Ольга Бунякина.

Литературный оверлок. Выпуск №3 / 2017



скачать книгу бесплатно

Сначала парень хотел, как здравомыслящий и социально озабоченный гражданин, разобраться. Но уже в автобусе, поразмыслил и отказался от этой затеи. Отчего он всегда должен лезть во все скандалы, совать нос в чужие дела? Он и так был достаточно известен тем, что один во всем городе являлся верующим и не скрывал этого. Ему не хотелось вновь становиться посмешищем только из-за гнусного объявления.

2

Трубку не брали. И он решил, что звонить в девять часов слишком рано. В городе все еще спят. Им некуда спешить. В девять часов все только начинает пробуждаться. Нужно позвонить в одиннадцать, а затем в два и три. В остальное время у них может быть обед.

Конечно, ему следовало бы позвонить вечером. Это даже разумнее. Кто идет к проституткам с утра? С утра их вышвыривают из номеров гостиниц, из собственных квартир и съемных апартаментов. По крайней мере, так происходит в фильмах и книгах, и у некоторых его друзей. Хотя некоторые проститутки уходят сразу после работы. Может это и похоже на оскорбление мужского достоинства клиента, но им нужно спешить, и они совершенно не это имеют в виду. За ночь у них бывает много заказов!

А как еще заработать много денег в бедном городишке? Там, где все друг друга знают, где бизнес только малый и средний, а единственное предприятие разваливается подобно какому-нибудь колхозу после исчезновения Страны Советов?

Либо цены на плотские удовольствия должны быть завышены, либо цены должны быть разумными, но, учитывая риск самой древней и до сих пор еще не легализованной профессии, будет учащена частота работы обслуживающего персонала.

Ни один нормальный бандит не будет заниматься тем, что не приносит ему огромных денег. Потом оплата на подкуп полиции и прочих побочных расходов.

Хотя все же это было довольно странно – давать объявление о публичном доме в официальную и уже давно зарекомендовавшую себя газету. Обычно преступники не утруждают себя подобными записями, тем более в таком безликом месте. Все писалось на заборах краской, часто самими же ночными бабочками, ибо с утра никто не наблюдал маляров, наносящих такие записи.

Он позвонил несколько раз в два.

Потом позвонил в три. И даже сделал звонок в шесть часов вечера.

Трубку по-прежнему никто не собирался брать.

3

– Накрыли? – думал молодой человек поздно ночью, сидя на диване, – Да, скорее всего, непременно накрыли.

Ведь в самом деле, не один же только он покупает и читает эту газету. Её тираж около пяти тысяч экземпляров, а территория распространения пять или шесть таких же небольших городков.

– И потом, – шептал себе парень, – С какого это перепуга именно я, то самое, морально ответственное, чистое лицо? Я должен спокойно ко всему относиться. Иначе мне так не прожить.

Разве мало на свете благоразумных героев? Он, конечно же, льстит себе! Какой-нибудь возмущенный дедушка непременно позвонит! Его ревнивая бабка! Все эти советские замученные пенсионеры! Все эти инвалиды ВОВ! Почему простой учитель, который не может найти себе службу, должен беспокоиться об общественной морали?!

Не будут же милиционеры болтать ногами? Они примут меры.

Это где-нибудь в другом месте любовь напрокат может существовать. Здесь, в тихом городке, это запрещено.

Он вертелся, словно утром его ожидала какая-то важная встреча, будто ему предстояли важные переговоры, или он должен был навестить больного друга, или свидание. Он беспокоился. Впрочем, на следующий день его действительно ожидали для важной встречи.

4

Двое мужчин ехали по направлению к дому молодого человека.

– Его придется убить? – спросил первый.

– Да, иначе нельзя, – ответил второй.

Первый держал в руках какие-то бумаги. Как оказалось, какие-то бумаги являлись личным делом молодого человека.

