скачать книгу бесплатно
– Кто она? – переспросил Иван Николаевич,
Дмитрий Сергеевич внимательно оглядел учительскую, потом вполголоса и прищуривши левый глаз произнес:
– Все ясно…– и также стремительно покинул учительскую.
– Не обращайте внимания Иван Николаевич, это бывает, – Иван Моисеевич как ни в чем не бывало наливал себе чай. – Чайку будете?
–Нет спасибо, а кого он искал?
– Жену свою, Ольгу Александровну, учителя математики…
5
Идя домой после первого рабочего дня, и перебирая в мыслях все произошедшее, Иван задавал себе вопросы, которые задает себе любой учитель, искренне пытающийся пробудить в детях жажду к познания. – Почему их не тревожат те вопросы, которые с детства не давали покоя мне; откуда все? И почему все устроено именно так как есть? Неужели большинство готово довольствоваться средневековыми объяснениями происхождения мира, и почему оно готово на это? Почему большинство вообще не задает себе этих вопросов, а если и задает, то побыстрей старается заглушить их, благо на протяжении веков, люди выдумали тысячи способов побега от существующей реальности.
– «Правей давай, куда б.ть, вот так крепи…» – это были крики рабочего, управлявшего двумя другими, стоящими на двух длинных лестницах и пытавшихся закрепить баннер, на нем был изображен «параллельный мир» для большинства жителей этого городка. Баннер этот был размером примерно пять на три метра, крепился он на стену какой-то заброшенной хрущевки зиявший глазницами пустых окон. Яркое пятно, посреди серой и беспросветной жизни, с улыбающейся белозубой девушкой на баннере, обещали людям то, чего они «больше всего хотели». – «А чего больше всего хотят люди?» – подумал Иван, – «наверное эмоций, ярких эмоций, какая там к черту наука, она побочное действие от таблетки под названием – эмоция, которая призвана сгладить невыносимую легкость бытия. А если еще приплюсовать сюда и цель, общую цель, ту по достижению которой человек получит пряник, тогда можно сделать многое… Люди не будут обращать внимание на эту развалившуюся хрущевку, общий бардак, и задавать вопросы –«а почему мы так живем?», они будут видеть красивую картинку, и желать… а так ими легче управлять».
–Привет тетя Рая, как дела? – придя домой, поприветствовал Иван тетю.
– Хорошо, как прошел твой первый рабочий день?
– Нормально.
– Садись поужинай.
На маленьком столе, стояли несколько тарелок прикрытые чистыми кухонными полотенцами, Иван аккуратно убрал их и увидел ту, очень важную сторону быта, которая испокон веков является краеугольным камнем существования человека. Ради которой люди каждое утро переламывая себя заставляя поднимать голову с мягкой подушки идти на работу, или создавать для других людей работу, а иных, имитировать бурную деятельность на работе; короче говоря ситуации разные, но цель одна – пропитание. И чем беднее страна в которой живет человек, тем больше усилий или часть от заработка он тратит на пропитание. Если сытый человек может в свободное время порассуждать о вещах не связанных с пропитанием, то голодный человек вынужден все время думать о том, как накормить себя и детей. Короче говоря, если сытый человек может изобрести ядерную бомбу или адронный коллайдер, то голодный только разобрать этот коллайдер на цветной металл. Но есть одна проблема, сытыми людьми сложнее управлять, а голодному достаточно пообещать лучше кормить его. При помощи современных технологий изобретенных сытыми, еды стало много, конечно не всегда высокого качества, но голодному не до качества, ему главное количество и он будет боготворить того, кто якобы дал ему пропитание, неустанно трудясь на «благо общества».
Конечно и в этот маленький городок докатилось эхо современного быта, но в данном случае сочеталось то редкое свойство описанное в сказке «каша из топора», когда имея очень скромные возможности, умение и желание изысканности творят чудеса. На столе стояли семь тарелок, но Ивану они показались семью чудесами света. Посередине стояла тарелка с только что сваренной картошкой, наверху понемногу таял маленький кусочек сливочного масла, все это было посыпано зеленью. Рядом стояла тарелочка с мелко нарезанной и очищенной сельдью, перемешанной с репчатым луком, собственно сам репчатый лук порезанный полукольцами и сосем немного приправленный растительным маслом, был украшением третьей тарелки. Главным блюдом была немного поджаренная гречневая каша, все с тем же луком, морковью и зеленью. Хлеб, варенье и домашняя овощная приправа, умело сервированные, нарезанные и приготовленные наверняка бы заслужили трех звезд Мишлен, если бы оценивались по категории возможность-качество.
– Ваня извини, мне тебя и покормить то нечем.
– Ну что вы тетя Рая, по моему это шикарно.
Вдруг с улицы раздался отборный мат, который был слышен даже при плотно закрытых окнах, Раиса Павловна выглянула в окно, на улице происходила стычка подростков.
–Ты кто такой? Кто такой я спрашиваю? – перепалка происходила между двумя подростками лет шестнадцати, еще несколько стояли рядом.
