Ольга Видова.

Феномен Назарбаева



скачать книгу бесплатно

Ради достижения цели по принципу: «Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть» – люди шли на лишения, бытовые неудобства. Но многие приезжали на стройку и для того, чтобы просто выжить.

В марте 1958 года, когда Нурсултану Назарбаеву было восемнадцать лет, Центральный Комитет Компартии Казахстана принял постановление об очередной грандиозной стройке, а Центральный Комитет ВЛКСМ объявил Казахстанскую Магнитку Всесоюзной ударной стройкой.

Как-то прочитал Нурсултан в газете «Ленинская смена» о комсомольском наборе в Темиртауское ФЗУ, готовящее металлургов. И учиться там нужно только один год, и полное государственное обеспечение гарантируется (отцу не надо тратиться на обучение). Показал эту заметку отцу. И тот, поняв, что уже не удержать сына, пожелавшего плыть на волнах новой, неведомой ему ранее жизни, вздохнув, отпустил его. Перед тем как уехать, Нурсултан, зная о финансовых проблемах семьи, три месяца зарабатывал деньги. А осенью 1958 года, получив в райкоме комсомольскую путевку, уехал в Темиртау.

Начиналась новая жизнь. Первые впечатления об этом городе были удручающи для юноши, только начинавшего постигать жизнь: маленький расчищенный клочок посреди огромной строительной площадки. Краны, траншеи, котлованы, груды щебня, песка, горы строительного мусора, палатки, бездорожье. В те дни строились первая доменная печь и электроцентраль. Руководство республики, озабоченное подготовкой местных кадров для будущего комбината, в спешном порядке подбирало юношей коренной национальности для учебы в крупнейших металлургических центрах страны. Часть ребят направили на Урал, на северные заводы, а группу Назарбаева отправили на Украину, в Днепродзержинск.

В ноябре 1958 года Нурсултан Назарбаев вместе со своими сверстниками прибыл на место назначения – в техническое училище № 8 г. Днепродзержинска. После дальней дороги, ярких впечатлений, связанных с передвижением по огромной стране, приходилось трудиться в непривычных для него условиях. Главное испытание их ждало на заводе. Ребята, дети потомственных животноводов, все время находившиеся на свежем воздухе, вдруг оказались в закрытом помещении среди грохота, огненных искр, сыплющихся, казалось, на головы; «расплавленный чугун течет как вода в арыке – подойти страшно». Мысль о том, что в этом аду придется провести всю жизнь, выбивала из колеи. Спустя несколько дней кое-кто из прибывших ребят запросился домой.

Нурсултан представлял, что о них могли говорить на заводе. Его смущали и шокировали слухи о «неполноценности» казахской молодежи, которая якобы не может выдерживать высокую температуру у печи. Можно было по-разному реагировать на реплики. Но именно они же стали и мощным стимулом его «самолюбивых устремлений». Чувство собственного достоинства побудило юношу к таким поступкам и делам, благодаря которым он по-своему заставил уважать как самого себя, так и казахский народ, который он представлял. Да, до сих пор он не видел заводов-гигантов, да, кроме Казахстана, он еще нигде и не был.

Но жизнь только начиналась, а интересы молодых независимо от национальности, от происхождения были общими. И вот на этом-то Нурсултан Назарбаев и сумел показать и утвердить в глазах нового коллектива и себя, и свой народ.

Спустя много лет он с удовольствием вспоминает: «В те годы особой популярностью в Днепродзержинске пользовалась вольная борьба… Пришли как-то в спортзал и мы, просто так, посмотреть. А когда увидели возившихся на борцовском ковре ребят, сразу сообразили, что вольная борьба – это наша родная «казакша-курес», с которой знаком каждый мальчишка в любом ауле… И когда белобрысый, ладно скроенный крепыш предложил помериться силой, я без раздумий разделся и вышел на ковер. Видок у меня, прямо скажем, был далек от спортивного: вместо трико – обычная майка и длинные «семейные» трусы. Весь спортзал буквально покатился со смеху. А мне хоть бы что. С ходу провел свою любимую «подсечку», которой терпеливо учил меня отец. Смех поутих, зато громко под сводами зала зазвучал азартный, подбадривающий клич моих земляков. Соперник, огорченный первой промашкой, «завелся», стал горячиться. Вот тут-то я его поймал уже основательно: мгновенный бросок через бедро, и обе лопатки звонко припечатались к брезенту ковра».

