Одд Уэстад.

Мировая история



скачать книгу бесплатно

Никакая грубая разбивка хронологии поэтому не поможет расшифровать настолько хитрый эволюционный узор. Но самая важная его черта просматривается достаточно ясно: к LX или L веку до н. э., по крайней мере, в двух областях Старого Света сложились все существенные слагаемые цивилизованной жизни. Их глубинные корни ведут на сотни тысяч лет дальше в прошлое, в века господствовавшего медленного ритма генетической эволюции. На протяжении эпохи позднего палеолита поступь перемен ускорилась многократно в силу постепенного повышения важности культуры, но по сравнению с тем, что случилось дальше, это было ничто. Цивилизация должна была вынести сознательные попытки на совершенно новую высоту, с которой можно было бы управлять людьми и организовать среду их обитания. Она послужила построению основ совокупных умственных и технических ресурсов, и результаты ее собственных преобразований еще больше ускоряют процесс перемен. Затем предстоит ускоренное развитие во всех областях, в техническом контроле над окружающей средой, в формировании мысленной схемы восприятия мира, в изменении общественной организации, в накоплении богатства, в росте населения.

Представляется важным правильно оценить наши перспективы в этом деле. Носители некоторых современных точек зрения считают столетия европейского Средневековья периодом затянувшегося оцепенения. Ни один специалист по истории Средних веков не согласился бы с ними, конечно, но человек XXI века, находящийся под впечатлением стремительности происходящих на его глазах перемен и знакомый с относительной неподвижностью средневекового общества, должен признать, что искусство, развившееся из романтики Ахена Карла Великого до уровня пышности Франции XV века, претерпело коренные изменения за 5 или 6 веков; за период приблизительно в десять раз продолжительнее первое известное искусство Европы позднего палеолита испытало для сравнения совсем незначительные стилистические изменения. В более глубокой древности темп развития был еще медленнее, о чем говорят долгое время сохранявшиеся в неизменном виде образцы орудий труда. Еще более коренные изменения постичь нам гораздо сложнее. Насколько нам известно, за последние 120 веков не отмечено ничего нового в человеческой физиологии, сопоставимого с колоссальными преобразованиями раннего плейстоцена, зарегистрированными для нас в горстке реликтовых окаменелостей в виде нескольких экспериментов природы. Причем на них ушли сотни тысяч лет.

В известной степени с такого противопоставления мы как раз и начали изложение нашего повествования: двигателями перемен для нас выступают Природа и Человек. Человечество упорно выбирает, и даже выбирало в доисторические времена, путь перемен, то есть сложный путь сознательной адаптации. Итак, выбор такого пути сохранится на протяжении исторических времен, причем придерживаться его человечество будет еще упорнее. Именно поэтому самым главным в судьбе человека следует назвать попытку осознания действительности; когда давным-давно с помощью сознания удалось переломить медленный марш наследственной эволюции, перед человеком рухнули все преграды.

С момента выделения первых черт человека порядок его эволюции определяется окружающей природой и условиями взращивания; предположим, разделить их не удастся никогда, однако перемены все больше решаются созданной человеком культурой и сложившимися в его обществе традициями.

Ради уравновешивания этого бесспорного факта следует тем не менее учесть два замечания. Прежде всего, у представителей нашего биологического вида с самого ближнего палеолита практически не отмечено усовершенствования врожденных способностей. Сложение человеческого тела существенно не менялось все последние 400 веков или около того, и удивительно, если бы то же самое случилось с примитивными человеческими умственными способностями. Настолько короткого периода времени едва ли достаточно для генетических изменений, сопоставимых с теми, что произошли в предыдущие эпохи. Стремительность, с которой человечество достигло столь многого с доисторических времен, можно обосновать вполне просто: среди нас все еще можно найти многих из тех, за счет чьих талантов человечество тянется вверх, к тому же, что еще важнее, человеческие достижения представляются плодом сложения усилий всех причастных к ним. Они опираются на наследие, само накапливающееся в силу, как всегда, общего составного интереса. В запасе у первобытных сообществ накопилось намного меньше наследственных преимуществ. Поэтому мощь их величайших шагов вперед выглядит тем более поразительной.

