Ольга Кульневская.

Солнечный ручеек (сборник)



скачать книгу бесплатно

© Кульневская О. П., 2015

© Издательский дом «Сказочная дорога», оформление, 2015

Об авторе



Ольга Павловна Кульневская живёт в небольшом старинном северном городе Великом Устюге, который славится красотой белокаменных храмов. А ещё тем, что недалеко от города, в сосновой роще на берегу реки Сухоны когда-то поселился российский Дедушка Мороз, обосновав там свою вотчину. Поселился и живёт до сих пор, радуя устюжан и гостей своей сказкой. В таком красивом городе невозможно не быть художником, музыкантом или поэтом… Вот и Ольга Кульневская, член Союза журналистов России, пишет стихи, рассказы и сказки и оформляет их своими иллюстрациями. И, между прочим, дружит с Дедушкой Морозом, сочиняет и для него стихи и сказки.




Про бабушкину посуду и ещё кое-что

В старом посудном шкафу у бабушки было много интересного. Серёжа любил рассматривать всё это богатство, стоящее на деревянных полках. Здесь были расписанная голубыми и синими розами сахарница с отколотой ручкой, потускневшие от времени чайные ложечки; увесистая, из зелёного пупырчатого стекла ваза-конфетница на массивной ножке; чашки, оставшиеся без пары; блюдца, оставшиеся без чашек…

– Зачем выкидывать добро? – говорила бабушка. – Пригодится чаю напиться.

И пила чай, помешивая его потускневшей ложечкой, то из одной чашки – приземистой, в красный горох, с еле заметной трещинкой на одной из горошин, то из другой – изящной, в жёлтый цветочек, с небольшим пятнышком-сколом на боку. И никто не знал, что по ночам посуда разговаривает.



Особенно много говорила огромная пузатая глиняная кружка, ярко разрисованная: по её крутым бокам скакала коренастая, в оранжевых яблоках лошадка, которая везла сани, а в них сидели весёлый мужичок с гармошкой и две краснощёкие девицы, такие же весёлые. Кружка основательно располагалась на полке и глядела на всех свысока, уверенно подпершись толстой ручкой.

Чаще всего она выговаривала стоящему рядом бледному высокому стакану:

– Ну, посмотри на себя! Длинный, тонкий, бесцветный, и стоишь-то неуверенно на своём маленьком донышке… И как только тебя в руках держать? Как из тебя чай пить? И ручки у тебя нет, и картины такой красивой на тебе нет… Дунь на тебя – ты упадёшь и расколешься…

Стакан вздыхал, но молчал. Он понимал, что кружка, в общем-то, права.



…Однажды днём Серёжа увидел, как солнечный луч забрался в шкаф, ярко блеснул чем-то между кружкой и стаканом. Это оказалась посвежевшая чайная ложечка, которую после её старательной чистки положила сюда бабушка.

Серёжа нечаянно задел ложечкой о бочок стакана – и тот тонко, мелодично и протяжно отозвался.

Серёже понравился звук, и он снова тронул ложечкой стакан.

И снова услышал его красивое пение. Проверил, поёт ли пузатая кружка, – и ничего не услышал, кроме глухого стука.

На звонкий голос стакана пришла бабушка. Отобрала у внука ложечку, закрыла шкаф, присела на старенький диван и вздохнула. Серёжа устроился рядом, прижался к её тёплой руке и притих, глядя, как солнышко пересыпает золотые искры с одной стенки стакана на другую, отчего простое стекло сверкает, как настоящий алмаз…

…Впрочем, если хотите – после всего сказанного открою вам секрет: и пузатую глиняную кружку кое-кто любит. Серёжин дедушка с удовольствием пьёт из неё горячий чай, зажав толстую ручку большими и крепкими пальцами…



Осенняя история
Сказка, которую рассказала бабушка

Однажды утром, когда низкое небо то и дело щедро швыряло огромными пригоршнями колючую октябрьскую крупу на уже покрытую лёгким белым покрывалом землю, ко мне на крыльцо прилетела знакомая ворона и рассказала одну историю…

Не удивляйтесь: с этой вороной мы дружим давно. Ей частенько достаются корочки хлеба и остатки каши от моих завтраков, а за это она рассказывает мне свои истории.