Его не смущало, как он выглядел, главное – была сила и смелость духа. Нурсултану было 18 лет, тот возрастной период, когда огромную роль играет авторитет силы. Не случайно старостой группы, в которой он учился, был Агабек Рыспанов, бывший вор, отличавшийся хорошим физическим развитием, чем вызывал у окружающих «животный страх». Он был и единственным, кто хорошо одевался: все знали, откуда у него вещи, но помалкивали. В училище многие ребята заискивали перед ним…

Но не Назарбаев. Он был физически достаточно сильным, чтобы не уступать Рыспанову. К тому же обладал и умом, и знаниями, которых у того не было. Кроме того, Нурсултан Назарбаев совершенно свободно говорил по-русски, учился на «отлично», поэтому и держался юноша очень уверенно. Все это в совокупности произвело сильное впечатление на ребят, и они начали искать защиты у Назарбаева, избрав его затем старостой группы. Из неформального лидера он таким образом перешел в формальные, и Рыспанов стал во многом подражать ему. В результате он в дальнейшем окончил Днепропетровский технологический институт, работал начальником смены, «оказался непревзойденным знатоком технологии, ну а трудолюбием своим едва ли не в смятение приводил своих коллег и подчиненных».

Так воспитывалось целое поколение мальчишек, а позже юношей. На примере Рыспанова Назарбаев уже тогда понял: нельзя делить людей на плохих и хороших, вешать ярлыки. Все это относительно. Главное то, какими идеалами они руководствуются в своей жизни. «Живем мы среди тех людей, которых чаще всего выбирать не приходится. Ведь если подумать, даже друзей мы не выбираем, а сходимся с ними по каким-то потаенным жизненным тропам». Так и произошло с Агабеком Рыспановым, который стал Назарбаеву близким другом. Крепко подружился он и с украинским парнем Миколой Литошко, для родителей которого Назарбаев стал как бы вторым сыном. Он так любил эту приветливую семью, что даже собирался жениться на сестре своего друга Наташе. Часто так бывает, что любовь к другу распространяется на всех членов семьи.

Нурсултан достаточно быстро адаптировался в новой жизни. Он привык к цеху, его не пугали грохот, огонь, жар расплавленного металла. Все это становилось будничным делом.

Из училища он вышел с восьмым разрядом, высшим был десятый.

На выпускном вечере один из старых мастеров, прощаясь с полюбившимися ему ребятами из Казахстана, стал шутя предсказывать каждому из них будущее. «Ты, – сказал он одному, – до начальника цеха дорастешь, ты, пожалуй, до директора, а вот ты, – и мастер ласково взглянул на умное лицо симпатичного паренька, – во главе правительства станешь». Тут все начали смеяться, мало кому верилось в такое предсказание, да и не заглядывала молодежь так далеко в свою будущую жизнь, слишком кипучей была настоящая. Позже мастер будет гордиться тем, что в юном Назарбаеве разглядел черты будущего главы государства.

Между тем в Казахстане развертывались огромные стройки, и ребята с интересом узнавали все новое о своей родине. «Надо сказать, в Днепродзержинске мы каждое сообщение о строительстве Казахстанской Магнитки воспринимали и с радостью, и с тревогой: успеем ли к пуску комбината? Сможем ли поднять на своих плечах эту громадину? Вот такое было ответственное настроение». О Темиртау писали много, причем в возвышенных тонах. Журналисты не жалели красок, рассказывая о героях строительства новой, крупнейшей в стране базы черной металлургии. И везде особо подчеркивалось, что комбинат – Всесоюзная комсомольско-молодежная стройка. Надо ли говорить, как возбуждающе действовали на ребят эти слова, какую гордость и энтузиазм они испытывали от сознания своей причастности к всенародному делу!

И вдруг в первых числах августа 1959 года по заводу поползли нелепые, страшные слухи. Будто не все спокойно в Темиртау, будто ввели в город войска, есть убитые и раненые, а стройка прекратилась. Это известие свалилось на казахстанских ребят как снег на голову. Сначала и верить не хотели, тем более газеты об этом помалкивали. И только тот факт, что о Казахстанской Магнитке вообще перестали писать, косвенно подтверждал справедливость людской молвы. А слухи обрастали все новыми и новыми подробностями. «Помню, одну из них рассказал под большим секретом рабочий нашего цеха, редкий в те годы владелец лампового радиоприемника. Он случайно поймал передачу радиостанции «Голос Америки». Но истина о трагедии стала нам известна только тогда, когда, закончив учебу и получив специальность, мы вернулись в республику».

