё на террористов – любимая забава наших спецслужб. Конечно, они рады подсуетиться ради того, чтобы им финансирование увеличили. А террористов-то и нет никаких вовсе. Какие террористы? Октябрь-то умер! Так что сами же спецслужбы и взорвали ресторан. И сами потом подожгли, чтобы скрыть своё преступление. А из-за всегдашнего нашего маньянского головотяпства подожгли раньше, чем взорвали. Вот и все дела. И, опять же, некие заслуживающие доверия люди видели того, кто этот ресторан поджигал, а потом взрывал. Несмотря на его фальшивые усы и чёрные очки, он был отчетливо опознан. Это никто иной, как майор службы безопасности Бенвенуто де ла Сильва, причастный к организации «эскадронов смерти» в Сальвадоре во время недавних событий!
   Газета правых коммунистов La Verdad de Mañana разъясняла, что никакого теракта не было, а просто в ресторане взорвался газ. А газом этим полиция собиралась разгонять митинг трудящихся, проходивший возле банка Кульмана, который причастен к разворовыванию городского бюджета, о чём парламентарий от коммунистов неоднократно ставил вопрос в парламенте. Собравшиеся на митинг трудящиеся требовали прекратить перекачку бюджетных денег в оффшоры, деньги пустить на социальные программы, а Кульмана вместе с мэром посадить в тюрьму. Ну, действительно, нельзя же так: электричество в городе отключается, в полицейском управлении стены рушатся сами собой… (Статью сопровождали очень качественные фотографии стены с дырой и развалин сгоревшего ресторана). Какие-то дирижабли садятся чуть не на голову гражданам. Нет, так хозяйство не ведут. Небось, на принадлежащем мэру ранчо под Керетаро в сто сорок один гектар, где он на ворованные деньги отгрохал себе особняк в восемьдесят спален, электричество не гаснет. И дирижабли никакие не летают.
   Главный редактор газеты левых коммунистов La Verdad Justo de Mañana, он же репортёр, обозреватель, корректор, наборщик, выпускающий и общественный распространитель, приветствовал акцию своих идейных братьев из «Съело Негро». Он целиком приводил их обращение к народу, которое по электронной почте пришло к нему ещё до взрыва. Свободолюбивый народ Маньяны, писал он, не поставят на колени ни банкиры, представители известной диаспоры, ни вороватый мэр, ни продажное компрадорское правительство. Революционные традиции сильны в нашем народе, писал он дальше. А правительство охвачено ужасом. Короче говоря, борьба против мирового глобализма только начинается, товарищи!.. Фотографий проломленной стены и сгоревшего ресторана в газете не было: главный редактор, являясь также и фотокорреспондентом, времени сбегать на место события и заснять его не имел, поскольку был занят сочинением статьи.
   В независимую газету «El Popular» Фелипе Ольварра, не без некоторой брезгливости, тоже заглянул. На сей раз, вопреки обыкновению, ни о Сатве Галиндо, женщине-зомби с Огненной Земли, ни о самовыжимающейся швабре там не было ни слова. А был какой-то бред про некого инопланетянина, который умеет исцелять наложением рук любые болезни и физические уродства. Этот инопланетянин послан на Землю могущественной цивилизацией, где доминируют зелёные человечки (но есть и всякие другие), чтобы наставить человечество на путь истинный. С этой целью он и собрал митинг возле Макдоналдса и обратился к народу с настолько пламенной речью о том, как нам обустроить свою жизнь, что ресторан сам собой загорелся, а потом взорвался. На этом Ольварра сломался, бросил газеты в мусорную корзину и призадумался.
   Взрыв или не взрыв? У дона Фелипе был неплохо налажен сбор информации – самой разнообразной, без чего в наше непростое время нипочём не выжить благонамеренному человеку, имеющему кое-какие средства, заработанные опасным трудом. Например, Ольварре хорошо было известно, что после 11 сентября 2001 года всякая террористическая активность в пределах маньянской столицы прекратилась как по волшебству. Вот просто как обрезало. Относительно причин этого удивительного явления абсолютно точной информации не имелось, но были некоторые предположения. Если эти предположения свести к одному слову, то слово это будет, скорее всего, конвенция. И дон Фелипе прекрасно знал единственного кандидата, способного нарушить эту конвенцию: Октябрь, которого он с некоторых пор имел все основания опасаться.

   Сколько-то лет тому назад в жизни дона Фелипе случился день, когда он впервые задумался о старости и осознал, не без удивления, что имеет реальный шанс до неё дожить. И тогда он сделал себе подарок. Он купил себе долину к югу от Маньяна-сити, – что-то около полутора тысяч гектаров альпийских лугов, круглый год усыпанных яркими цветами, эвкалиптовых и бамбуковых рощ, наполненных пением птиц, ротанговых пальм, в вершинах которых не прекращая шумят то влажный ветер с океана, то сухой самум из северных пустынь, бурной и шумной реки, каскадами срывающейся со склонов потухшего тысячелетия назад вулкана Киуатепетль, и нескольких голубых озёр в самой широкой части долины.
