Ольга Володарская.

Исповедь отшельника



скачать книгу бесплатно

– Авария, значит, – спокойно заметила Ира. – Ничего страшного…

– Я не могу в темноте! С ума сейчас сойду.

– Тоже мне проблемы, – фыркнула Зоя. – Включи сотовый телефон, экран осветит пространство.

– У меня нет его.

– Хорошо, я дам тебе свой, только успокойся.

Послышалась возня. И через несколько секунд мрак разрезал тонкий лучик света.

– У меня телефон с фонариком, – сообщила Зоя и, поднявшись, подошла к Машиной кровати. – Держи.

– Спасибо, – поблагодарила она «сестру», вцепившись в старенький аппарат.

– Только он гаснет через каждую минуту, и нужно вновь на кнопку нажимать, так что не поспишь.

– Ничего, скоро рассвет, я дождусь его и потом лягу. Надо только жалюзи открыть, чтоб скорее…

– Не дам! – вскричала женщина, чья кровать стояла у окна. Звали ее Галиной. Самая старшая из всех «сестер», она была черствой и склочной. Лично Маша считала, что от мужа ей доставалось именно за дурной характер. Но когда она вслух высказала свою мысль в разговоре с Лидусей, то заметила, что, возможно, все наоборот. Галина очерствела и превратилась в скандалистку за долгие годы, проведенные под одной крышей с дебоширом. – Да сколько можно? То она всю ночь огонь жжет, то теперь ей еще окна распазить, чтоб мне в глаза солнце било. О других не думаешь? Я, может, как раз со светом спать не могу. Но как-то приспособилась…

– Перестань, Галя, – с упреком проговорила Зоя.

– А чего перестань? Мы тут все в равных правах. Почему я должна терпеть неудобства, а она нет?

– Но у нее фобия, понимаешь?

– С фобиями в дурдом.

– Давайте успокоимся, – проговорила Ирина. – А то сейчас мы перебудим людей в соседних спальнях, и тогда темноты будут бояться целых двенадцать человек.

– Тринадцать, – поправила ее Зоя.

– Тем более. Я предлагаю девочкам поменяться на короткое время кроватями. Маша посидит на кровати у окна, а Галя поспит у двери.

– Еще не хватало, – не стала сдавать своих позиций Галина. – Я останусь на своей кровати, а госпожа «фобия» пусть пойдет в фойе или комнату отдыха и дождется рассвета там. Какая ей разница, где не спать?

– Я не смогу остаться там одна, – едва не разрыдалась Маша. – Среди темноты… Тут я слышу ваше дыхание, храп, возню… Я понимаю, что не одна. Пожалуйста, не выгоняйте меня из комнаты.

И заплакала.

Никто из «сестер» и подумать не мог, что еще четыре года назад Маша обожала и одиночество, и темноту. Она была сталкером. Спускалась в тоннели и могла проводить там по несколько дней. Обычно в долгие экспедиции отправлялась с компанией, реже в паре со своим лучшим другом Буром, который мог проникнуть так далеко под землю, как никто. А если «погружение» планировалось на несколько часов, Маша любила делать это в одиночку. Тогда она носила дреды зеленого цвета, серьги в бровях, грубые джинсы и ботинки. Она считала себя бесполым существом и выглядела соответственно: ни макияжа, ни лифчиков, ни прочих женских штучек, разве что «тампакс», который вынуждена была использовать каждый месяц.

Звалась она тогда не Машей, а Марли. А все из-за любимой куртки из камуфлированного брезента, которую сшила сама, стачивая детали на допотопной, но работающей исправно уже около ста лет машинке «Зингер». На спине куртки имелся портрет основателя регги Боба Марли. Он был написан флуоресцентными красками и светился в темноте. Портрет нанес на материал Бур, зарабатывающий на жизнь росписью авто и мотоциклов. Он слыл одним из лучших в Москве аэрографов.