– Жалко как-то, – сказал первый, – Он только жить начал. Окончил университет и стал искать работу, чтобы не обременять родителей.

– Хм, – второй остановился перед светофором. Он вел машину и занят был лишь тем, чтобы ничего не нарушить на дороге и не убить еще кого-нибудь по пути к предстоящей жертве.

– У него даже первого раза-то еще не было, – продолжил жевать сопли первый, – жалко убивать такого парня. Быть может, он бы женился, стал бы хорошим семьянином? А? – с надеждой посмотрел он на водителя.

– Он может знать правду? – наконец, заговорил второй, – То, что мы отлавливаем мужей-блядунов?

– Не-а.

– О нашей организации может хоть кто-то знать?

– Нет. Иначе информация распространится, и мы не сможем продолжать тайно выявлять изменников и очищать мир от блуда, – отчеканил первый, словно заученное в школе правило.

– Почему мы должны его прикончить?

– Тот, кто не интересуется такими услугами, не будет обращать внимание на объявление подобного рода. А если он не женат, и обращается – он попадает в группу риска.

– Да.

– Его необходимо убрать.

– Безусловно.

Автомобиль пару раз повернул направо и остановился у подъезда двухэтажного дома. Дома молодого человека.

– Поэтому идем, – сказал первый.

– Эх, жалко же, – пропищал первый еще раз.

– Не лги. Страшно.

Это был его первый в жизни приговор.

Открылись двери, захлопнулись.

Шаги на лестнице.

Открылась дверь, захлопнулась.

Выстрел.

2011
Моя любимая учительница

В педагогическом колледже моя учительница твердила мне, что первым всегда здоровается тот, кто умнее.

Именно эта учительница, которая стоит сейчас передо мной в магазине «Магнит», растерявшись от того, что мы с ней столкнулись. Она как пташка, попавшая в сеть, не знает, куда себя деть.

Ну, не лучший ученик попался! Что ж теперь делать?

– Здравствуйте, Татьяна Владимировна, – говорю я ей.

Она отвечает отрывисто. Быстро. И при этом дергается и моргает глазами.

– Здравствуйте, Руслан. Как у Вас дела?

– У меня всё хорошо, – отвечаю я.

– Ага. Угу.

Пауза.

У меня нет желания продолжать с ней разговор, поэтому даже формально, из вежливости, я не спрашиваю её о делах. Хотя, если подумать, это могло бы быть и издевательством с моей стороны, потому что, смотря на неё, я и так все прекрасно понимаю.

В руках она держит пакетик чипсов, который она только что второпях стащила из соседней коляски, как только завидела меня. Боже мой, и что она собирается с ним делать, думаю я.

Наверное, салат с чипсами?

Её руки все в дорогах. Кошмар, какой. Хотя, когда-то она мне пророчила эту судьбу. Судьбу наркомана.

– Главное, что у меня будут деньги на наркотики, – отвечал я ей, – И на хорошие книги, а не на один английский!

– Ты еще на него заработай! – прорычала мне она в ответ, – А то сидит, герой, с библиотечной!

И она нагнулась занести мне в журнал отметку «два». Уже восьмую за семестр по её предмету.

Я схватил со стола учебник и швырнул в неё. Надел на плечо сумку и вышел.

– Торчок! Да как ты смеешь!

– Ну, я, наверное, пошла, – она закрывает руки, – До свидания, Руслан.

Я на прощание шмыгаю носом.

Потом подхожу к охраннику и говорю не досматривать рыжую телку в сиреневом пальто при выходе. Я знаю, что она подозрительная, говорю я ему, но она моя любимая учительница.

2011
Моя первая доза

1

Конечно, эта сволочь часто пропадает. И не отвечать на телефонные звонки для нее тоже обычное дело. Но, мать твою, это уже далеко зашло. Две недели уже! Свободные отношения! Ландау! Ля-ля-ля!

