Ольга Юречко.

Донатас Банионис. Волны Океана Соляриса



скачать книгу бесплатно

Кто я таков? Что в мире зависит от меня? Способен ли любить, различать ложное и истинное? Как-то на вопрос: «Что вы познали, прожив 83 года?» Луис Бунюэль ответил, что он отдал бы жизнь за человека, который ищет истину, и убил бы того, кто поверил бы, что он ее обрел. Можно не согласиться в чем-то с этим утверждением, кто-то же верит, но изменится ли мир в лучшую сторону после обретения человеком истины, если другим она, бывает, и не нужна?

В философских словарях об истине говорится как о соответствии наших знаний действительности. В искусстве и в человеческом мире истина соотносится со стремлением человека к красоте, добру и совершенству. Вряд ли мы можем радоваться истинности того, что Земля вращается вокруг своей оси или того, что мир состоит из противоположностей. Чему сорадуется человек, или, как сказано в Первом послании апостола Павла к коринфянам, сорадуется любовь? В фильме Андрея Тарковского «Андрей Рублев» произносится это послание.

«…Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так, что могу и горы переставлять, а не имею любви – то я ничто… Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине…»

В самые жестокие времена бывает, что и один в поле воин. «Русские люди уверовали в свою силу, в свое окончательное освобождение. Вот эту веру, это приближение перемен выразил в своем творчестве Рублев. Он прозрел утро в самый темный час ночи», – писал Андрей Тарковский о Рублеве.

На Западе в домах католиков и протестантов можно увидеть русские иконы. В чем причина? Только ли в моде на русское?


…Ответное письмо от Донатаса я не ждала. Но оно пришло. Не сразу распечатала конверт. Положила на стол и долго на него смотрела. Потом открыла. В нем слова благодарности за письмо и фотографии и снова пожелание: «Будьте счастливы!»

И вы будьте счастливы!

…Начался учебный год. Традиционно в Международный день туризма меня попросили провести в школе мероприятие. Я рассказала о своих путешествиях: путь Наполеона от Парижа до Москвы, поля сражений Первой и Второй мировых войн, Лувр, остатки Берлинской стены, дом Коха в Шенгене, Старый город в Варшаве, руины Гольшанского замка в Западной Беларуси… Столько пройдено, увидено, и все это связано с историей и искусством.

В дороге всякое случается. И на эту тему можно было рассказать не одну историю. Под Варшавой у меня сломался велосипед. Пересесть в машину сопровождения я отказалась. Группа поехала дальше, а я с польскими друзьями на их машине отправилась в город. Купила новое колесо и вернулась на злополучное место поломки. Двадцать шесть километров проехала, радуясь тому, что мне своевременно помогли в этой ситуации. Если замахнулась на весь пробег от Парижа до Москвы, нужно пройти каждый сантиметр этого пути.

…Благодаря путешествиям свои уроки я наполнила образностью и теми эмоциями, которые так важны в преподавании художественной культуры.

Что я могла пожелать детям? Любите жизнь! Замечайте красоту! Цените ее! Расширяйте свой кругозор! Дерзайте!

…Постепенно жизнь входила в свою колею. После летних каникул, минимум неделю, ученики на уроках неусидчивы, рассеянны. Хочется сказать им: «Ну ладно, уроков не будет. Идите гуляйте!» И себя помню в таком возрасте. Порадуешься 1 сентября встрече с одноклассниками, а потом хандришь оттого, что лето прошло и нужно снова привыкать к школе.

Достаю из альбома фотографии. Всматриваюсь в прошлое. Детских фотографий в альбоме немного. В те времена у нас и фотоаппарата-то не было. В основном снимки постановочные, сделанные в фотоателье или фотоаппаратом, взятым у соседей. Если бы не эти фотографии, многое бы исчезло из памяти.