Вот и сегодня, стряхнув снежок с крыльев, она начала…

…Два опавших листка лежали на пустой грядке, грелись в последних лучах осеннего солнышка и разговаривали.

Правда, говорил только кленовый листок – большой, с красивыми жёлто-оранжевыми узорами на своей глянцевой поверхности. А тополиный листок, уже чуть пожухлый, с серо-коричневыми разводами и потемневшим черешком, помалкивал и вздыхал.

– Знаешь, на кого я похож? – горделиво выгнулся кленовый лист. – На звезду! А вот на что похож ты – непонятно!



Тополиный лист не знал, на что он похож, и поэтому промолчал, лишь зябко поёжился.

– И братья мои такие же красивые, как я!

Тополиный лист и на это ничего не ответил, потому что его собеседник говорил чистую правду.

– А посмотри, какие у меня изящные линии прожилок! А какой у меня цвет! Какие оттенки! – продолжал хвастаться тот. – Солнечные! Яркие! А у тебя – не пойми что… – Он презрительно посмотрел на соседа.

Сосед снова промолчал – лишь глубоко и горько вздохнул.

Налетевший порыв ветра слегка задел оба листка, и от тополиного вздоха пахнуло пронзительной осенней печалью.

…Кстати, вы не замечали, что осень в нашем городе пахнет опавшими тополиными листьями? Не кленовыми, не берёзовыми, а именно тополиными! Это у них, опавших, удивительно тонкий, не похожий на других, печальный и волнующий аромат…

…А кленовый лист всё продолжал расхваливать свои достоинства, постоянно сравнивая себя с соседом.

Но тут солнце спряталось за большую сизую тучу, и из неё повалился на землю густой снег. Он падал и падал на опустевший огород, на холодную крышу дома, на кусты и деревья, грустно качающие голыми ветками…

Наутро старая ворона снова прилетела на ту самую грядку.

Подолбила клювом подмёрзшую землю, где под толстым слоем снега лежали опавшие листья, – и не видно было, которые из них красивые, которые – нет. Почистила нос о пучок травы, торчащий рядом, и, покачав мудрой головой, изрекла:

– И зачем надо было хвастаться? Конец-то один для всех…

И полетела ко мне на крыльцо, чтобы рассказать эту историю, а заодно позавтракать гречневой кашей.

Но история меня не огорчила: ведь придёт новая весна, и на всех деревьях распустятся новые листья, и все они, без исключения, будут молодые, свежие и красивые.



Однажды вечером

Серёжа очень любил играть в разные компьютерные игры, особенно если приходилось сражаться с полчищами монстров из других галактик.

Ух как он стрелял в них, и монстры от метких выстрелов разлетались в клочья и брызги…

«Вот вам! Вот вам!» – азартно шептали сами по себе Серёжины губы, а он даже не замечал этого.

Не замечал он и маминых просьб – сходить в магазин за хлебом или погулять с собакой. Лохматая колли Грэта подходила к Серёже, клала ему на колено лапу, прося внимания, но Серёжа стряхивал Грэткину лапу и продолжал яростно стрелять в компьютерных врагов. В конце концов, обиженная мама сама шла в магазин и брала с собой Грэту.

Нет, конечно, потом Серёже было стыдно перед мамой. Он просил прощения и обещал больше так не увлекаться игрой.

Однажды вечером, когда мама ушла на часок в гости к подруге – тёте Гале, а папа всё ещё был в командировке, Серёжа, как обычно, сидя перед компьютером, путешествовал по звёздным мирам и воевал с разнообразными чудищами.

И вдруг погас свет, а вместе с ним – и монитор компьютера. Такое случалось в Серёжином доме нечасто, а сегодня вот взяло и случилось. В комнате воцарилась темнота.