В общем, терпеть ее больше я не намерен. У меня куча всяких проблем! Неоплаченные счета! Ненайденная работа! Разбитая машина! И кругом – долги, долги, долги, вонючие долги! И сегодня уже Андрей попортил мне здоровье из-за них. И я не могу переживать еще и из-за этой твари! Любовь, она, блин, повсюду! Куда б ты не пошел, она с тобой, в твоем мозгу.

Сейчас я курю «KISS», но если через пять минут эта чувиха не появится, на столе у меня уже приготовлен баян. Раз – и все! Все твои проблемы решены! «Украл, купил, вмазал!» – вот так я теперь буду жить. Как все остальные кореша.

Я, блин, стоя, курю и нервно поглядываю на группу «Nirvana» по Муз ТВ. Песня, конечно, хорошая, к Курту не придерешься, твою мать. На улице лето, оно настоящее. Будто твой дом в пустыне – жарко!

Я слышу, дверь открывается. Ну, кто это? Естественно, она! Ключей больше ни у кого нет. Я бегу в прихожую и, короче, тотально накидываюсь на нее. Я весь на нервах! Я злой, много претензий.

– Ты где пропадала, а?! – ору я. У меня, наверное, глаза точно с орбит повыскакивали. Дым с ушей и все такое.

– Наташ, не тупи, а! – говорит она мне.

– Я тебе столько звонил, писал! Где ты была?

– Я ездила на концерт Sound garden!

– Я люблю тебя, понимаешь! – объясняю я ей, – Я волнуюсь! Где он был?!

– Волгоград.

Офигел от такого пофигизма.

– Он не далеко отсюда! Где ты торчала две недели?!

– Я познакомилась с таким парнем! Чудо в постели! – эта моральная уродина закатила глаза, как в блаженстве, погрузилась в воспоминания и рухнула на кровать, – Я устала! Наташ, сделаешь мне кофе? – и улыбнулась.

– В смысле, в смысле ты развлекалась и потом устала? – я был добит окончательно.

– Он ненасытен, – прозвучало, как жалоба, она недолго смотрела на меня – я стоял в оцепенении – а потом как заржет!

Мне нечего было сказать.

– Ты издеваешься надо мной! Ты променяла меня на какой-то член!

– Я не виновата в твоей поломанной ориентации. Он – парень! Я – девушка! Это нормально! А ты? Лесбиянка и трансвиститка!

– Наши права признали!

– Права негров тоже признали, но они от этого не изменились! Черненькие такие же!

– Нельзя смеяться над чужими недостатками!

– Нельзя мешать другим своими недостатками! Тем более, навязывать их! Давай, не сходи с ума! Мне через два часа к маникюристу. Если хочешь, вместе пойдем.

Я стоял, дрожа от злости, но как-то не твердо стоял, думал, что сейчас я упаду в обморок. На меня как-то внезапно такая усталость навалилась. Тут Маша посмотрела на мой стол. Там, кроме пульта, лежал баян.

– О! – сказала она и снова залилась. Господи, как у меня тошнит от ее «ха-ха», – Ты я вижу тоже не ангел, времени зря не теряешь!

– Что?! – не могу описать состояние – пусть перед вашими глазами проплывет картинка атомного взрыва, – а она ржет, естественно, – Ты еще и наркоманка!..

Я схватил ее за руку, Маша, казалось, была не со мной. Вам бы картинку улетающей в небо души здесь, как пить дать! Да, на руке рубцы… Я ринулся к баяну…

2

Короче, очнулся я в нашей задранной ванне, а точно не знаю от чего пришел в сознание: то ли оттого, что эта тварь хлестала меня по лицу и уже в кровь исцарапала его, то ли от того, как она невыносимо визжала:

– Вставай, сволочь! Очнись, мать твою! Тварь, живи, живи!

Я был погружен в воду, не раздет, а в одежде.