– Опять Сенгеенко, наверное надо вызывать милицию, – с тревогой сказала Раиса Павловна.
– Зачем? Сейчас разойдутся.
– Не думаю, там где Сенгеенко там драка или поножовщина, по моему или он сядет, или его убьют, третьего не дано. Надо же, а такая семья была… родители умерли, бабушка взяла его, все в него вложила, он кстати учится в твоей школе, ой опять, я же говорила, вызывать надо….
Минут через тридцать Иван стоял на улице и разговаривал с полицейским, он еще не до конца осознал что произошло, но отступать было поздно, да он и не хотел.
–Да, да я ручаюсь за него, я все видел, он заступился за девушку.
-Вы значит свидетель будете?
–Да.
–Еще раз, поподробней, можете описать случившиеся?
–Конечно, я прибежал сюда вслед за моей тетей и увидел у пострадавшего в руках нож.
– А девушка откуда шла?
–Не знаю, она тут уже была, кричала, плакала.
–Объясните мне пожалуйста, гражданин…
– Поздняков, Иван Николаевич Поздняков.
– Так вот, как получилось так, что у пострадавшего в руках был нож, а у подозреваемого ничего, но ножевая рана у пострадавшего?
– Я точно не разглядел, по моему он его выбил камнем, или нет..? Он кинул камень в грудь пострадавшему, и воспользовавшись временным преимуществом, выбил его из рук пострадавшего.
–Чем?
–Ногой.
–А когда он его в руки взял?
–Когда те вчетвером на него пошли.
– И?
–Что и?
–Кто напал первый?
–Тот.
–Кто тот?
–Пострадавший.
–А вы точно все разглядели? Мы ножа нигде найти не можем.
– Был нож.
– А вы девушка видели нож?
–Я точно не разглядела, я перепугалась очень.
– Товарищ лейтенант, да какая там ножевая рана, так царапина на руке, он в основном руками отбивался, я сам первую помощь оказывал, рана не опасна, – вступился Иван.
–Ну это мы разберемся, этот Сенгеенко у нас вот уже где, – лейтенант он показал рукой у горла.
– А что с ним будет?
–Не знаю. Девушка подойдите пожалуйста, кем вы приходитесь пострадавшему?
– Никем, я Сашу знаю, а этих четверых почти нет.
–Вы имеете ввиду нападавшего?
– Да, но он не нападал, это они, они были пьяны.
–Откуда вы знаете нападавшего?
–Он из моей школы.
– Вы были с ним?
– Нет, я шла одна домой.
– А что они от вас хотели?
Сначала девушка немного смутилась, затем посмотрев прямо в глаза лейтенанту сказала:
–А что хотят четверо пьяных шестнадцатилетних подростка, с прошитыми глупостью мозгами, которая внедряется в их сознание с малого детства, осложненным игрой гормонов и усугубленным алкоголем поведением?
Лейтенант наморщил лоб и посмотрел на Ивана, затем перевел взгляд на девушку, сдвинул набок шапку, и выдал фразу, которую Иван запомнит на всю жизнь.
–Наверное познакомится хотели…– затем поняв что ляпнул что-то не то, выдал более стандартное и выручающее во всех случаях жизни. -Разберемся.
–Отпустите его, он не виноват.
– Они все не виноваты. Гражданин Поздняков, я записал ваши координаты, мы вас вызовем, а вас гражданка….
–Левнова, Елена Левнова.
– Гражданка Левнова, прошу проехать с нами, мы вас на долго не задержим, процессуальная необходимость.
–Спасибо вам, меня зовут Лена, пожалуйста не меняйте показаний,– обращаясь к Ивану, просила девушка. – Иначе его точно посадят.
–Хорошо.
Погрузив всех в одну машину, так и нет найдя ножа, лейтенант сел в старый уазик с надписью – «полиция», и направился в отделение.
Все это время чуть позади стояла Раиса Павловна, это она после того как вызвала полицию сразу бросилась на улицу пытаясь всеми силами предотвратить поножовщину, она кричала, ругалась, даже пыталась угрожать якобы имевшимся у нее оружием, она понимала, что никогда не простит себе, если сейчас здесь умрет один шестнадцатилетний подросток, а другой станет убийцей. Иван выбежал чуть позже, он вообще не понимал что делать, пытался оттащить тетю, кричал что-то, но все тщетно, дерущимся было до них абсолютно все равно, в них проснулся древний инстинкт -«ты, или тебя», и вялые возгласы миротворца были подобны жужжанию пчелы возле Неогарского водопада, как вдруг…
– Ну-ка разошлись на х.й, ато сейчас всех положу, – раздался выстрел, все участники драки мигом замерли на своих местах. Возле них стоял пожилой мужик в майке и обвисших трениках с ружьем в руках. – Разбежались кобели мохнатые, и на землю, на землю я сказал, мордой в пол, -это было сказано так убедительно, что Иван приподнял руки и также замер на месте, вдруг миротворец с интонацией присущей влюбленному юноше на первом свидании, обратился к Раисе Павловне. – Раиса Павловна, кто этот молодой человек возле вас?