Синева раннего декабрьского вечера водопадом хлынула через окно с улицы, затопила комнату от пола до потолка, превратилась в плотный сумрак, по углам сгустившийся в непроницаемую черноту.

И – о ужас! – в этой черноте Серёжа вдруг начал различать страшные щупальца тех самых монстров, которых только что расстреливал в компьютере! Щупальца, противно извиваясь, выползали из тьмы и приближались к Серёже!

И из-за дивана, и из-за приоткрытой в кухню двери, и даже из-за компьютера они ползли, чтобы расправиться с тем, кто их только что убивал… И Серёжа, испугавшись, заплакал.

Да, как ни стыдно признаться в этом – ведь мальчики не пугаются и тем более не плачут, – но обильные слёзы потекли по Серёжиным пылающим щекам, и сам он, ещё недавно казавшийся себе бесстрашным супергероем, съёжился на стуле, стараясь стать как можно меньше и незаметнее…

И вдруг лёгкая тень скользнула из коридора в комнату прямо к Серёже, и он почувствовал на коленке тёплую лапу. Влажный прохладный нос Грэты ткнулся ему в судорожно сжавшийся кулак – Серёжа и не заметил, что отчаянно вцепился в край стула, на котором сидел.

– Грэта! Грэточка! Милая! – Серёжа слетел со стула, бухнулся на колени перед ней и крепко обнял – большую, тёплую, мягкую, такую родную и ласковую! А она лизнула его прямо в лицо – словно горячим мокрым платочком стёрла его слёзы.



Серёжа прижался к ней и уткнулся в пушистую шерсть, ещё пахнущую шампунем (мама вчера купала Грэтку в ванне), и вдруг понял, что ему совсем не страшно. Он радостно гладил Грэту, тискал её, а та стучала хвостом по полу и всё норовила снова лизнуть Серёжино лицо. Монстры исчезли, растаяв бесследно, и в комнате даже стало намного светлее, чем было, и всё стало хорошо видно: и папин диван, и погасший компьютер, и картину на стене, и узоры на оконной занавеске… И Грэткины блестящие глаза, которые она не спускала с Серёжи.

– Грэточка, милая, ты, наверное, хочешь гулять? – спросил Серёжа, улыбаясь.

Грэта, услышав знакомое слово «гулять», вскочила с места и помчалась в прихожую, где возле входной двери на полке лежал её поводок для прогулок.

…Они гуляли долго: вокруг дома по утоптанной дорожке, возле детской площадки с качелями и домиком с нарисованными на стенах ромашками, снова вокруг дома…



А потом пошёл снег. С тёмного неба неспешно сыпались крупные белые хлопья, они красиво кружились и танцевали в фиолетовом воздухе. Грэта ловила их пастью, смешно клацая зубами, весело лаяла на Серёжу. Они по очереди догоняли друг дружку и даже немного повалялись в сугробах…

А потом разом вспыхнули все фонари на улице и окна в домах, и стало совсем светло. И возле своего подъезда Серёжа увидел торопливо идущую маму. Она удивлённо всплеснула руками, заметив Серёжу и Грэту, когда те бросились к ней. Серёжа обнимал маму так, словно давно-давно не видел её. Впрочем, Грэта тоже так радовалась маме и так весело скакала возле неё, словно очень соскучилась.

…Уже в прихожей, раздевшись, Серёжа наклонился к Грэте и шепнул ей в тёплое лохматое ухо:

– Прости меня! Теперь я всегда буду с тобой гулять. Ты согласна?

И Грэта, взглянув Серёже прямо в глаза, вильнула хвостом.

Лошадка и одуванчик
Сказка, которую рассказала бабушка

Весной в сквере поставили новую карусель.

Карусель была небольшой – всего четыре разноцветные лошадки для маленьких мальчиков и девочек, а сверху – красивый расписной зонт, который тоже вращался, когда лошадки двигались по кругу.