Максимке шесть лет. Сереже четыре. Летний день. Дети носятся по берегу озера. Забрались на пни от каких-то деревьев. Машут мне руками. Снимаю. Что они крикнули мне в то мгновение, я уже никогда не вспомню. Но этот снимок – момент запечатленной истины. Дети всегда больше, чем ты сам, дороже всего на свете, если им хорошо, ты счастлива вдвойне.

О своем детстве я вспоминаю. Оно прошло на Дальнем Востоке, в городе, расположенном в удивительном по красоте месте, среди лесистых сопок тайги, на берегах горной речки. Наша семья тогда жила в двухэтажном каменном угловом доме. С одной и с другой его сторон были улицы, рядом с домом железная дорога. Поезда мчались на восток, запад, по ночам будили гудками, и уснуть никак не получалось. Со временем к звуку гудков и стучащих колес вагонов привыкли, было в этом монотонном звучании что-то успокаивающее. Квартира, в которой мы жили, находилась на втором этаже, рядом с лестницей, ведущей на чердак. Чердачный люк не закрывался, и, поднимаясь на второй этаж к своей квартире, я часто с опаской посматривала на чернеющий квадрат чердачного проема. Подтянувшись к чердачному окну, можно было попасть на крышу дома.

Темнеет. Проверив все закутки этой таинственной территории и не обнаружив присутствия посторонних людей, я легко забираюсь на крышу. Запрокинув голову, смотрю в небо. Нахожу созвездия Большой и Малой Медведицы и самые яркие звезды летних созвездий – Альтаир, Бегу, Денеб… Звездная красота притягивает к себе, возникает чувство беспокойства и одиночества, желание понять, что же там происходит в Космосе, для чего существуют звезды.

Еще и еще фотографии: люди, события… встреча с человеком, изменившим когда-то мой внутренний мир. И пусть в шестнадцать лет я не осознавала этого, «Солярис» расширил границы моего познания. Память высвечивает воспоминания у дома Донатаса, запечатленные в этих словах. «Сижу у дома час, а может, более на камне, во дворе. Молчат подъезды, двери на затворе, и чей-то виден силуэт в окне. Что я скажу? Слова лишь корка мыслей, под ней, внутри, вселенная и грусть. Тот Океан, что называют жизнью, который переплыть одна боюсь…»

Придумала себе, жизнь – океан. Так, образное сравнение. Что бояться? Все равно нужно плыть. Кому-то в одиночку. А хочется разделить свои радости с людьми, получить поддержку в случае неудачи и просто знать, что рядом с тобой есть человек, который тебя понимает.


…Приближался самый удивительный праздник. Запах елки, мандаринов, блестящие елочные игрушки, иллюминация улиц напоминают о счастливых в детстве мгновениях ожидания сказки. Нужно поздравить детей, купить подарки. Подумала, может быть, поздравить и Донатаса? Ведь на добрые слова люди не обижаются. Покупаю коробку конфет, открытки, два шарфа для него и для женщины, о которой я помнила с той встречи с Донатасом. Я не сомневалась в том, что она рядом с ним. Аккуратно все это упаковываю, подписываю адрес и отправляю в путешествие в другую страну: «С Новым годом! Здоровья, бодрости, чудесного праздника, всего вам самого доброго!»

…Поздравительную открытку с Рождеством и второе письмо Донатаса я храню в альбоме с фотографиями. Столько в нем для меня важного: благодарность за подарки, желание связаться по телефону: «…У нас праздники, заботы, голова все время занята очень неотложными делами… Так, вообще, у меня ничего нового. Живу, пока здоровье нормальное. Может, Господь Бог еще даст возможность с вами встретиться? Мне трудно писать по-русски. Лучше поговорить по телефону. А пока напишите, как вы живете, что делается, какие планы?..»

Я ничего не понимаю. Как такое может быть? Пишу в ответ: БЕРЕГИТЕ СЕБЯ, МОЙ НОМЕР ТЕЛЕФОНА…

Одержимость ожиданием звонка… Телефон молчит. Проходит время, и начинаешь беспокоиться. Мое письмо не дошло или что-то случилось? Да нет же. Если б что случилось – тут же бы объявили в новостях. Делать ему нечего, как только звонить какой-то поклоннице. Я ведь, несмотря на его ответ, и не верила в возможность общения с ним. Слишком это невероятно.