Маше было двадцать три, когда в их компании появился ОН. Компания сталкеров сидела у костра на территории заброшенного НИИ. Собирались спуститься в его подвалы и бомбоубежище. А пока ждали, когда все соберутся, жарили на палочках грибы, которых на территории оказалось великое множество. Крепкие, красноголовые подосиновики даже в сумерках были отлично видны, и Марли с двумя товарищами насобирала целый пакет.

ЕГО привел Бур. И еще двоих – парня и девушку. Стали знакомиться. Все представлялись прозвищами. И только ОН именем. Причем полным.

Владимир. Так звали мужчину, из-за которого Маша начала бояться темноты и одиночества. Он оказался телевизионным режиссером-документалистом. Решил снять кино про сталкеров. Но сначала хотел присмотреться, потому что тема была не новой. По многим каналам уже показывали сюжеты о таких, как Бур и Марли.

Владимиру было около тридцати. Но выглядел он солидно. И это несмотря на то, что был худощавым, небритым, чуть патлатым, одетым в то же, что и остальные. Но держался Владимир отлично ото всех. С достоинством, как подумалось тогда Маше. Со скрытым самолюбованием, как думалось теперь.

Поев подосиновиков, группа последовала к зданию.

– Держись за Марли, – велел Володе Бур. – Даже если наши фонари погаснут, ее Боб будет еще некоторое время светиться в темноте.

ОН кивнул и улыбнулся Маше. Она хмуро кивнула. Ей не нравилось то, с какой радостью она восприняла то, что Владимир будет держаться ее. Маша почти всегда страховала новичков, и это не было почетной обязанностью, скорей докукой.

«Погружение» удалось. Хоть они и не нашли секретных документов (НИИ работал на оборонку), но было интересно. Особенно всем понравилось в бомбоубежище, где удалось найти запасы тушенки и кильки в томатном соусе. Кто-то даже осмелился попробовать консервы, но тут же выплюнул, потому что все испортилось.

Покинув территорию НИИ, Марли распрощалась со всеми и пошла к своему скутеру. Уселась, напялила шлем, завела мотор и готова была стартануть, как из темноты вынырнул Владимир.

– Не подбросишь меня? – спросил он.

– Ты ж с Буром приехал на авто.

– Да, но он адски водит, я не хочу снова оказаться в его машине смерти.

Маша усмехнулась. Бур на самом деле гонял так, что кого-то даже выворачивало, просто как в фильме «Такси». Хотя предельную скорость Бур выжимал только за пределами города, где они как раз сейчас и находились.

– Хорошо, садись. Но учти, я тоже люблю погонять.

– Тебе я доверяю. Ведь ты страховала меня несколько часов.

Оказалось, они жили на соседних улицах. Маша с отцом, сестрой, ее мужем и их двухлетним сыном, а Владимир один. И когда она подвезла ЕГО к подъезду, он позвал ее к себе на чай. Знаем мы этот чай, подумала Маша. Но приглашение приняла. К ее удивлению, Владимир вел себя по-джентльменски. Она хоть и позиционировала себя как существо бесполое, парни ее иногда домогались. У Маши было очень симпатичное лицо с огромными карими глазами, тонким носиком и родинкой над верхней губой. Зеленые дреды отвлекали от него внимание, но не всех. А кто-то даже под бесформенной одеждой умудрялся рассмотреть округлую попку и тонкую талию.

Попив чаю и посмотрев дипломный фильм хозяина дома, Маша засобиралась домой.

– Да куда ты среди ночи? Оставайся у меня. Постелю тебе на диване.

Она нахмурилась.

– Не беспокойся, приставать не буду, – по-своему расценил ее гримасу Владимир. Маше бы подыграть, а она выпалила:

– Я что, такая страшная?

– То есть ты хотела бы, чтоб я…

– Нет, мне просто интересно. Я – женщина. Ты – мужчина. И это было бы естественно…

– Какая же ты женщина, Марли? Ты бесполое существо. Невероятно красивое, интересное, умное, притягательное… – В глазах Владимира читалось истинное восхищение. – Но ты не женщина.