Самой любопытной из лошадок была розовая. Она смотрела на мир нарисованными коричневыми глазами с красивыми ресницами, и мир ей нравился. Нравились весёлые, шумные дети, которые усаживались лошадкам на спину, нравились нарядные мамы и папы, которые толкали лошадок за бока и радовались вместе со своими мальчиками и девочками.



А за розовой лошадкой бежала лошадка жёлтая. Она всё пыталась догнать розовую, но никак не могла и от этого была немножко сердитой. Но розовая на неё не обижалась: разве можно обижаться на кого-то, если вокруг так хорошо!



С каждым весенним днём солнце улыбалось всё шире, и от его горячей и ласковой улыбки всё зеленело и расцветало. Закуталась в белую душистую шаль черёмуха, что росла недалеко от карусели. Золотыми брызгами, словно десятки маленьких солнышек, рассыпались в зелёной траве одуванчики. Жёлтая лошадка очень хотела познакомиться поближе хотя бы с одним из них, ведь они тоже были жёлтыми, а одинаковые по цвету должны дружить – так она считала.

Но поближе познакомиться пришлось розовой лошадке, когда однажды она остановилась совсем рядом с одним смелым одуванчиком, выросшим возле самой карусели.

– Привет! – обрадовалась она.

– Привет! – покачал тот в ответ золотистой головой.

– Давай дружить! – предложила лошадка.

– Давай, – согласился одуванчик. – А что нужно для этого делать?

– А мы будем встречаться, здороваться, рассказывать друг другу, как прошёл день, утешать друг друга, если кому-то из нас будет грустно…

И они стали дружить.



– Привет! – весело кричала розовая лошадка другу, пробегая мимо.

– Привет! – кивал ей в ответ одуванчик и качал всеми листьями…

А бегущая сзади жёлтая лошадка страшно сердилась и завидовала розовой.

…День за днём шло время. Осыпалась черёмуха, белым снегом опали под ноги прохожим душистые облака яблоневого цвета. Один за другим в сквере гасли, отцветая, одуванчики.

Розовой лошадке и жёлтому одуванчику нравилось дружить. Но однажды утром золотое сияние лошадкиного друга исчезло. Вместо маленького солнышка на стебельке его качался белый пушистый шарик. Лошадка даже растерялась, тем более что на своё привычное «привет!» она услышала еле слышный, неразборчивый шёпот. А ещё сзади до неё донёслось насмешливое хихиканье – это смеялась жёлтая лошадка, которая наконец-то перестала завидовать, потому что сейчас завидовать было нечему, ведь одуванчик перестал быть того же цвета, что и она, жёлтая. А с таким некрасивым разве можно дружить?

Но тут прибежали большие мальчики, раскрутили карусель так сильно, что в глазах лошадок всё замелькало, закружилось, в ушах засвистел ветер…

А когда карусель остановилась, розовая лошадка увидела только притоптанный ногами мальчишек голый стебелёк одуванчика. Лёгкие, невесомые пушинки с его головы разлетелись в разные стороны и исчезли из виду.

– Вот и дружбе конец, – снова захихикала сзади жёлтая лошадка.

А розовая грустно понурила голову. Нет-нет, она готова была дружить и с белым одуванчиком и даже просто с голым его стеблем – ведь это был он, всё тот же её друг! Разве можно отказываться от друга лишь потому, что он изменил цвет или причёску?

– Не грусти, – услышала она знакомый шёпот. Одуванчик слабо шевельнул зелёной ладошкой. – Не грусти, – тихо повторил он. – Придёт новая весна, и я снова расцвету, и всё будет как прежде. Ты просто подожди…

И лошадка улыбнулась ему сквозь слёзы. Конечно же она подождёт! Ведь ждать тоже надо уметь. Настоящие друзья умеют ждать.



У печки

Серёжа очень любил приезжать в гости к бабушке и дедушке. Это, конечно, понятно, ведь бабушек и дедушек любят все внуки, и Серёжа – не исключение. Но было ещё кое-что, отчего ему так нравилось там гостить.

