Мистика 4

Олег Блинов

Мистика 4

Мистика 4

Храмовник

Над зелёной долиной зажигается день,

Я молча ступаю на каменный трон.

Земных увлечений растаяла тень,

И в небо уносится колокола звон.

Здесь нет соблазнительниц и залов лихих,

Лишь чистый гранит да холодный рассвет.

В покоях моих, вековых и глухих,

Здесь для веселья прибежища нет.

Обет свой святой я держу до конца,

Не зная обмана и ветреных клятв.

Не дрогнут черты молодого лица,

Вдали от людских, набегающих стад.

Венец золотой освятил мою высь,

Где ветры поют о великом отце.

Мысли мои к небесам вознеслись,

Оставив покой на суровом лице.

Тунец

Волна поднимает огромный хвост,

Времени нет на раздумья и ждать.

Гарпунщик встает во весь рост,

Чтоб чудище навсегда обуздать.

Секунда решает погибнешь иль сыт,

Ударит канат, увлекая на дно.

И пена морская безумно кипит,

И нам отступать уже не дано.

Забудь про надежду,про завтрашний день,

Рази без промаха, твёрдой рукой.

Ложится на воду громадная тень,

Нарушив недолгий, моря покой.

Угасли молитвы, никто не кричал,

Железо вонзилось в твердую плоть.

Стою на корме,о другом не мечтал,

Лишь гигантского тунца побороть.

Рудокопы

Узкая тропка над бездной крутой,

Камни ложатся под лапы зверей.

Мы караваном идём за чертой,

Среди ледяных, вековых галерей.

В мешках за спиной золотая руда,

Подарок для солнца и вождя племён.

Сюда не придут чужаки никогда,

И путь наш ущельем глухим защищён.

Ни капли романтики в этом краю,

Лишь свист ветра да тонкий карниз.

Я твёрдо держу здесь руку свою,

Смотря без боязни и трепета вниз.

Мосты над рекою из грубых ремней

Качаются грозно на сильном ветру.

Тяжёлое время суровых парней,

Что золото тащат к родному костру.

Отшельник

Захлопнулась дверь, и засыпан очаг,

Я запер свой дом на тяжёлый засов.

Пусть ветер беснуется в диких ручьях,

Я слышать не хочу людских голосов.

Не надо приходить на этот причал,

Я всех провожаю спиною вперёд.

Внутренний голос давно замолчал,

И сердце укрыл преднамеренный лёд.

Один на один со своею бедой,

Я шкуры оленьи крою в тишине.

И чайка не вьётся над стылой водой,

И память угасла о тёплой весне.

Останься за краем полярной черты,

Сюда не ведут ни тропа, ни мосты.

Среди бесконечной, немой мерзлоты

Сгорели былые, пустые мечты.

Китобои

Огромная туша на мокром песке,

Канаты врезаются в мясо и кость.

Мы тащим добычу в тяжёлой тоске,

И в сердце кипит первобытная злость.

Не мчится вагон по железным путям,

Лишь брёвна трещат под безумным весом.

Отданы силы полярным ветрам,

За чёрным, глухим, подступающим лесом.

Шаг за шагом, ломая хребет,

Артель продвигается к старым котлам.

В тумане молочном растаял рассвет,

Разрезав нагую скалу пополам.