Заметим, что Назарбаев учился в Днепродзержинске, в котором родился и жил в свое время Л. И. Брежнев, будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС. Вернулся же Нурсултан в Темиртау уже после известных событий, когда Брежнев, будучи еще секретарем ЦК КПСС, прилетал из Москвы улаживать конфликт с рабочими. Сведения об этом событии Назарбаев черпает из народных источников: «Тогда, летом 59-го, стихийно и мощно вырвалось наружу долго сдерживаемое народное недовольство. Приехавшая со всей страны молодежь столкнулась с типичными методами работы командно-административной системы, для которой обычные человеческие нужды и заботы практически ничего не значили».

Ударными темпами возводились корпуса цехов, домны и мартены, а люди ютились в палатках, в наспех сколоченных бараках. Зачастую на всех не хватало спецовок. Особенно выматывали душу перебои с водой, а уж о продуктах и говорить нечего. А тут еще пошел слух, что на базе ОРСа сгноили и закопали в землю большое количество мяса, сибирских пельменей, фруктов. К тому же начались перебои с бетоном, другими строительными материалами, а вынужденные простои оплачивались из рабочего кармана. Тысячные толпы рабочих собрались, чтобы выяснить отношения с начальством. Но никто с ними и разговаривать не пожелал. Тогда они решили по-своему восстановить справедливость: полетели замки с продуктовых магазинов, люди стали «запасаться» овощами, картошкой. Кое-кто добрался и до водки. Под шумок предприимчивые людишки потащили тюки с промтоварами.

Это событие незамедлительно стало известно высшему руководству страны, и последовала мгновенная реакция. Было установлено, что организация быта строителей комбината была никудышной. Динмухамед Кунаев признавался, что на декабрьском Пленуме ЦК КПСС Н. С. Хрущев критиковал за это его и первого секретаря КПК Беляева. «Рабочие не вышли на работу, – писал Д. Кунаев в книге «О моем времени», – и по городу прокатилась волна массовых беспорядков… Беляев почему-то не придал значения этим событиям. Туда для наведения порядка прилетел из Москвы секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, я сопровождал его. Мне понравилась решительность Брежнева в те дни. Безбоязненно он появлялся среди групп зачинщиков беспорядков и разговаривал с ними спокойно, но и довольно сурово. Люди невольно подтягивались, крики и гам стихали, и можно было вести разговор в спокойных тонах». Тогда-то Кунаев и проникся глубочайшим уважением к Брежневу, к его личным качествам. На всю жизнь он сохранил уважение к этому властному и уверенному в себе человеку, с которым познакомился в трудный и ответственный момент своей жизни. Он увидел в Брежневе такие человеческие черты, которые были свойственны и ему самому, и это определило их отношения на всю жизнь.

В январе 1960 года состоялся Пленум ЦК КПК с участием Брежнева, на котором Беляев был освобожден от должности. Первым секретарем ЦК КПК единогласно был избран Динмухамед Кунаев. Он был третьим избранным секретарем из коренного населения. За исключением двух, все остальные секретари были приезжими. Что бы там ни говорили сегодня, но ответственность руководящего состава страны за порученное им дело была очень высока. Партия поступала очень жестко по отношению к своим кадрам. Сразу же после происшествия в Темиртау были исключены из партии и сняты с работы первый секретарь Карагандинского обкома партии Исаев и директор «Казметаллургстроя» Вишневский. Даже исход с Беляевым, политиком крупной величины, нетрудно было предугадать.

А жизнь тем временем постепенно входила в свою колею. К моменту приезда стажеров доменная печь еще не работала. Назарбаеву пришлось спешно освоить профессию бетонщика, принимать большой бетон на фундаменты металлургических агрегатов. Работа шла посменно, бетон нужно было укладывать только горячим. «Улучшились» и условия жизни: из сырого грязного подвала их перевели в неотапливаемое общежитие. В короткие часы отдыха отогревались по двое на панцирных койках, накрывшись матрацами. Брезентовую спецовку оставляли на морозе, потому что заледеневшей ее легче было надевать.