Дело в том, что в доме у Серёжиной бабушки была печка. Не камин, как в некоторых городских квартирах, а самая настоящая печь, которая топилась дровами. Не огромная, русская, с забавным полукруглым зевом, как в сказочной избушке Бабы Яги, а небольшая аккуратная топка, задняя стена которой выходила в соседнюю комнату. И возле этой печки, когда она дотапливалась, было так здорово сидеть по вечерам рядом с бабушкой (а то и дедушка подсаживался!), глядеть в открытую дверцу на догорающие угли, следить за танцующими язычками пламени и слушать бабушкин голос. Обычно бабушка брала вязанье и, усевшись поудобнее на мягкий стул, а ноги поставив на скамеечку, которую специально для этого смастерил дедушка, начинала рассказывать что-нибудь интересное…

Вот и нынче в январе Серёжа гостит у них, потому что папа с мамой укатили в какое-то зимнее путешествие.

…Дедушка принёс из сарая охапку дров и с грохотом опустил заледенелые поленья на железный лист возле печки. От берёзовых плах вкусно пахло улицей, морозом и арбузной свежестью.

– Деда, я тебе помогу! – Серёжа кинулся к деду, начавшему складывать поленья в печь.

Схватил одно и вскрикнул от боли: в ладонь вонзилась большая заноза.

– Ну что же ты так, – покачал головой дедушка, – и поленья надо брать умеючи.

Бабушка, нацепив на нос очки, осторожно вытащила занозу (Серёжа стойко выдержал операцию!) и щедро намазала ранку зелёнкой. Тем временем дедушка уложил поленья, поджёг спичкой кусок бересты и сунул её, пылающую, в щель между плахами. Потом они обедали, а печь топилась, и за закрытой дверцей весело трещало и стреляло. А когда огонь слопал уже несколько охапок дров, когда от нагретых боков печи понесло теплом и дедушка уже перестал подкладывать новые полешки, а только ворошил оранжевые головёшки железной кочергой, пришло волшебное время, которое так любил Серёжа. Можно было открывать дверцу и усаживаться напротив.

Он сам притащил бабушкин стул и скамеечку, а для себя – маленькую табуретку (которую тоже сделал дедушка специально для внука). Бабушка взяла вязанье, устроилась на стуле… Замелькали спицы в её пальцах. А Серёжа зачарованно следил, как по горке раскалённых алых углей перебегают волны слабого пламени. Мечущиеся его языки то и дело окрашивались в голубой цвет. Серёжа знал: пока есть такие голубые огоньки – трубу закрывать рано: можно угореть. Зато пока они горят – можно сидеть у открытой дверцы…

– Как твоя ладошка? – спросила бабушка. – Как и умудрился этакую спицу загнать в руку?

– Спицу? – удивился Серёжа и покосился на сверкающие металлические спицы в бабушкиных пальцах. – Спицы ведь вот, у тебя…

– И у меня, – согласилась бабушка. – А ещё вон, в спичечном коробке…

– Так ведь в нём спички!

– Я и говорю – спицы, – улыбнулась бабушка.

И Серёжа понял, что сейчас услышит что-то интересное.

– Спица – тонкая длинная деревянная палочка, – начала бабушка, не отрываясь от вязанья. – А спичка – это маленькая спица. Ну, вот смотри: синица – большая, синичка – маленькая, так и спица со спичкой. А что моих спиц касается…

Тут бабушка лукаво взглянула на Серёжу и снова склонилась над вязаньем, продолжая говорить:

– Однажды спичка стала спицу дразнить: мол, длинная ты, худая да ещё и металлическая! В общем, некрасивая. «А мы с тобой родня!» – говорит ей спица. «Не может быть!» – возразила спичка. «Может, – рассмеялась спица, – к тому же и делом одним занимаемся». «Мы? Одним делом?» – рассердилась та. «Конечно, мы людей согреваем: ты огонь разводишь, а я тёплые вещи вяжу». «Да ты такая острая, такая колючая, уколешь – мало не покажется!» – закричала спичка. «А ты хоть и маленькая, но большую беду наделать можешь», – строго ответила ей спица.