…Услышав голос с акцентом, я чуть не уронила трубку телефона. Звонил Донатас. Разговор был не долгий и не короткий. Он шутил, я что-то рассказала о своей работе, поинтересовалась его здоровьем.

– Пока не жалуюсь. Приезжайте погостить на неделю. Я один. У меня и комната есть для гостей.

Мы договорились, что созвонимся. И я пообещала приехать. Если бы кто-нибудь в тот момент увидел меня, скорее всего, подумал бы, что с головой-то у меня не в порядке. Я носилась по всей квартире и прыгала от радости. Жив, здоров! НЕ ЗАБЫЛ. Успокоившись, присела на диван, и до меня наконец-то дошло, от кого был звонок и что тут понять что-либо совершенно невозможно. Не очень-то я важная особа. Я бы тут же, не раздумывая, поехала к нему, но не было визы.

…В Вильнюсе, в советские времена, я побывала дважды. Это было время моего студенчества, учебы в Минске. Камерный, уютный город с историческими памятниками, церквями, костелами. Такая духовность чувствуется в нем. В памяти остались воспоминания о костелах Святой Анны, Петра и Павла, о Королевской башне на Замковой горе, о маленькой часовне над Воротами Зари. Странным образом однажды эти воспоминания, оставшиеся в глубинах подсознания, преобразились в сон. Я искала ту часовню, блуждая по улицам города. Поднималась на холмы, спускалась с них. Проснулась. Всего лишь сон.

…История развивалась по своим законам, и «парад суверенитетов» завершил процесс размежевания наций, образования независимых государств. Я оказалась в другом государстве, не отрекаясь от прошлого и от всего того, что называется твоими корнями. Это корни земли и неба. Земля-родина дает силы, наполняет энергией, небо одухотворяет. В молодости я прикоснулась к небу. Совершила семнадцать прыжков на парашюте. Кого-то эта цифра не очень-то впечатлит, но для меня каждый из этих прыжков был преодолением страха высоты, мгновением, приближающим к звездам. Названия созвездий и самых ярких звезд неба я узнала, когда мне было, кажется, лет четырнадцать. Узнала из учебника по астрономии. Я нашла его в школе, в макулатуре. Читала, пропуская информацию, связанную с математическими расчетами. Галактики-туманности, Млечный Путь, планеты, Солнце, кометы и астероиды… метеориты… Со временем стала различать узоры созвездий, изучая карту звездного неба. Потом я подарила ее одному астроному-любителю. Жаль было отдавать, но ему она была нужнее. Конечно, путешествие по звездному небу – необязательное занятие, и без этих знаний можно жить, а… остановиться трудно – интересно. «…Наша звездная система движется по направлению к созвездию Лиры и Геркулеса со скоростью 20 км/с.

…По отношению к другим звездам… туманность Андромеды – одна из ближайших к нам галактик… свет ее достигает нас почти через миллион лет». Эта информация из того самого учебника астрономии, который я сберегла. И сегодня могу открыть его, прочитать то, что читала очень давно, в другой жизни. В новом же учебнике данные о расстоянии до туманности Андромеды уже другие: «Мы знаем теперь, что расстояние до нее 2 млн световых лет».

…Гаснет ночью свет в окнах домов, и ты выходишь из дома на улицу, смотришь в небо. Звезды поглощают, гипнотизируют, втягивают в водоворот мыслей, возникающих как бы ниоткуда. Мыслей, от которых становится тревожно. Потому что эти миллиарды горящих в холодном пространстве звезд «переживут» тебя. И не это страшно, а то, что «переживут» всех, кого ты любишь. «Мы распяты на циферблате часов», – сказал Ежи Лец. Могу лишь догадываться, под влиянием какого настроения он так образно выразил свое понимание Преходящего.