   Ну, и пять тысяч человек населения.
   Предыдущий хефе долины был человек пожилой и особых проблем Ольварре не доставил. Десяток ребят дона Фелипе с северной границы, перейдя через перевал, спустились в долину, без труда справились с шестёрками бывшего властителя судеб и отмудохали его самого. На следующий день Ольварра при скоплении народонаселения зарезал хефе навахой в живот, помочился на его труп и стал законным хозяином долины.
   Первым делом он распорядился построить восемь миль прекрасной двухполосной дороги с настоящими дорожными знаками, тормозными ловушками в трёх местах и круглыми выпуклыми зеркалами на крутых поворотах. В самом начале этой дороги, там, где она ответвлялась от федерального шоссе номер шестнадцать и, петляя в непролазных зарослях, поднималась вверх, к узкому устью ущелья, а там, нырнув под живописный водопад, уходила в скалу, чтобы через сто метров вынырнуть на свет посреди трав и цветов, – там поперек пути был перекинут полосатый шлагбаум, и двое sicarios, [6 - боевиков (исп.)] вооружённых гладкоствольными «майнлихерами» с обмотанными пенькой пистолетными рукоятками, скаля жёлтые зубы, доброжелательно объясняли тем, кто сворачивал сюда по недоразумению, что на том конце дороги гостей именно сегодня, к сожалению, не ждут.
   Потом набранные из числа окрестных пастухов рабочие построили для дона Фелипе белый дом с колоннами и фонтаном. Население обеих деревень жило в долине практически безвыходно. Ольварра обладал неограниченной властью над каждым из жителей. Ни один человек из долины не имел права жить не только в долине, но и вообще на этом свете без конкретного позволения на то сеньора Фелипе Ольварры.
   Ольварра не был кровожаден. В отличие от прочих авторитетных наркобаронов и контрабандистов, своей рукой он убивал людей всего два раза (к описываемому моменту). Последним, как мы сказали, был предыдущий дон этой долины. А первого своего клиента он завалил много лет назад, в Estados Unidos, куда пятнадцати лет от роду был отправлен в поисках лучшей доли.
   В грязной и голодной веренице детей революционно настроенного крестьянина Сабаса Ольварры Фелипе был третьим от начала и седьмым от конца. Старшему брату предстояло унаследовать от отца жалкий клочок каменистой земли на склонах Восточной Сьерра-Мадре. Вторым по возрасту ребёнком была сестра. Поэтому, когда от двоюродного дяди матери Фелипе пришла весточка из сказочной страны Калифорнии о том, что он смог бы дать работу одному из сыновей племянницы, выбор не мог пасть ни на кого, кроме Фелипе.
   Добраться до Тихуаны и оттуда до Лос-Анжелоса стоило тогда целое состояние. Сабасу даже пришлось заложить часть своей земли, чтобы сколотить денег на дорогу сыну. В Калифорнии, с её молочными реками в кисельных берегах, этот капитал обещал обернуться в одно мгновение.
   Да, Страна Грингос (в те времена Калифорния ещё была таковой) и впрямь показалась Фелипе раем небесным, когда после двух суток болтанки его и ещё человек тридцать «чиканос» – нелегальных эмигрантов – выгрузили из тёмного, заваленного гниющими рыбьими внутренностями, заблёванного непривычными к бешеной качке маньянскими крестьянами трюма маленького сейнера, – да на залитые утренним солнцем, овеваемые нежным йодистым ветерком травянистые холмы в устье небольшой речушки Санта-Клары, где их ждал разбитый автобус!..
   Хозяин сейнера, вальяжный norteamericano, если и занимался рыбным промыслом, приносящим куда меньший доход, чем контрабанда людей, то только так, для вида, когда погода над океаном стояла тихая и безоблачная. В шторм он перевозил в северный рай «мокрые спины».
   Через несколько лет, войдя в силу, Фелипе Ольварра разыскал этого norteamericano. Сам Фелипе не смог заставить себя ступить на борт сейнера – после той ночи у него на всю жизнь развилась сильнейшая аллергия на любые рыбные запахи. Его люди всё сделали без его участия. Наблевав и нагадив в трюме, они заперли туда капитана с командой и вывели судно в открытый океан, где пересели в глиссер и вернулись в Тихуану. Через два дня над Калифорнией пронесся тайфун «Катрина». О сейнере-чикановозе и его хозяине больше никто никогда не слышал.
   Троюродный дед, шестидесятилетний бездетный вдовец, очень хотел стать, наконец, хоть каким-нибудь боссом, и поэтому принял юношу весьма приветливо. Фелипе взял на себя всю работу на бензоколонке, которую его дед арендовал у какого-то важного гринго.
   Он заливал бензин в баки проезжавших по фривэю № 15 автомобилей, протирал лобовые стекла, отсчитывал сдачу, а когда наступало затишье, драил и скрёб территорию станции. Он работал по восемнадцать часов в сутки, получал от деда за это гроши, но и из этих грошей сумел скопить за три месяца и отправить домой сумму, достаточную для выкупа закладной на их землю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

сообщить о нарушении