Тут с дивана подал голос дедушка, читавший газету:

– И долго они спорили?

Бабушка рассмеялась, опустила вязанье на колени:

– Ой, долго!

Дедушка шумно свернул газетные листы:

– Ну и зря, в умелых руках никакой предмет, никакая вещь к беде не приведёт, – и многозначительно посмотрел на Серёжу.

Серёжа смутился и спрятал в карман руку с пятном зелёнки на ладони. А огоньки в печке уже закончили свою пляску, угли потемнели, и только в середине их кучки пробивался, мерцая, алый свет.

– Вот и трубу пора закрывать, а то всё тепло уйдёт, – сказала бабушка.



Тайна старого сугроба
Сказка, которую рассказала бабушка

В самом начале зимы на опушке леса под раскидистой берёзой родился сугроб. Конечно, ничего необычного в этом не было, ведь в начале зимы рождается много сугробов – на то и зима. И этот был самым обыкновенным.

Сначала сугроб был маленьким, но с каждым снегопадом прибывал, рос в ширину и высоту.

Ясными морозными утрами он любовался, как малиновый рассвет зажигает на заиндевелых деревьях холодное розовое пламя… Ах, какая красота тогда царила в лесу! Днём сугроб сверкал под зимним солнцем миллионами разноцветных искр, вечером отбрасывал длинную голубую тень, которая к ночи становилась фиолетовой и постепенно сливалась с темнотой. По ночам смотрел на яркие лучистые звёзды и тонкий серпик месяца, от ночи к ночи замечая, как серпик полнеет и в конце концов превращается в большую жёлтую луну. Если же погода менялась – с удовольствием слушал песни метели и даже, бывало, если та бушевала не на шутку, махал своими белыми рукавами соседям.

В общем, сугроб рос и рос. И постоянно помнил о своей тайне.

Тайны и секреты, большие или совсем маленькие, есть ведь у каждого, вот и у сугроба была своя тайна.

Мороз, гуляя по лесу и стуча по стволам деревьев, спрашивал его, проходя мимо:

– Ну что, хранишь?

– Храню, – отвечал сугроб.

– Ну, храни, храни! – говорил Мороз и, довольный, шёл дальше.

Метель, пролетая над сугробом и гладя его по широкой спине, тоже спрашивала певуче:

– Ну что-о-о, хра-а-анишь?

– Храню, – отвечал и ей сугроб.

– Ну, храни-и-и, храни-и-и! – пела метель и улетала по своим метельным делам.

Но наступила весна. И сугроб начал стареть – потемнел, съёжился, стал потихоньку оседать, а из-под него побежал маленький ручеёк, который в ясную погоду ослепительно сверкал, отражая солнышко. С каждым днём солнечный ручеёк становился смелее и звонче…



На берёзу каждый день повадилась стайка молодых синичек. Они громко и радостно перекликались, оживлённо перелетая с ветки на ветку, смотрели сверху на осевший сугроб и дразнили его:

– Некрасивый, некрасивый! Уходи, уходи! Зачем ты нужен? От тебя только холодно и сыро! Бр-р-р!

Однажды, когда от сугроба уже почти ничего не осталось, на берёзу прилетела старая ворона. Она слушала, слушала синичьи дразнилки и не выдержала:



– Эх вы, звонки-балаболки, ничегошеньки вы не понимаете! Всё на свете для чего-нибудь нужно! Ну-ка, посмотрите, что там, на месте сугроба?

А среди остатков снега на месте сугроба из земли появились подснежники! Много-много – целая полянка! Они расправили свои белые лепестки и подняли головки к солнышку, просыпаясь от долгого сна – такие нежные и такие красивые!

Всю зиму сугроб, словно толстая тёплая шуба, хранил их от мороза и метели.

И это была его тайна.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3