– Ты что?! – заорала на меня моя «любимая» после того, как я открыл глаза, – Нафига столько геры вкалывать в первый раз! Да ты б сдохла здесь, если б не я! Мне чуть ли не литр соленого раствора в тебя пришлось вогнать, сейчас пить будешь и ссать, как после тонны съеденных арбузов! Я с тем парнем не могла не переспать! У нас же ни копейки денег! И шмаль… И на Sound garden не как за хлебом в магазин! И не на улице ж мне было торчать!…

Теперь я ржал, мать твою.

2009
Кирилл Берендеев

Кирилл Берендеев родился 17 августа 1974 года. В 1998 г. закончил МИРЭА. В настоящее время – главный редактор альманаха «Астра Нова» (Санкт-Петербург), редактор и составитель журнала «Edita» (Гельзенкирхен, Германия). Литературой начал заниматься достаточно давно. Публиковался с 1998 года в украинском журнале «Порог». Печатался в журналах: «Наука и жизнь», «Искатель», «Человек и закон», «Север», «Знание-сила», «Смена», «Урал» и др. Ряд рассказов переведен на украинский язык. Печатался в сборниках издательств «Альфа-книга», «Шико», «Эксмо», «Северо-запад» и других. В декабре 2009 года в издательском доме «Флюид» вышел фантастический роман автора «Осколки». В 2014 в минском издательстве «Букмастер» роман «Архитектор», а в 2016 году в издательстве «Edita gelsen» (Гельзенкирхен) – авторский сборник повестей «Поход Мертвеца».

Натали

Имя Наташа ей шло – смешливая, белокурая девчушка, с забранными в пучок волосами, веснушчатым округлым лицом и дородной, но не расплывшейся фигурой; и пусть за сорок, пусть разведенка, – было в ней что-то, магнетизм, жадно притягивающий взгляды, к тонким улыбающимся губам, к карим глазам с искорками. Когда я поднялся на восьмой этаж – вызвонить удалось именно ее. Одетая в розовую пушистую пижаму, она открыла дверь в межквартирный коридор безо всякого, выслушала мои объяснения и кивнув, ушла к себе. Должно быть, я поднял ее с постели.

Через месяц снова пришлось подниматься – весна девятого, я работал дома на полставки, искал, что поприличней, а пока не находилось, воевал с умниками, так хитромудро протянувшими кабель, что разветвитель на две квартиры находился двумя этажами выше меня и тремя ниже тех, кто, видимо, давно не пользовался услугами «Городских коммуникаций», проведших интернет. При каждом скачке напряжения в нем скапливалась ЭДС самоиндукции, отрубавшая плавное течение мегабитов – приходилось подниматься, вызванивать кого-нибудь с восьмого, или просить передернуть кабель, если этот кто-то, робкий подросток, не решался открыть дверь к лифтам. Дергать же инженеров, занимавшихся ровно тем же, оказалось напрасным делом, перемещать разветвитель они все одно не стали. Приходилось мириться, ибо монополия.

Второй раз Натали предстала одетой в юбку до колен и белую рубашку, я подумал, соседка уходит, потому спешил разобраться со своими делами. А она, немного помявшись, вдруг спросила могу ли я помочь ей – посмотреть на ее компьютер. Дождавшись зеленого огонька в разветвителе, я последовал в дальнюю квартиру, возле окна, заставленного геранью, фикусами и бальзаминами.

Прихожая, с белоснежными обоями выводила в голубую спальню дверью справа и на кухню напротив. Большая кровать под тюлевым балдахином, рядом с которой находилась тумбочка и доска для глажки, полупустая стенка, полураскрытыми дверями обнажающая интимное. Я почему-то подумал совершенно о другой цели визита – вот только ноутбук нашелся мигом, стоял, открытый, на столе у окна, рядом с полками, забитыми медицинской литературой и стихами. Над ним и чуть в стороне висело около десятка икон, обрамлявших по кругу главную – лик спасителя обрамленный жестяными лучами. Обилие символики меня передернуло, я плохо представлял себе, как можно все это повесить в спальне. Молиться, не вставая, конечно, удобно, но…

Натали оборвала ход разбежавшихся мыслей, указав на белоснежный ноутбук.

