Ольга Романова.

Русь сидящая



скачать книгу бесплатно

© О. Романова, текст, 2018

© О. Навальный, иллюстрации, 2018

© ООО “Издательство АСТ”, 2018

Издательство CORPUS ®

* * *

Предисловие

Предисловий никто не читает. Особенно если предисловие умное, подробное, если автор долго и вдумчиво работал над ним, ставил сноски и отсылал к другим авторам.

Но я не могу его не написать в целях собственной безопасности. А то начнут потом предъявлять.

Герои этой книги названы своими именами, если они против этого не возражали – например, Петруха-Семь-Ходок-Три-Побега, у нас в “Руси сидящей” его все знают. А кого по разным причинам спросить не удалось или не хотелось, тех переименовывала. Иногда чуть меняла географию – переносила место действия из одного городка в соседний, если того требуют обстоятельства героев.

Да вот и все.

Берегите себя, добрые люди.

А уж если попали в переделку, угодили в тюрьму – помните, что тюрьма есть одна из главных институций русской жизни. Нашего человека формируют школа, армия и тюрьма. Даже если вы никогда и близко не подходили к теме, вы знаете, что такое “…весна опять пришла, и лучики тепла доверчиво глядят в мое окно”. Кто сидел, кто сажал, кто кого охранял – все перемешивается в нашем котелке.

Тюрьма не может сделать человека лучше. Никакого, никогда. По какую сторону решетки вы бы ни оказались. Но кто ж нас спрашивает.

Надежда


C мужьями Наде не везло всю жизнь. И вообще непонятно, почему. Надя не красотка, но уверенная симпатяга. Не академик, но далеко не глупа. Защитилась в институте физкультуры по теме «“Социально-педагогические аспекты отношений между тренером и спортсменом”. Самостоятельно зарабатывает на бутерброд с маслом, но без икры и брюликов. Характер добрый, среднерусский, местами возвышенный. Чего еще мужику надо?

А главное, схема была всегда одна и та же. Размеренно начинающийся роман, затяжной букетно-конфетный период, неторопливый подход к койке, знакомство с родителями, ЗАГС, дом – полная чаша, а потом как бес в мужчину вселяется: командировки, запахи, помады, страсть, слезы, признания, ночные смс от соперницы, бац – уходит к секретарше. Но самое главное не это! Надю больше всего удивляло, что после брака с ней и разрыва бывший муж обязательно уходил работать в ФСБ. Да что мужья – даже бывший женатый любовник, от которого Надя сбежала в первый раз замуж, и тот нашел ее через 20 лет уже в звании полковника. Сергей Альбертович был давно разведен, наслаждался алкоголизмом, гордыней и манией преследования, к тому же имел проблемы с простатой, о которых не догадывался. Опытная Надя после двух свиданий открыла Сергею Альбертовичу глаза на его простату, оставила телефон хорошей клиники, и больше они друг другу не звонили.

Последний муж был сильно моложе Нади, прожили вместе 14 лет, и опять двадцать пять: сначала Надя начала иголки в постели находить, потом быстро стало понятно, откуда.

Завелась молодая, которая явно ходила по Надину душу к колдунам и всяким экстрасенсам, и Надя почувствовала себя очень неуютно.

На всякий случай Надя предприняла контрмеры и стала ездить в Пушкино – дали Наде по знакомству правильный адресок, где ведет прием эффективная бабка-антидот. Бабка сказала, что на Наде сильный сглаз и крепкий заговор, отчитывать надо, 25 сеансов. Надя не поленилась и стала ездить.

Уходящий муж, который все метался между бабами и не мог определиться, предупреждал Надю: освободишься от оков нравственности – по рукам пойдешь!

Пушкинская бабка-антидот отчитала 25 раз над Надей какую-то странную свою службу в стихах, муж окончательно ушел, а Надя вдруг расцвела. И пошла по рукам!

Хорошо стало Наде. Замуж уже не надо, детей не надо, свой маленький рентный бизнес стабильно крошку приносит – и вот прямо как жизнь началась заново. И от мужиков отбою не было: захотела – взяла, захотела – выгнала. Без драм.

И тут Надю занесло на межличностный энергетический семинар “Исполнение желаний”, на котором бойкий юноша учил всех желающих навыкам эзотерики. Говорит – стоит только захотеть сильно-сильно, и вот чтобы бабочки в животе, и тепло идет в диафрагму, и глаза закрыть, – и до конца отчетного периода желание сбудется. И Надя загадала себе мужика. Вот чтобы через месяц бы он у нее образовался. И чтоб на всю жизнь. Чтобы ровесник, чтобы спортивный, умный, веселый, и чтоб любовь.