Многие годы Марли потратила на то, чтоб ее воспринимали именно так. А теперь ей этого совершенно не хотелось. С Буром они занимались сексом иногда. И это было… прикольно. Не так, как спускаться в заброшенный тоннель, но… Не хуже, чем смотреть отличный фильм. То есть секс для Марли был не так уж важен, хоть и занимателен, но сейчас ей нестерпимо хотелось секса. И только с Владимиром.

Она сорвала с себя мешковатый свитер с горлом, майку-тельняшку. Стянула штаны, носки, трусы. И предстала перед Владимиром совершенно голой.

– А так? – с вызовом спросила она.

– Беру свои слова назад, – кашлянув, ответил он.

– Тогда, может быть, мы ляжем в одной кровати?

– Нет. На полу. Прямо тут. И спать мы не будем. – Владимир так же быстро, как и Маша, разоблачился и прошептал: – Иди ко мне…

Они занимались сексом до рассвета. Но все же уснули, пусть и на пару часов.

– Ты красивая, – сказал Владимир, когда они пробудились, и он, убрав от лица ее дреды, пристально посмотрел на Машу. – А сразу и не скажешь. Зачем ты себя уродуешь?

– Я не считаю, что уродую.

– Брось. Ты намеренно убиваешь в себе прелесть и женственность. Мне непонятно зачем. Ведь ты же куколка.

– Я прежде всего личность.

– За зелеными патлами и железками в бровях личность разглядеть так же трудно, как и за выбеленными локонами и накладными ресницами. Я не призываю тебя прихорашиваться, я хочу, чтоб ты была собой.

– И я хочу быть собой! – Марли вскочила. – Поэтому я такая. Ясно?

И унеслась в ванную.

Владимир больше не «погружался» с ними. Тема показалась ему неинтересной. Но он продолжал видеться с Машей. А как-то, когда они по привычке валялись на полу его квартиры после секса, он сказал:

– Жаль, что ты не хочешь избавиться от своего безобразия на голове и вынуть сережки из бровей.

– Это мое. Мне так нравится. Сколько можно говорить об этом?

– Нет, я не настаиваю на том, чтоб ты изменилась. Просто я хотел познакомить тебя с самым дорогим мне человеком, моей бабушкой, а в таком виде я тебя не могу ей представить.

О бабушке Владимира Маша слышала сотню раз. Бабушка являлась его кумиром. Женщина, родившаяся сразу после революции в голодающем Поволжье в многодетной крестьянской семье, она не только выжила, но преуспела. Смогла получить не только среднее, но и высшее образование. Потом еще одно. И выйти замуж за генерала-вдовца. Уже не юная, не особо красивая, смогла отвоевать своего генерала у молодых, шикарных, именитых, даже звездных – была у генерала любовница-артистка, но женился он на бабушке Владимира.

– Ей почти сто лет, – продолжил Владимир, будто Маша не знала об этом. – Она мечтает познакомиться с той, кто царит в моем сердце. Но она человек старой закалки, я не могу представить ей… ты уж извини… кикимору болотную.

– Нет так нет, – беспечно пожала плечами Маша.

Но слова Владимира ей не давали покоя. Она, Марли, царит в его сердце! И он мечтает познакомить ее с бабушкой. Значит, у него далекоидущие планы на ее счет. Вообще-то Маша о замужестве никогда не думала. Брак не привлекал ее. Ее родители вечно ругались, пока мать не сбежала. А сестра с мужем хоть и жили мирно, но так скучно, хоть вой. Марли хотелось свободы и вечного драйва… До того как она встретила Владимира. Сразу после первой ночи, проведенной вместе, она стала думать о том, как было бы здорово жить вместе. Он познакомил бы ее со всеми своими фильмами, а также с теми, о которых взахлеб рассказывал, она показала бы ему самые крутые тоннели. Она научилась бы варить борщ (совсем необычный мужчина обожал обычную еду), а он стал бы кататься с Машей на роликах. Они гоняли бы по парку, потом уплетали суп. И занимались сексом. Который оказался занятием таким увлекательным, что, если б Марли поставили перед выбором – секс или «погружение», она помешкала бы, прежде чем выбрать последнее.