– Стал очень медленно грузится, может сможете что-то сделать? Я звонила мастерам, но видимо, так плохо объяснила…

Пришлось повозится. Встроенный антивирус перестал работать квартал назад, а скачать портативный не удалось, пришлось сходить домой и притащить все необходимое. Через час, после удаления около двух десятков вирусов, компьютер заработал более-менее сносно, однако модем, к которому был еще присоединен и домашний телефон, цедил килобитами. Пришлось соединяться с техподдержкой.

– А ты точно никуда не спешишь?

– Просто привык доводить дело до конца.

– Ты мой рыцарь.

– Так и есть, сударыня, – за время, пока программа искала и уничтожала вирусы, мы разговорились, перешли на ты, попили чаю, послушали музыку. Я так и не спросил об иконах, вопрос задал в другой раз, когда пришел скоротать теплый вечер. А тогда – я действительно никуда не спешил, день выдался пустым, и хорошо, что Натали смогла заполнить его. После разговора с мастером, мы вернулись в кухню, почайпили. Натали работала в глазном институте, медсестрой, без малого пятнадцать лет, но квалификацию повышать не спешила – тот вечер и следующий она рассказывала мне истории из больничной жизни, вздорные, жизнерадостные, как она сама. Даже операции, на которых Натали ассистировала, проходили с огоньком. Да и среди подружек она верховодила, собрав из сестринского отделения общество таких же, одиночек и разведенок. Потчевала их своей неиссякаемой энергией.

Я молча слушал, рассказывать о своих неприятностях, а ничего другого в голову не приходило, не решался. Уже позже… но пока сидел и слушал, пока не позвонила мама, напоминая о времени и себе. В квартире Натали часы оказались только в ее мобильном – белой раскладушке с розовыми цветочками и золотыми листиками. Удивительная история, как она достала его, как и все удивительно в ее жизни.

Вернувшись домой, я долго не мог заснуть, а когда погрузился в сон, снова увидел ее. Очнулся, встрепанный, снова ухнул в небытие и снова узрел Натали, осознав, что хочу ее до невозможности. Проснулся с той же мыслью, долго не решался позвонить, а когда набрал номер, оказалось, она на работе – наверное, к лучшему. Натали работала два через два, по двенадцать часов в день, за двое суток брожение успело немного остыть, так что, когда она сама позвонила, я не напрашивался, но все одно был приглашен посидеть – работа вымотала, ей хотелось простого общения.

– Странно, что мы с тобой не встречались прежде. Ты уверена, что уже десять лет здесь живешь? – Натали улыбалась, кивала, потом вставала к холодильнику, выше ее ростом, и доставала варенье. Ее собственное.

– Наверное, я тебя видела и раньше. Плохо запоминаю лица. Но вот в школе должны встречаться.

– Тогда уж точно бы не заметил. Я на девчонок даже из параллельного внимания не обращал. Была одна, за которой хвостом бегал, но она – беда в том, что сразу после школы стала мне женой.

– Но ведь ты же развелся, так что гармония восстановилась.

– Года не прошло. И без детей.

– Я даже не сомневалась, что до детей вы не догадаетесь, – с ней было удивительно просто. День выдался жаркий, неспешно он перешел в теплый вечер, озаривший кухоньку золотом заходящего солнца. Возбуждение, прежде бившее в голову, а после сошедшее, к концу дня снова напомнило о себе, да и Натали верно, виновата – закрывая усталые ноги краем скатерти, подсознательно давала простор жадным мыслям. Вроде бы усталая, но тугое тело, затянутое в знакомую белую сорочку, оставалось напряженным как тетива.