И все случилось к концу отчетного периода.

Это сейчас Надька смеется: “Забыла загадать, чтоб в тюрьме такой хороший мужик не сидел!”, а тогда ей не до смеха стало.

Начал тогда к ней мужчина заходить в Одноклассники. Зайдет, посмотрит молча, лайков не поставит – выйдет. Чего, спрашивается, ходит? Вот так прямо его и спросила.

Игорь написал: можно позвонить?

Позвонил. Поговорили полтора часа. Игорь сразу сказал, что в тюрьме сидит под Рыбинском. Долго сидит, и столько же еще сидеть. А до тюрьмы Игорь в Воркуте жил, потому что в свое время зажмурился и ткнул пальцем в карту, палец попал на Воркуту. Давным-давно был он женат, любил жену сильно, остро, страстно, работал водолазом, зарабатывал хорошо, дом полная чаша, но однажды застал жену вместе со своим родным братом. Оставил он им все, и в Воркуту одиноким волком, без родни, без кола и двора. Огляделся, приспособился и начал заниматься шинным бизнесом. Шины оптовыми партиями брал в Ярославле и вез в Воркуту, дело шло справно. Но тут случился в Ярославле передел шинного рынка, и к Игорю пришли афганцы. Уж какие они там афганцы, дело понятное, везде тогда такие были, порожденные “афганскими” налоговыми льготами – типа ветеранский клуб боевого братства, а на самом деле мелкие бандиты, а местами и крупные. В общем, ребята серьезные, стали денег требовать, а боевые водолазы тоже слабины давать не склонны. И однажды вечером пришли они к Игорю в ярославский офис, ввосьмером пришли. Слово за слово, и Игорь так понял, что сейчас они его убивать будут. Убиваться Игорь не захотел, и итог встречи получился печальным: три трупа, четверо выживших свидетелей, пятый в розыске.

Дали Игорю 18 лет строгого режима. И вот по прошествии девяти из них он и зашел к Наде в Одноклассниках.

Неизведанны пути израненной женской души, ждущей любви. То ли конец отчетного периода эзотерического личностного роста тому виной, то ли пушкинская бабка-антидот перестаралась, то ли Игорь за девять лет наблатыкался в ораторском искусстве, а может, и правда любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь. Засобиралась Надя в Рыбинскую строгую зону на краткосрочное свидание с Игорем.

Это сейчас Надя опытная, все и всех знающая, профессиональный консультант по проблемам зоны и межколониальных отношений. А тогда не знала она ничего, хотя о многом догадывалась, да и Игорь звонил и подсказывал, что да как. Поехала. Добралась. Получила разрешение на свиданку, зашла в комнатку, где лавки с двух сторон и стекло посередине. И телефонные трубки с двух сторон, это чтобы поговорить. Привели кого-то в черной робе, оставили, ушли.

Мужчина повернулся, и Наденька обмерла.

Ни слова сказать не сумела. И Игорь молчал. Так и просидели два часа.

Наденька влюбилась. Стала хлопотать насчет длительного свидания, это на трое суток можно в зону зайти в специальное общежитие по типу коммуналки и проживать вместе с родным человеком. Можно только близким родственникам, и в очередь, и чтобы места свободные в КДС были, и один раз в три месяца, если повезет и с начальством договоришься.

Надя пошла к участковому, рассказала ему все как есть, по-людски, добавив к просьбе ящик вискаря в благодарность за ратный труд, и участковый выписал Наде справку: вот, дескать, ответственно свидетельствую, что проживала Надя длительное время в гражданском браке с Игорем до его посадки и характеризуются они оба мною положительно, как люди мирные и непьющие.

И бесстрашно поехала Наденька с той справкой на свое первое длительное свидание к Игорю. Белья набрала кружевного, пеньюар новый, сковородку, картошки, отбивных и всякого там на три дня жизни и чтобы с собой потом было, что ему взять, домашнего. Сомнений никаких у Нади почему-то не было. И вышло все так, как Надя и мечтала, только еще лучше. Встретились они – будто за плечами у них было 20 лет счастливой совместной жизни. И приспосабливаться не надо, и молчать хорошо, и говорить хорошо. И Игорь ей потом, спустя годы, сказал: “Если б дали выбрать: жить без тюрьмы и тебя не встретить, или 18 лет получить, но на тебе жениться – и выбирать бы не пришлось, не задумался и тюрьму бы выбрал”.