…Если взглянуть на меня со стороны, то, наверное, можно сказать: «Белая ворона». По утрам и вечерам бегаю на какие-то зарядки, на работу на велосипеде мотаюсь в город, не расставаясь с велосипедом до появления сильных морозов, да еще по Европе летом путешествую.

– Съездила бы в санаторий. Нашла бы себе кого-нибудь и жила как все, – намекали окружающие.

– Что я там буду делать? Флиртовать не умею и не хочу. Скучно.

– А не скучно годами одной быть? – Я привыкла.

– Ну и зря. Жизнь проходит.

– Почему зря? У каждого свои интересы. Мне нравится путешествовать.

Без путешествий я уже не представляла своих отпусков. Впечатлений хватало надолго. Встречи с друзьями, страны, дороги… и все же всегда хотелось вернуться домой в привычный и понятный мир, где все для тебя дорого.

Финансовый вопрос тоже, по-видимому, не давал покоя наблюдателям чужой жизни.

– Откуда деньги на поездки?

– Приходите в гости и увидите, как живу. В квартире скромная обстановка, а вся моя одежда помещается в спортивную сумку. Думаю, понятно.

Для себя я решила: «К чему мне покупать вещи, без которых можно прожить, а потом сидеть среди этих вещей и думать о том, что ничего в жизни так и не увидела».

Глава 2

…Учебный год завершен. Я ухожу в отпуск. Из Германии пришло приглашение на велопробег, и я получила визу. Виза была бесплатная, и просто воспользоваться ею, чтобы попасть в Европу в обход велопробега, я не рискнула. На следующий год приглашение могли и не выслать. Огорчило то, что срок визы сократили с месяца до трех недель и открыли ее числом за три дня до начала велопробега.

…В сервисе я отремонтировала свой велосипед. Прополола у дома огород, а за котом Нео попросила присмотреть соседку. Оставила ей деньги для него на питание, продукты. Позвонила детям: «Уезжаю на три недели. Буду скучать». Стало грустно. Без Максима и Сережи – все радости наполовину.

Возвращаюсь мыслями в прошлое. Мы вместе. В Париже. На самой высокой точке города, у собора Сакре-Кёр. Париж как на ладони. Видны его архитектурные доминанты: башни – Эйфелева и Монпарнас, небоскребы Дефанс… Изумление! Город отсюда просматривается на десятки километров. Сердце Парижа – остров Сите. По форме он напоминает кораблик. Кораблик изображен и в гербе города. Музеи, театры, площади, парки, соборы, элитные, студенческие, китайские, арабские… кварталы, у каждого из двадцати округов Парижа свои характеристики-достопримечательности, а мне захотелось тогда увидеть места, знакомые по фильмам, побывать, например, там, где снимались «Амели», «Любовники с моста Неф», «Ангел А», «Полночь в Париже»…

Для меня Париж – это голос Эдит Пиаф и музыка Франсиса Лея. Красота, талант Алена Делона и Катрин Денёв. Впечатлительность Клода Моне, отчаяние Ван Гога, боль Камиллы Клодель. А еще… рыцарство и романтизм Антуана де Сент-Экзюпери, юмор Пьера Ришара, несбывшиеся мечты Жерара Филипа, дух CINEMA бульвара Капуцинок… Что там происходило, на этом бульваре, 28 декабря 1895 года, в доме номер 14, в индийском салоне Гран-кафе? Тридцать пять посетителей кафе, сами того не зная, засвидетельствовали рождение кинематографа. Огюст и Луи Люмьеры продемонстрировали им десять фильмов, длившиеся тридцать – пятьдесят секунд каждый. Первым показали «Площадь Белькур в Лионе», хотя, обычно называют «Прибытие поезда на станцию Ла-Сьота» или «Выход рабочих с фабрики Люмьер». Как отметил французский кинокритик Жорж Садуль, фильмы «Прибытие поезда» и «Политый поливальщик» «…наметили пути дальнейшего развития кино». Началась эра кинематографа, и совсем неплохо, что я ее застала. Но если придерживаться правды, то первый коммерческий киносеанс прошел в Берлине 1 ноября 1895 года. Так пишут в книгах о кино. А бульвар Капуцинок увековечили на своих полотнах Клод Моне, Антуан Бланшар и Константин Коровин, также работавший в импрессионистической манере. В тот вечер, когда я стояла на этом историческом месте, у Гранд-кафе, Париж казался мне особенно романтичным и праздничным. Многое вспоминается, но, чтобы рассказать обо всем увиденном, конечно же одной этой страницы недостаточно. Все же добавлю к сказанному еще немного информации. У фонтана Невинных вспомнился роман Патрика Зюскинда «Парфюмер. История одного убийцы». Действие романа происходит в Париже в XVIII веке. Писатель описывает Париж таким, каким он был в то время: грязным, зловонным. «Чрево Парижа», Гревская площадь, кладбище Невинных, Королевский мост, улица Маре – вот неполный перечень мест, где жил и убивал парфюмер Жан-Батист Гренуй.