После разговора с Владимиром она подолгу замирала у зеркала и смотрела на свое отражение. Кикимора? Да, пожалуй. Но со своими темно-каштановыми волнистыми волосами она чересчур смазлива. А уж если накрасится, то… Та самая куколка, с которой сравнил ее Владимир. Но она не такая! Она независимая, сильная, бесстрашная. Не Барби!

Но и не кикимора…

И Маша сходила в парикмахерскую, чтобы сделать себе короткую стрижку. Когда она предстала перед Владимиром в новом образе, он аж задохнулся от восхищения.

– Какая ты… Машенька, у тебя идеальной формы череп, кроме всего прочего. А как скулы заиграли. С тебя только картины писать. Ты просто Одри Хепберн в ее лучшие годы.

– Теперь меня можно бабушке представить?

– Конечно. Но железки тоже сними. Потом вставишь обратно.

С бабушкой они, увы, познакомиться не успели. Бабушка умерла. Но на похоронах Маша стояла рука об руку с Владимиром, и все понимали, что они пара.

Вскоре Маша переехала к нему. Но жизнь совместная оказалась не такой, как ей представлялось. Единственное, что было в ней, – это борщи. Маша научилась готовить и супы, и плов, и жаркое – все то, что любил Владимир. Он же категорически отказался «погружаться», кататься на роликах, а фильмы они редко смотрели вместе, потому что Владимир поздно приходил. При этом Маша должна была ждать его дома, а не мотаться где-то. Обычно она уже спала, когда Володя возвращался. И не вставала, чтобы накормить ужином. Но он не роптал. Володе нравилось подбираться под ее бочок, обнимать крепко и тут же засыпать в умиротворении.

Марли все реже отправлялась в экспедиции, пусть и короткие. И друзей почти всех растеряла. Жаль было только Бура. Но Владимир, узнав, что между ними были отношения (Маша сболтнула по глупости), поставил условие – перестать общаться с Буром.

Чуть больше года они прожили вместе, когда любимый предложил съездить в одно интересное место. Это так и прозвучало – одно интересное место. Маша поинтересовалась, куда именно, но Володя туманно ответил – сюрприз. И они отправились туда, не знаю куда. Ехали долго, часа три. В соседнюю область попали. И когда остановились возле руин старинной усадьбы, Владимир сказал:

– Где-то тут спрятаны сокровища.

Марли слышала эти байки много раз. Они с друзьями обшарили множество старинных зданий, подвалов и обвалившихся ходов в поисках кладов. Но ни разу не нашли что-то заслуживающее внимания. Утварь, монеты, пару не самых дорогих украшений – вот и все, что удалось отыскать.

– С чего ты взял? – стараясь сдержать разочарование, поинтересовалась Маша. Она-то думала, ее привезут к воздушному шару, попав в корзину которого она получит предложение руки и сердца.

– Я тут снимал одну старуху занятную. Мы фильм о людях голубых кровей, что отбросами стали, делали. Какая тема, а? Представь, еще сто лет назад их фамилии гремели, а сейчас они как пустой звук. Дедушки были князьями, а правнуки жестяные банки сдают за рубль. И вот старуха рассказала, что дед ее спрятал сокровища под домом, в одном из подвалов.

– Что ж она их не достала?

– Не смогла. В Великую Отечественную в дом бомба попала, видишь, как разворотило его.

– Значит, и фундамент осел. То есть разворочены, если можно так сказать, не только вершки, но и корешки.

– Но ты же сталкер, милая. Ты проходишь там, где другие не могут.

– У меня даже снаряжения с собой нет.

– Я все захватил, не волнуйся.