Так они в тюрьме и поженились, Игорь уж выйдет скоро, всего три года осталось.

Бывает. И не так чтоб очень уж редко.

Тюрьма – странная штука. А вот Наденька счастлива уже шесть лет подряд.

Вовка


Вовка парень серьезный и самостоятельный. Таких пацанов в кино про войну режиссеры всех времен и народов снимают: подбирает его партизанский отряд на родном пепелище, а в следующем кадре он сидит чумазый, во взрослой спадающей телогрейке, подпоясанной чужим ремнем, и дует на свежеиспеченную картоху, а командир отряда в трехдневной щетине смотрит на него, прислонившись к березке, глаза его затуманиваются, и вспоминает он о далекой семье и таком же вот пацанчике, и скупая мужская слеза предательски блестит в его суровом глазу, а в слезе тускло отражается орден боевого Красного знамени, потому что оператор молодец.

Не слишком много было в Вовкиной жизни отцов-командиров. Был в деревне участковый, был потом другой, потом еще один, заходили они в дом, где Вовка рос все восемь лет у бабули. Заходили с целью профилактических бесед, когда соседи жаловались. Да это только говорится так – “соседи жаловались”, а на деле звонили на мобильник участковому: мол, к Зойке Танька приехала, посуду бьют, как бы они там друг друга не прирезали. Потом следователи были, даже прокурор один раз, но они все почему-то оказались тетками. Ну и в опеке, понятное дело, сплошь тетки, и в детском доме тоже.

В детском доме, конечно, хорошо. Зимой тепло, летом не жарко, детей не так, чтоб очень много, 26 душ всего. Вовка в средней группе: не так, чтоб очень маленький, но и гормон пока не играет и усы не пробиваются. Кормят на убой, подарков от спонсоров девать некуда, каждый месяц к ним во Владимирскую глубинку приезжает кто-нибудь с шефской помощью, чаще ветераны боевых действий с рассказами про любовь к Родине, реже актеры с певцами, с ними веселее, их по телевизору показывают. Все с ними фотографируются, а кому потом фотки послать, кому показать, Вовка еще не придумал. Ребята, что помельче, верят, что артисты приедут еще раз, а то и два, и будут дружить с нашим детским домом, а у кого уже усы пробиваются, те потом актеров матерят, а про актрис совсем плохое говорят, но Вовка им тоже не верит. Хотя, конечно, интересно, кто там как на самом деле. А самое скучное – депутаты, те приезжают, под камеру по голове гладят лягушкиной рукой, а ты, значит, стой смирно и улыбайся, как дурак. Но если честно, то Вовке даже с депутатами пока интересно, он в детдоме недавно, всего-то год, а в родную Вовкину деревню ни депутаты, ни актеры, ни боевые ветераны не приезжали. Да и фотографировали его не так чтоб слишком часто. Вовка как-то задумался, что фоточек его совсем детских, младенческих не было у него никогда вроде, и когда в первый раз в первый класс пошел – вроде бы бабуля фоткала, да где ж теперь тот мобильник. Жалко, конечно, но тут у всех так.

Зато у Вовки есть мамина фоточка, старая, это когда еще и его на свете не было. Она у них с бабулей в секретере за стеклом стояла, там мама с подругой на выпускном, это в школе еще. Подруга толстая и некрасивая, и платье дурацкое, считай, что и нет ее на фоточке, там и не видно ее за красивой мамой совсем. Мама мало изменилась, да и чего ей меняться? Вот сколько ей на фотке? Ну, пусть 17, а сейчас, наверное, 26. Да, 17 плюс восемь это 25, и еще женщины какое-то время беременными ходят. Нет, это ему восемь было, когда маму посадили, а он уже здесь год, значит, 27 ей сейчас. А когда выйдет, будет 40. Надежда Васильевна, директор детдома, говорит, что 40 – это молодая. Ей, Надежде Васильевне, больше. Это мало утешает, потому что Надежда Васильевна старая. Может быть, ей уже 50.

Бабуля же у Вовы старая была? Ну вот, а ей как раз 50 было, когда ее убили. Так-то Вовке сроду бы в голову не пришло считать, кому сколько лет, разницы-то никакой, когда ты уже старый. Просто запомнил, когда следовательница в протокол писала с бабулиного паспорта: “Зоя Николаевна, полных лет – 50”.