Антигерой погибает в мучениях. Погибает заслуженно. Ведь на его совести двадцать шесть жертв. «К черту мир и духи!» Интересно, что Том Тыквер, режиссер фильма «Парфюмер», снимал картину не в Париже, а в Испании: в Барселоне, Жероне и Фигерос. Там нашлась подходящая натура для воспроизведения атмосферы того времени. Прогуливаясь по Дефанс, неожиданно наткнулись на «шедевр» современного искусства в стиле «новый реализм». Описать такое сооружение не трудно. Это выполненный из металла, установленный на низком постаменте большой палец руки. Кто автор? Жан Ланкри. Я же полагала, что французский скульптор Сезар Бальдаччини. Престижная кинонаграда «Сезар» названа его именем. Первый «Сезар» вручал Жан Габен, а единственный «Сезар сезаров» в истории награждения получила картина Роббера Энрико «Старое ружье». Нарушив принцип «не тратить время на шопинги», не удержались и посетили в Дефанс один из крупнейших торговых центров Европы «Времена года». Не скажу, что это было неинтересно. Получилась своего рода экскурсия на тему «Мир товаров и мода» с незначительными покупками для себя и друзей. Последний марш-бросок в тот день, на велосипедах, совершили к статуе Свободы. Она находится у оконечности Лебединого острова, на западе Парижа, и если отсюда ехать вдоль Сены в восточном направлении, то встреча с Эйфелевой башней, Лувром, Нотр-Дам-де-Пари неизбежна. Чуть в стороне от реки, на правом ее берегу, на улице Риволи, находится один из крупнейших художественных музеев мира – Лувр, и все дороги в Лувре ведут к Ней. Рядом с «Джокондой» всегда много людей, погруженных в себя, просветленных или находящихся в какой-то растерянности. «Она все знает о нас, а мы о ней ничего. И как теперь уйти от нее?» — сказал Сережа. Так и уходили, оглядываясь.

Ночное возвращение в кемпинг, в район Нейли-сюр-Марна, не обошлось без приключения – заблудились. Помог случайный прохожий. Как оказалось, земляк. Бывает же такое! Торопимся. Нужно выспаться. Завтра, вернее сегодня, продолжение путешествия по Парижу.

– Мам, тебя не догнать! – кричит мне вслед Максим.

– Догоняйте!

Для меня эти дни превратились в праздник. Рядом были мои сыновья. Мы дарили друг другу мысли, впечатления, понимая, что Париж стал частью нас самих.


…Присяду на дорогу. Вроде бы ничего не забыла. Еще раз проверю паспорт, страховку.

ЭТА ПОЕЗДКА ДАЛА МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ УВИДЕТЬ ДОНАТАСА. Мы созвонились, и он знал, что через день я приеду. Телефонные разговоры сближали нас. Привыкаешь к голосу, радуешься общению. Я думала о Донатасе, ждала его звонков. Смотрела по вечерам его фильмы, пытаясь за экранными образами угадать реального человека, которого могла слышать и слушать, и не знала, как ответить себе на вопрос, почему такое происходит в моей жизни.