– Ты веришь сумасшедшей старухе? Да она придумала эту историю.

– Скорее всего, но представь, как оживит наш фильм поиск сокровищ. Я взял камеру. Так что мы в любом случае не внакладе. И заметь, оба. Ты же обожаешь лазить под землей.

Крыть было нечем, и Марли согласилась на авантюру.

Владимир, как оказалось, взял не только оборудование и камеру, но и знаменитую куртку. Светящийся Боб Марли в кадре смотрелся отлично. Подготовившись, они полезли в руины.

Часа два потребовалось, чтобы спуститься вниз. Вся работа по поиску путей, их исследованию и первопрохождению лежала на Марли. Владимир следовал за ней и снимал. Когда они углубились метров на пять-семь, стало ясно, что пути дальше нет.

– Возвращаемся, – сказала Марли.

– Но почему? Приключение только начинается.

– Ходы засыпаны.

– Давай разберем.

– Это опасно. Сдвинем одну балку, посыплются другие.

– Струсила?

Впоследствии Маша, проигрывая эту сцену сотни тысяч раз, думала, почему она не ответила утвердительно. Что в этом сложного? Сказать «да», признав свою слабость…

Но она всегда стеснялась демонстрировать слабости. И ладно перед товарищами-сталкерами, в компании которых не принято делить людей на сильных и слабых по половому признаку. Но перед любимым тоже. Поэтому Марли первой взялась разбирать завал. Водрузив камеру на выступ в стене, Володя присоединился к ней.

Они смогли пробиться через завал и углубились еще на пять метров. Казалось, перед ними открылся бездонный колодец. Но это были просто развалины старинного особняка с просторными погребами и подвалами. Пожалуй, Марли насладилась бы этим «погружением», если бы не бомба. Раз она упала на дом и разрушила его, где-то тут глубокая воронка.

Вдруг Владимир остановился и схватил Машу за руку.

– Смотри, что там! – И указал на раскуроченную стену в конце коридора. В стене зияло отверстие, а в нем…

Неужели?

Там стоял деревянный сундук! Небольшой, размером с допотопный катушечный магнитофон, Машина бабушка на такой записывала песни из «Утренней почты» и не позволяла выбрасывать ни его, ни катушки. Сундук, весь пыльный, грязный, покрытый плотной паутиной, буквально загипнотизировал Владимира.

– Это они, – прошептал он. – Графские «нычки», то есть сокровища…

– Может, да, может, нет, – остудила его пыл Маша.

– Да они, они, я чувствую! – Володя сделал несколько шагов вперед, но резко остановился, увидев дыры в полу. – Давай ты возьмешь сундук, а я тут останусь и буду снимать. Только будь осторожна.

– Нет, ты должен страховать меня. Тут все шатается, крошится, рушится. Мы сделаем связку. Обвяжем веревку вокруг туловищ. Если что, ты меня удержишь.

– Хорошо, давай.

Они сделали так, как хотела Марли. И она стала осторожно перемещаться ближе к сундуку.

– Лучше б тебе поставить камеру, – бросила она Владимиру, – и держать веревку двумя руками.

– Здесь некуда. Но ты не волнуйся, я начеку.

Но она волновалась, хотя и не подавала виду. Владимир был слишком беспечен… Или же? Ослеплен блеском сокровищ, которые, как ему казалось, были уже его. В случае, если б в сундуке оказались именно монеты и драгоценности, Владимир присвоил бы графские «нычки» и удалил бы отснятое. Он страстно желал озолотиться. И его нельзя было в этом винить. Каждый мечтает о богатстве. Но не всем жажда наживы застилает глаза…

Маша и думать не думала, что между ней и сокровищами Владимир выберет не ее. Но так оказалось. Когда она взяла сундук, раскуроченные дубовые перекрытия проломились, а любимый не сразу перехватил веревку. Упершись ногами в стену, он сначала подтянул к себе «графскую нычку», которую Марли выронила, а не утащила с собой. Но поскольку время было упущено и поднять Машу у него не хватило бы сил, Володя…

Перерезал веревку.