Вовка не любит, когда его про это спрашивают. Но здесь в детдоме и не спрашивают, здесь у всех истории – как начнут рассказывать, сначала ж веришь, а потом кто-то обязательно скажет: “Да врет все Васька про папашу своего, никакой он у него не авторитетный вор, обычный петух на зоне”. Да и замучили его тетки год назад, когда все выспрашивали с опекой и без опеки, что там было, когда мама пришла поздно, когда бабуля ругалась и кричать стала, голоса еще были мужские, вот кто-то из них бабулю и зарезал. А почему мама сказала, что это он, Вовка, бабулю ножиком пихнул, это ей виднее. Правильно сказала. Если б ей поверили, Вовку бы все равно не посадили, он маленький еще. Оставили бы с мамой жить. Вовка с мамой и не жил никогда, бабуля ее не пускала, все ругалась на нее шалавой и еще хуже, а мама Вовку любила, как-то он в этом был уверен, она теплая и красивая.

Жалко, конечно, и бабулю. Но не может быть, чтоб ее мама убила, она же дочка ей родная и единственная. Слышал же он, сидя в своей комнате, там еще мужик какой-то был, он потом видел одного страшного, это у следователей уже. Почему его отпустили, почему маму сделали виноватой? Он вырастет и что-нибудь сделает, придумает, когда большой будет, оно само придумается. Наверное, это мужик тот заставил маму сказать, будто это не он, а Вовка бабулю ножиком пихнул. А потом маму сделали виноватой.

Главное, маму про это спрашивать не надо. Вообще не надо ее ни про что спрашивать, а просто прижаться. Ну и посмотреть, какие еще на зоне тетки бывают, ребята разное рассказывали. Сейчас какие-то придурошные волонтеры везут Вовку с Надеждой Васильевной к маме на длительное свидание в зону, разрешили на три дня. Надежда Васильевна – это, конечно, лишнее между мамой и Вовкой, но Вовку одного в тюрьму без педагога не запустят.

…Пока ехали, Надежда Васильевна все рассказывала волонтерам, какой Вовка хороший мальчик. И рассказала еще, что у Вовки есть маленький братик. Ах да, Вовка и забыл совсем, Надежда Васильевна ему говорила с полгода назад, что у него братик родился. Какой братик, откуда братик? У мамы родился еще один мальчик, в тюрьме. Никогда его Вовка не видел, да и видеть не особо ему надо. Он в доме малютки сейчас, там до трех лет, а у них в детдоме – там наоборот, с трех. Может, к ним потом переведут, может, и нет. “Как братика зовут, Вова?” – спрашивает глупая волонтериха. Не знает Вова, как его зовут. И Надежда Васильевна что-то покраснела и засуетилась. “Может, Миша?” Вот с чего вдруг – Миша? А может, и Миша. Может, мама от него откажется, кто знает, откуда этот Миша взялся, пусть этого Мишу усыновят, да пусть хоть в Америку, а маму выпустят из тюрьмы и заживут они с Вовкой вдвоем, хорошо заживут, как и не жили никогда.

Александр Дмитриевич


Какая-то совершенно бесконечная история несчастий это уголовное дело. Взялся мужик строить малоэтажный поселок в ближнем Подмосковье. Направление юго-восточное, местность пересеченная, шоссе рядом, что там строить – социальное жилье и таунхаусы экономкласса. И что-то у него сразу пошло не так: то землю не так оформит, то газ, то электричество, то с администрацией района входит в противоречие, а только успеет договориться – так там сажают всех, и так по два раза. Поселок тем временем худо-бедно все ж таки застроился, и сам он там с семьей поселился, несколько домов строителям отдал, что-то в администрацию района, парочку квартир отдал жилищно-коммунальным сотрудникам, специально для этого выписанным с востока Украины. Но оставались еще дома под заселение, и строить дальше можно было, домов десять-пятнадцать на это поле влезло бы без проблем, он уж и котлованы раскопал.

Трагедия случилась в тот самый день, когда стало понятно: здесь скоро будет метро. Не то, что замыслили построить, это уже давно случилось, но никто не предполагал, что двадцатилетней давности прекраснодушные планы вдруг окажутся близки к воплощению. И мало кому интересная земля в округе взлетела в цене и в инвестиционной привлекательности. Под это дело еще раз посадили половину действующей администрации и начали перетряхивать все существующие проекты и контракты.

Передел, стало быть, финансовых потоков, сфер влияния и определение новых точек роста в связи с открытием станции метро “Котельники”.