На собственном опыте убедился Назарбаев и в том, что на любой «стройке века» работали не только энтузиасты, комсомольцы, но и осужденные. Они держались обособленно, живя по своим неписаным законам. Нурсултан Назарбаев, столкнувшись с этим явлением, не мог не отметить, что эти люди лояльно относились к молодому поколению и в свои уже сложившиеся взаимоотношения комсомольцев не втягивали.

Бетонные работы не каждому по плечу, но они сделали Нурсултана более выносливым, здоровым и сильным. И вот, наконец, приходит день, когда можно занять свое место чугунолитейщика плавильной машины. Можно представить радость Назарбаева, когда 3 июля 1960 года пустили доменную печь – единственную тогда в Средней Азии и Казахстане. «Эта дата, – вспоминал он много позже, – и вошла в историю как день рождения Казахстанской Магнитки – Карагандинского металлургического комбината».

Но отгремели торжественные марши, митинги, речи-рапорты, и тысячи людей, собранные со всех концов страны, окунулись в обычную жизнь. Скажем прямо – в жизнь безрадостную. Страна еще не научилась заботиться о бытовых условиях конкретного человека. И нужно было иметь колоссальной мощности здоровье, чтобы выдержать такую жизнь. Жилой поселок находился в стороне, и никто не подумал, как доставлять молодых людей на работу. Ежедневно часа два уходило только на дорогу. В общежитии холодно, поэтому недосыпали, но держались за счет своей молодости. Не было элементарных условий для проведения досуга. Главное «развлечение» – массовые драки: Днепропетровск – на Одессу, Свердловск – на Череповец, Гомель – еще на кого-то. Убийства, другие тяжелые ЧП – каждый день.

Такие «университеты» обычно не проходят бесследно. Но что же давало заряд бодрости и сил? В ком видели Назарбаев и его сверстники опору, образец для подражания? В первую очередь в том, что учили их уму-разуму старшие товарищи, Люди с большой буквы. Делали они это ненавязчиво, никаких нравоучений типа «что такое хорошо, а что такое плохо» не читали. Так, пробурчат что-нибудь одобрительное, если заслужил, а все остальное молча – собственным примером показывали.

Назарбаев вошел в бригаду Бориса Яговитова четвертым горновым. Спустя годы он с нежностью вспоминает о своем наставнике. «Никогда не забуду Бориса Васильевича Яговитова… Если меня спрашивают, что такое, по моему мнению, настоящий большевик, я всегда его вспоминаю. Его пример отношения к жизни, преданность своему делу и побудили меня вступить в партию. Он мне и рекомендацию дал. Вступал я в партию с полным убеждением, что эта организация несет людям справедливость, представляет собой силу, противостоящую лжи и порокам». Был Б. В. Яговитов, казалось бы, человеком не слишком образованным (всего четыре класса образования), а знал металлургический процесс лучше многих инженеров. На глаз, по одному виду вытекающего металла с поражающей всех точностью мог определить его химический состав. Когда кто-то из ребят пасовал, он подбадривал: «Это пройдет, станешь ты металлургом!»

Конечно, при всех своих лучших человеческих качествах наставники не были идеальными людьми. Как и другие рабочие, они не представляли себе жизни без «расслабления», своеобразной психологической разгрузки. Было, например, традицией: первая зарплата – первое посвящение. Какой в те годы город без базара, а базар без пивной? «Настал и мой черед, – вспоминает Назарбаев, – с первого аванса вести всю бригаду в пивную». Хоть и исполнилось ему тогда уже двадцать лет, но к вину он не прикасался. В деревне, при отце, такая мысль и в голову не могла прийти, в училище подобных традиций тоже не существовало.

«Возле пивной разговор короткий:

– Ступай, возьми.

– Сколько? – спрашиваю.

– Восемь бутылок. Денег добавить?

– Сам возьму».

Сходил он в магазин, принес восемь бутылок водки. Взяли граненые стаканы, по кружке пива. Когда все уже хорошо выпили, стали Нурсултана подначивать: «Ну, что же ты, такой здоровый, а стоишь смотришь? Надо ведь когда-то начинать». Налили полстакана. Он, как и все, выпил залпом и запил кружкой пива. И все, отключился. Проснулся на широкой кровати с белыми простынями, под головой огромная пуховая подушка. Выяснил, что оказался в доме у Яговитова, а проспал ровно сутки. Хозяйка, Марья Васильевна, внесла в комнату огромную миску домашних пельменей, Борис Васильевич вытащил бутылку водки. «Я тебя, парень, понял, заставлять не буду. Но вот маленькую я тебе рекомендую выпить». «Так из нас и делали металлургов», – вспоминает Назарбаев.