Вопрос стоял так: либо Маша утаскивает его за собой в бездну воронки, образовавшейся на месте взрыва бомбы, и они погибают оба, либо он дает ей умереть и остается в живых. Володя собой рисковать не стал. Схватил сундук и унес ноги. А Маша…

Маша рухнула на дно огромной ямы и потеряла сознание от боли.

Когда девушка очнулась, то, открыв глаза, увидела лишь черноту. Вязкую, как гудрон. Однажды в раннем детстве Маша забралась с ребятами из своего двора на стройку. Все ребята были старше, лет по десять-тринадцать, тогда как ей едва исполнилось семь. И кто-то из компании макнул ее в бочку с гудроном. Маша помнила, как увязало ее лицо в черноте, как ей казалось, что чернота засосет ее через пару минут целиком. К счастью, ребята одумались, вытащили девчонку из бочки, кое-как оттерли ее и проводили до дома, умоляя никому из взрослых не рассказывать о случившемся. Она и не рассказала. Мало ли что бывает во время детских игр. И страх перед чернотой забылся. Но воскрес, когда Маша очнулась на дне воронки.

Она закричала:

– Володя! Помоги!

Но ни единого звука в ответ не услышала.

Маша потянулась к поясу, на нем она всегда крепила фонарь и нож. Но фонарь разбился, а нож ей ничем не мог помочь. Она пошевелилась и закричала вновь, уже от боли. Одна нога точно сломана, причем в двух местах. Еще кисть. И, возможно, ребра.

– Вова! – завопила что есть силы Маша. – Где ты? Неужели ты бросил меня?

Но ответ был очевиден. Бросил. Нет, Маша не сомневалась в том, что, если б ее спасение требовало небольших усилий, Владимир бы ее спас. Но тут другая история. Требовалось рискнуть собой…

Рискнуть собой человеку, который перерезал веревку, что угрожала утащить его в яму.

Марли сдалась не сразу. Она пыталась перемещаться, чтобы отыскать выход. Ей думалось, что под этим особняком могли быть подземные ходы и если она найдет какой-нибудь, то выберется на поверхность. Но куда бы она ни ползла, везде натыкалась на препятствия: земляные или каменные. А боль все разрасталась…

Выбившись из сил, Маша упала на спину и стала ждать смерти. Но смерть не шла. Как и беспамятство. Ни боль, ни потеря крови не вызвали повторную потерю сознания. Шок держал девушку в напряжении. А темнота в страхе. Спасибо балке, которая рухнула на голову. Благодаря ей Маша смогла провалиться в блаженное беспамятство.

И очнулась уже в больнице. У ее кровати сидел мужчина. И это был не Владимир, а Бур. Он нашел Машу и вытащил. Причем один, потому что спешил ее спасти, а все, кого он позвал на подмогу, прибыли на место слишком поздно. Как рассказал Маше товарищ, Володя позвонил, сообщил, что они попали в передрягу, но он смог выбраться, а его любимая нет. Сам он здорово пострадал, и его везут в больницу, но если Бур может, то пусть попробует отыскать Марли. Вернее, ее останки. Если не выйдет, пусть звонит в полицию, потому что Володя будет в реанимации и не сможет сделать этого сам.

– Все это так странно, – качал головой Бур. – Если он вызывал «Скорую», почему не позвонил в МЧС? За твои поиски должны были взяться сразу. Ты могла от потери крови умереть. Когда я тебя нашел, ты едва дышала.

– Он бросил меня подыхать, Бур, – сдавленно проговорила Маша. – Думал, что я уже разбилась. И стал спасать свою шкуру. Когда выбирался, наверняка поранился. Но не так сильно, чтоб в реанимацию попасть. Головушку разбил или лапку повредил и поехал в больничку. А там вдруг вспомнил обо мне. И набрал тебя.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24