…Пересекая границу, рассуждаешь о странностях мироустройства. Та же природа, погода, то же небо и на той, и на этой стороне, и птицы свободно летают туда-сюда. У тебя же досмотр вещей, паспортные процедуры. Постепенно начинаешь улавливать различия, по которым можешь осознать, что ты уже не в своей стране: меняется ландшафт поселений, на дорожных указателях надписи на чужом языке. В поезде – все те же переживания: как войду в его квартиру, что буду говорить. Смущало синее пятно под глазом. Подумает – хулиганка какая-то. Напугаю человека. Причина же появления синяка – просто-напросто моя неловкость. Укладывая разобранный велосипед на полку, резко развернула его, ударила себя нечаянно по лицу велосипедным замком, который был прикреплен к велосипеду, и через несколько часов обнаружила последствия удара. Ничего не исправить, загримировать синяк нечем, придется с этим смириться. «Ладно. Как есть, – пробормотала я тогда, чуть не плача. – Что за невезение».

…Все поезда доезжают до места назначения, и люди тоже. Я собрала на платформе свой велосипед, надела рюкзак и поехала к Донатасу в полной уверенности, что мне «конец». С такими подозрительными личностями, как я, он долго разговаривать не будет. А впрочем, расскажу ему, если спросит, откуда у меня такое украшение.

…По телефону Донатас объяснил мне, какие набрать цифры кода, и я вошла в подъезд. Постояла какое-то время у лестницы, вспоминая, как когда-то поднималась по ней к его квартире, и решительно проделала то же самое. Палец руки, который я нацелила на кнопку звонка, почему-то не хотел прикасаться к этой кнопке. «Хватит трусить», – сказала я себе и нажала на кнопку. Донатас открыл дверь, мы поздоровались, и он пригласил меня войти. Я собиралась приковать велосипед к лестнице в подъезде, но он разрешил поставить его в прихожей. Рюкзак я не выпускала из рук. В нем были подарки, и мы пошли на кухню. После телефонных разговоров с Донатасом Я ВООБРАЗИЛА СЕБЕ, ЧТО МЫ УЖЕ ДРУЗЬЯ, но от строгого выражения его лица потеряла дар речи и чуть не уронила чашку, которую доставала из рюкзака. Пока он молча меня рассматривал, я выкладывала подарки на стол. Потом взглянула на него. Совсем не тот доброжелательный человек, которого я видела год назад и с которым общалась по телефону. Недоверчивый и жесткий. Печаль во взгляде. Я предложила ему свои услуги в приготовлении ужина, но в холодильнике мало что нашлось для этого, а из того, что привезла я, – одни сладости. Он сходил куда-то за картошкой, я сварила суп, мы и поужинали этим супом. Поговорили как бы ни о чем. «Спать будете в этой комнате», – сказал Донатас и показал, куда мне пройти. Пожелал спокойной ночи и ушел. Я так устала от впечатлений, что перестала контролировать свои мысли, переоделась и легла спать. В окно спальни проникал свет от уличных фонарей, и в полутьме можно было рассмотреть картины на стенах, шкаф с книгами, вазы на подоконнике. Долго рассматривала одну из картин, предполагая, что на ней изображены Принцесса и Акробат… Позже Донатас рассказал мне, откуда у него эта картина. Ее подарил ему в Ташкенте художник Бахтияр Рамазанов. Картина была огромных размеров, в руках не унесешь, и ее доставили прямо к поезду. Я старалась уснуть, но не получалось. «Ну что ж, если сразу не выгонит, схожу в магазин за продуктами. Что-нибудь ему приготовлю. Если разрешит, – подумала я. – И про мое украшение даже не спросил. Деликатный человек. Мало ли что в жизни бывает… Такая грусть в глазах?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12