Нурсултан Назарбаев был настолько чист и здоров физически, что все наносное, негативное не прилипало к нему. Он прошел через мальчишеские драки, через грубую мужскую среду с ее ругательствами, и ничто это не задержалось в нем надолго. Бытует мнение, что для того, чтобы ребенок стал нормальным человеком, не обязательно его оберегать от негативного воздействия среды. Надо, чтобы он выработал иммунитет.

В этом отношении ему помогал и дух эпохи: он был таков, что все вокруг вынуждало стремиться к новым и новым вершинам, в зависимости от того, как их понимал тот или иной человек.

На комбинате существовало правило: все, даже малые достижения рабочего человека попадали на страницы газеты «Темиртауский рабочий». И это было своеобразным стимулом состязательности, роста личности.

В газете от 25 октября 1962 года, например, рассказывалось о том, что второй горновой Мансур Абдрахманов стал старшим горновым, а другие вторые горновые – Нурсултан Назарбаев и Кабидолла Саркенов – без отрыва от производства учатся в Темиртауском филиале Карагандинского политехнического института.

В газетах начали появляться фотографии Нурсултана, о нем пишут, прославляя его труд. «И таких замечательных людей, как горновые Казахстанской Магнитки Нурсултан Назарбаев и Кабидолла Саркенов, в Темиртау много!»

А у них была мечта – стать металлургами. И вот – прославленный Магнитогорский металлургический комбинат, первые уроки у огнедышащих домен, помощь новых друзей, первая самостоятельная плавка.

С отличными знаниями и навыками они возвращались в Темиртау. Сразу же встали на свою первую в жизни самостоятельную вахту металлургов. Домны родного брата Магнитогорска – Карагандинского металлургического завода – стали для них настоящей школой рабочей закалки.

После окончания заводского втуза Нурсултан Назарбаев стал работать газовщиком домны. Его избирают членом ЦК ВЛКСМ, а это огромные общественные нагрузки. Совмещать тяжелый физический труд с общественной работой было нелегко. Но сильному, выносливому юноше все это не казалось изнурительным. Спустя годы Нурсултан Назарбаев со смешанным чувством гордости за себя и сочувствием к отцу вспоминает и очень остро переживает эту страницу жизни. «Я стал зарабатывать в месяц четыре с половиной тысячи рублей. По тем временам, да еще для двадцатилетнего парня – зарплата почти фантастическая!» По две тысячи отсылал отцу. Потом, когда Нурсултан узнал, что тот все до копейки тратил на внуков, а не на себя, у него комок к горлу подкатил – ведь там-то, в деревне, по-прежнему влачили нищенское существование. Зато когда отец первый раз от сына получил перевод, всю деревню собрал: смотрите, Султан мой работать начал, деньги зарабатывать! Ну а уж когда он стал ударником коммунистического труда и его фотография в «Казахстанской правде» появилась (а он на ней еще и в шляпе был!), то отец устроил настоящий пир на все село.

На производстве до механизации и автоматизации труда было еще очень далеко. Работали вручную. Что такое труд горнового? Это тяжелый лом, чтобы скрап разбить, да широкая лопата, чтобы его вытащить. А там, внутри, ад, температура около 2000 градусов. Да еще газ, пыль. Нагрузка страшная. Режим выпуска металла не оставляет возможности ни жаловаться, ни передохнуть – на себя надейся. Сноровки еще не хватает, поэтому металл часто застывал, авария за аварией. Приходилось в асбестовых халатах лезть прямо в пламя, чтобы вытащить поломавшееся оборудование. За смену выпивали по полведра соленой воды, столько же выходило потом. Ребята все время разморенные, мышцы отдыхать не успевают, у многих кровь из носа идет – не все физически одинаково крепки. Некоторые не выдерживали, уезжать начали.

Запомнился Нурсултану приезд отца, решившего посмотреть, как и где трудится его сын. «Решил он пойти со мной в ночную смену, а она, как назло, совпала с большой аварией. Посмотрел он на все это, а наутро стал меня уговаривать: «Что же ты себя так мучаешь? Я сиротой в три года остался, но такого ада не видел. Брось все!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении