Атлас загадочных дел. Книга первая. Тайна белого дыхания

Атлас загадочных дел. Книга первая. Тайна белого дыхания

Глава первая. Три щелчка

Автобус высадил их у морской станции и уехал, подняв пыль.

Мира проводила его взглядом. За посёлком начиналось море — серое, широкое, будто небо упало на землю и растеклось между берегами.

— Красивое, — сказала она.

— Холодное, — отозвался Федя. Он натянул оранжевую шапку пониже. — Красота красотой, а уши у меня одни.

Тася фыркнула. Она приехала из посёлка на велосипеде и теперь опиралась на него, будто это был самый обычный способ добираться на встречи с незнакомыми людьми.

Лёва не смотрел ни на море, ни на автобус. Он держал у уха диктофон.

— Что там? — спросила Мира.

— Запись с причала. Слушай.

Сначала Мира услышала ветер, скрип каната и далёкий хлопок двери. Потом — низкий звук. Длинный, чуть дрожащий. Он напоминал чей-то вздох.

А за ним раздались три коротких щелчка.

Федя перестал жевать печенье.

— Это кто-то стучал?

— Не знаю, — сказал Лёва. — На берегу в тот момент никого не было.

— Откуда ты знаешь?

— Я сам там был.

У станции их уже ждала Алла Викторовна, руководитель экспедиционной группы. Она быстро показала ребятам комнаты и договорилась о времени встречи. К морю без взрослого, сказала она, не ходить. Завтра капитан решит, можно ли выходить на судне.

— А если сегодня мы заметим что-нибудь странное? — спросил Федя.

— Запишите, где и когда заметили. У воды ничего не трогайте.

— Хорошо, — сказал Федя. — А если странное заметит нас?

Алла Викторовна только покачала головой.

В комнате для занятий на стене висела карта побережья. На завтрашнем расписании Мира заметила карандашную запись: «06:40. Северная точка».

В журнале станции время вчерашнего наблюдения было исправлено: с 06:40 на 07:10.

— Тут кто-то ошибся, — сказала Мира.

— Или часы, — ответил Лёва.

Снаружи, со стороны моря, протянулся тот же низкий гул.

Три щелчка.

Все четверо повернулись к окну.

— Завтра в шесть сорок, — сказал Федя. — Кажется, у нас уже есть план.

Глава вторая. Будка у причала

Утром на причале было пусто. Лёва показал запись Антону, сотруднику станции. Тот послушал и пожал плечами.

— Может быть, ветер. Может быть, старый приливомер. Будка вон там.

Будка стояла за ограждением у дальнего края причала. На её крыше торчала короткая труба. Пока Антон разговаривал с Аллой Викторовной, трое ребят подошли к ограждению вместе с ним. Мира осталась с Лёвой, который пытался снова записать гул.

Труба тихо завыла.

Мира посмотрела на неё. Ветер дул с моря прямо в отверстие.

— Это может быть из-за воздуха, — сказала она. — Как бутылка, если подуть сверху.

— Тогда щелчки откуда?

Будто в ответ из будки донеслось:

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Антон обернулся.

— Вот это уже интересно.

Он попросил ребят не подходить ближе и сам заглянул в будку. Через минуту оттуда показался его рукав, затем рука с длинной бумажной лентой.

— Старый механизм! — крикнул он. — Он всё ещё двигается.

Лента была испещрена волнистыми линиями. Антон объяснил, что прибор записывает, как меняется уровень воды. Поплавок поднимается и опускается, а механизм передаёт движение на стрелку.

— А три щелчка? — спросила Мира.

— Пока не знаю.

Антон свернул ленту и поспешил внутрь станции, чтобы показать её Алле Викторовне.

В этот момент с крыши будки сорвалась металлическая пластинка. Она звякнула о перила и упала на деревянный настил — уже за ограждением.

— Не лезь, — сказал Лёва.

— Я и не собиралась, — ответила Мира.

Ветер снова задул в трубу. На секунду гул стал таким низким, что Мира ощутила его грудью.

А под ногами, совсем рядом, что-то ответило тремя щелчками.

Глава третья. Карта Варвары Сергеевны

Пластинку достал Антон. Он принёс её в музей при станции, где пахло мокрой шерстью, деревом и старой бумагой.

— Деталь от приливомера, — объявил он. — Ничего таинственного.

Варвара Сергеевна, музейный хранитель, взяла пластинку и перевернула. На обратной стороне были нацарапаны маленький круг и три короткие черты.

— Этот знак я уже видела, — сказала она.

Она достала из шкафа папку с копиями старых карт. На одной были нарисованы три таких же знака — каждый в своём месте на берегу.

— Что они означают? — спросила Тася.

— Пока не знаю. Старый наблюдатель называл их «глазами». Вот и всё, что удалось найти.

— Три глаза смотрят на море? — Федя прищурился. — Это становится всё менее похоже на обычный приливомер.

— А может, глаза смотрят не на море, а друг на друга, — сказала Мира.

Она наклонилась над картой. Точки стояли на разных концах посёлка. Между ними тянулась тонкая карандашная линия, но посередине она обрывалась.