Мужик и попал под этот каток – не мог не попасть, это уж у нас обычное дело. С хорошим адвокатом, да с грамотным поведением, да с надежным тылом – ну, отсидел бы года три, ну, разорили бы его, отняли бы поселок, это уж само собой. Вышел бы сильно потрепанным, а если б повезло, то и через год вышел, что-то бы сохранил, можно было бы свести концы с концами, оглядеться, отдышаться, начать все сначала. Но невезение началось у него фатальное. У жены и у средней дочери (а всего дочерей у мужика трое) обнаружили онкологию. Хорошо, вовремя обнаружили, быстро лечить стали, благо и жена сама доктор, в хорошем месте работает. В общем, тыл не смог обеспечить мужику надежную поддержку, и трудно кого-то в этом винить.

…Жена Юля сидит напротив меня в косыночке после химиотерапии. Очень приятная и разумная женщина, хорошо держится. А дела-то не очень хороши: мужу ее уже дали пять лет, и сидит он уже так давно, что скоро выйти должен. Но землю у него еще не отобрали, очень уж там вокруг него серьезные силы вьются, между собой никак не разберутся, вот мужик и сидит. Что еще хуже – вторую уголовку против него завели, чтобы не отпускать. Аккуратно спрашиваю: а вообще как дела?

А хуже некуда. Поселок разваливается. Отключили там воду, газ и электричество, потому что никто за это все не платит. Счета компании мужика давным-давно арестованы. Стройка поросла бурьяном, а наемные работники, которых мужик пригласил пять лет назад следить за жилищно-бытовым порядком, вскрыли построенные дома и квартиры и заселили туда каких-то людей, говорят, беженцы. В центре всего этого вертепа живет семья мужика, которую остальные жители считают во всем виноватой и разве что камнями пока не закидывают. Денег нет. То есть как таковых. И давно.

– А что, – спрашиваю, – адвокат? Он работает, как вы с ним рассчитываетесь?

– Александр Дмитриевич, это адвокат наш, он работает с утра до ночи. Гонорар мы ему не платим, потому что с самого начала этого дела мы отдали ему самый лучший дом в поселке – это как раз и есть гонорар.

Ну ладно. Редкой, видимо, силы человек, осознающий свою миссию защитника, – такой гонорар в предоплату получил, теперь бьется. И как бы там ни было дальше с поселком – уж у него-то дом останется, раз в собственности, и заинтересованность в наведении порядка у него очевидная. Не бросил мужика в тюрьме за все эти годы, а уж мог бы, все получив, и отойти.

– Очень, – говорю, – хочу с вашим Александром Дмитриевичем познакомиться. Ну и документы заодно посмотреть, приговор там, обвинительные заключения, все такое – раз уж это все у него, а у вас, Юля, и копий нет, что, конечно, легкомысленно.

И да, приходит через неделю такой Александр Дмитриевич, по виду и не скажешь, что адвокат: весь в золотых цепочках, жучила такая пузатая, глазки бегают, и барсеточка при нем крокодиловая из натурального кожзама.

– Документики судебные? А не, не принес, в сумочке не помещаются. Че, Юля к вам тут приходила? Про рак рассказывала? Да не верьте ей, вы жопу-то ее видели? Вон какую жопу отрастила, за три дня не объехать. Вы давайте лучше вот что, вы фирма солидная. Давайте помогите мне поселок продать, я доверенности сделаю, а вы мне покупателя хорошего подгоните, впополаме будем. Там надо будет подмазать кому надо в администрации, это давайте тоже впополаме, там расходы будут большие. Мне ща фирма солидная нужна, чтоб с девелопером договорилась, а то чёт они со мной не хотят, фраеры очкастые. Куда, говорите, мне пойти? Куда, коза очкастая?


Выгнали мы Александра Дмитриевича поганой метлой, а Юля у нас больше не появлялась. Позвонила я ей пару раз – да, она все понимает, но муж просит ее не менять адвоката, он в тюрьме, свиданий не дают, а он ходит, муж ему верит. Извините, говорит, что затруднила вас.

Это все под Новый год у нас случилось. А летом еду я по каким-то своим делам мимо того поселка – вижу, высотные краны приехали, жизнь какая-то закипела. Отжали, значит, крупные девелоперы Александра Дмитриевича от купли-продажи поселка рядом с метро. Значит, и мужика он в тюрьме забросил, нет у него больше к нему интереса. Позвонила я пару раз Юле, но она не ответила.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4