После, узнав, что она собирается проведать дачу, я отдал ей раскладушку, одну из многих, оставшуюся в наследство от отца, как и спальные мешки, палатки, да многое что, что удалось вынести после разорения склада, который он, уже будучи на пенсии, сторожил. Отбытие длилось недолго, меньше недели – едва вернувшись, Натали пригласила с собой, в монастырь в центре города. Я поднялся на восьмой и долго ждал, пока она запирает входную дверь, нашептывая что-то про себя. Я спросил, молитва ли это, Натали кивнула. Она не стеснялась своей религиозности, но и не выпячивала ее, как многие, я не сомневался, что на шее у нее крестик, но ни разу не видел его.

В автобусе разговор снова зашел о вере, я вдруг вспомнил, что в тринадцать хотел стать священником – до тех пор, пока не узнал в точности, что представляет собой профессия жреца культа. А мне хотелось разве что стать психологом без диплома, отчасти я и занимаюсь этим сейчас, через всемирную паутину пытаясь помочь ближнему своему за скромную плату, уходящую работодателю. Натали улыбалась глазами и только тень улыбки играла на тонких губах.

– Я чуть не стала монахиней в двадцать. Так что не ты один, мой рыцарь, оказался перед выбором.

– А что помешало? – она пожала плечами, разное. Прежде всего, учеба, да и собственная ветреность, ну сам посмотри, какая из меня монахиня. Я ведь хохотушка и розовая девочка, таких не возьмут. Я люблю господа нашего, но…

– Странною любовью? – кивнула в ответ: в монастыре одна строгость и столько непонятных, ненужных, да и лишних канонов, на которые особенно сейчас, ей странно смотреть. Конечно, она соблюдает посты и ходит на исповедь, но не постоянно, а по необходимости.

– Мне кажется, нельзя любить по часам. Иначе получается, что я навязываюсь, – произнесла она.

– А муж? – Натали прожила в браке пять лет и только недавно освободилась. Как и я. Неудивительно, что каждый из нас поначалу хотел все переменить, мы оба вернулись к родителям, вот только она не смогла протянуть дольше полугода, а я до сих пор живу со своей старушкой.

– Ты же должен понимать: в каждом браке отношения разные.

– А он вообще был верующим?

– Он и сейчас верующий, – улыбнулась она.

– А дети?

– Так и не договорились, – и по прошествии остановки, – Нам пора.

Пошли под руку, остановившись перед надвратной иконой, Натали надела платок и повела меня в храм Живоначальной Троицы, пятисотлетние стены пропитались запахами ладана и воска, сейчас на жаре, ароматы тянулись вслед за прихожанами, медленно поднимаясь на верхние этажи. Она сразу пошла в подвал, где располагалась церковная лавка, купила свечки и долго, пока я шарил взглядом по стенам, выбирала образок – знакомой, которой предстояла операция на кишечнике в бесплатной больничке. Советовалась шепотком с молоденькой продавщицей в черном, наконец, та достала иконку преподобного Алексия. Святой сильно походил на спасителя, вот только весь в отрепьях, лохмат и нечесан. Купив, Натали, снова о чем-то шепталась, кивнула и наконец-то повела меня наверх.

Там я снова остался один, пока она отдавала записку священнику, стоял перед иконой богородицы, разглядывая потемневший от времени и чада свечей, вспоминая, что было здесь прежде. Кажется, точно не музей. В монастырских покоях, хорошо помню, находилось общежитие ткацкой фабрики, накрывшейся еще в середине девяностых, тотчас же монастырь отошел к церкви.

Затрезвонил мобильный – мама. Просила купить хлеб. Я коротко поговорил, отойдя к самой иконе, будто с ней разговаривал, только потом узнал, что отчасти так и вышло – изображение называлось хлебной иконой, перед которой я должен ставить свечки для получения хорошей работы. Потом узнал: Натали просила помолиться и за меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3