– Мой племянник.
–Ясно. Что вы ей богу раздетая на морозе, идите домой пожалуйста, а вы молодой человек, окажите пожалуйста первую помощь, вон тому щенку с порезанной рукой, ментов вызвали?
– Да.
– Ну тогда ладненько.
6
У деревянных бараков стоявших напротив двухэтажного дома Раисы Павловны давно истек срок эксплуатации. По плану строителей коммунизма, они должны были послужить временным жильем для строителей завода, однако, как говорит народная мудрость –« нет ничего более постоянного, чем временное». Контингент жильцов которые заселяли эти бараки был очень разношерстным, там жили как пропившие последнюю рубашку алкоголики, так и забитые и забытые жизнью интеллигенты-романтики, приехавшие сюда по зову партии и сердца для строительства светлого будущего. Александр Аркадьевич Ткачук не относился ни к тем, ни к другим, он был сам по себе, служил он всю свою до пенсионную жизнь в органах внутренних дел. Приехав сюда молодым лейтенантом, дослужился он лишь до майора, так как отличался честностью, принципиальностью и не умением угождать начальству. Жил он только на жалованье, поэтому все, что он нажил к шестидесяти с лишним годам, были старые жигули, охотничье ружье и однокомнатная квартира в бараке. Конечно в былое время можно было что называется – «побегать», тогда возможно его быт сложился бы иначе, но как только Александр Аркадьевич представлял все мытарства связанные с прошением у чиновника, он мысленно посылал всех куда подальше и продолжал ютится к своей не благоустроенной однокомнатной квартирке. К семейной жизни он относился как к большой лжи и не понимал; зачем уже ненавидя друг друга, люди продолжают жить вместе? Неужели только ради детей и не возможности найти себе другое жилье?– «Раз так», – думал он,– «я уж как-нибудь один». – Тем более что та, к которой он был не равнодушен, была женой его лучшего друга. Раису Павловну он знал давно, с ее мужем Сергеем он познакомился еще до приезда в этот город, и с тех пор как он умер они как могли помогали друг другу. Александр Аркадьевич всегда боялся признаться самому себе, что он любил Раису Павловну с молодых лет, порой он ненавидел себя за это, старался держаться от нее подальше, и всячески избегал встреч. Прошло «это» только годам в шестидесяти, точнее не прошло, а место обожания и желания обладать, сменилось на глубочайшее уважение и желание помогать.
Еще одной причиной по которой он плевать хотел на все блага жизни, была и проста и сложна одновременно: Александр Аркадьевич в душе был художник. Втайне от всех он писал картины, тем сильнее храня эту тайну, чем больше с возрастом он узнавал людей. Часто задавая себе вопрос, – «как прожив шесть с лишним десятков лет, побывав несколько раз в горячих точках, увидев всю сущность человека изнутри, не веря ни в черта, ни в бога, он не пустил себе пулю в лоб?» – Что его держало на этом брошенном в бесконечном пространстве черной бездны островке жизни под названием – Земля? Быть может осознание им парадоксальности факта разумного существования и отлаживала сей неизбежный финал на неопределенный срок.
Он сам все уладил с приехавшей полицией и попросил лейтенанта не сильно «насидать». Когда всех увезли в отделение, а Раиса Павловна пошла пить валерьянку, Александр Аркадьевич обратился к Ивану:
– Вы меня извините, – оправдывался Александр Аркадьевич перед Иваном. – Пришлось немного пошуметь, Раиса Павловна мне очень много о вас рассказывала.
–Ничего, а вы не замерзнете?
– Нет; хотя и вправду неудобно так вот, пришлось поторопиться, ничего не поделаешь… Раз все более менее улеглось, я пойду.
– Спасибо, а вы не знаете, что будет с этим пацаном?
– С каким?
– С тем, которого обвинили в нападении.
– Если у того, которого порезали фамилия Гизурин, а по моему это он и был, тогда большие проблемы у пацана, отец у пострадавшего большой местный воротила, он этого так не оставит, боюсь не сел бы.
– Но я все видел, этот Гизурин первый напал.
Александр Аркадьевич улыбнулся.
– Извините, забыл представиться, Александр Аркадьевич, пенсионер, всю жизнь прослужил в органах внутренних дел, был другом Сергея, мужа Раисы Павловны.
– Очень приятно, Иван племянник…
– Да я знаю, она вас очень ждала.
– А вы видели происходившее? Вы можете подтвердить?
– Нет, я к сожалению не видел, прибежал на крики, но я вам верю.
– Спасибо, – в это время уже одетая вернулась Раиса Павловна,
– Саша спасибо тебе, это по моему сын Гизурина был? Бедный Сенгеенко, жалко, посадят его.
– А вы Раиса Павловна точно видели что первый нож достал Гизурин?
– Я очень сильно переволновалась, не увидела, по моему у Сенгеенко ножа не было в начале драки.
– Если отец узнает что его сынка пытались порезать, он посадит этого пацана, и я ничем помочь не смогу. Тут надо действовать иначе.