Если все это считать умозрительным предположением, тогда второй тезис представляется предельно конкретным: генетическая наследственность человека разумного не только позволяет ему осуществлять сознательные изменения, идти по пути невиданного рода эволюции, но к тому же его контролирует и ограничивает. Нелогичность событий XX века указывает на узкие пределы нашей способности к сознательному выбору своей судьбы. В этом смысле наша судьба остается заранее предопределенной, мы еще не пользуемся полной свободой выбора, по-прежнему остаемся принадлежностью природы, которая послужила источником наших уникальных качеств, приобретенных, прежде всего, исключительно в ходе эволюционного предпочтения. Данную сферу нашей наследственности точно так же нелегко отделить от эмоционального клише человеческой души, сложившегося в процессе ее эволюции. Данное клише все еще находится глубоко в основе всей нашей эстетической и эмоциональной жизни. Человеку приходится жить с врожденной двойственностью его натуры. Примирение с нею служило целью сторонников большинства великих философских учений, служителей религий и проповедников мифологий, при которых мы сегодня существуем, но их формирует сама наша жизнь. При переходе из доисторических времен во времена исторические нам главное не забывать, что ее определяющее воздействие все еще представляется намного более стойким любому контролю, чем те слепые доисторические факторы географии и климата, которые удалось так быстро преодолеть. Тем не менее на пороге открытия все той же истории нас уже встречает знакомое нам существо – человек, определяющий перемены.

Книга вторая
Человеческие цивилизации

Физические очертания нашего мира 10 тысяч лет назад практически ничем не отличались от сегодняшних очертаний. Контуры континентов выглядели по большому счету так же, как известные нам теперь, а главные естественные барьеры и транспортные каналы с тех пор остались прежними. По сравнению с потрясениями сотен тысячелетий, предшествовавших завершившемуся последнему ледниковому периоду, климат тоже на это короткое время сохраняется относительно постоянным; с тех пор историку остается разве что учитывать его мимолетные колебания. Впереди лежит эпоха (в которой мы как раз живем), испытывающая перемены, устраиваемые по большому счету человечеством.

В качестве ускорителя такого рода перемен выступает человеческая цивилизация. По мнению одного историка, прослеживается зарождение как минимум семи цивилизаций. Этот ученый муж исходит из того, что у него имеются основания назвать по меньшей мере семь примеров, когда в распоряжении человека находились необходимые навыки и конкретные стечения естественных фактов, обеспечивающие условия для построения нового уклада жизни, основанного на использовании природы в своих интересах. Притом что все эти начинания приходятся на промежуток времени протяженностью приблизительно 3 тысячи лет (всего лишь момент на фоне доисторического существования планеты), протекали они далеко не одновременно и закончились по-разному успешно. Все они значительно отличались друг от друга: некоторые из цивилизаций стремительно неслись к сохранившимся в веках достижениям, в то время как другие быстро приходили в упадок или исчезали, пусть даже пережив некоторый период поражающий впечатление расцвет. Тем не менее все они символизировали повышение уровня и масштаба изменений, представляющихся радикальными в сопоставлении со всеми достижениями человечества в прежние времена.

Некоторые из этих ранних цивилизаций все еще служат безоговорочным основанием нашего нынешнего мира. Между тем другие в наше время сохранили незначительное влияние или никакого следа не оставили. Хотя когда на глаза нам попадаются редкие реликвии, дошедшие до нас с тех времен, у нас может разыграться воображение или возникнуть некие эмоции. Как бы там ни было, древние цивилизации по большому счету определили культурную карту мира, существующую в наши дни, в силу традиций, сложившихся у их народов, достижения которых в области философии, общественной организации или технической мысли давно забыты. Зарождение древнейших цивилизаций, случившееся между приблизительно XXXV и V веком до н. э., служит отправной точкой для проведения главного хронологического деления всемирной истории.

1
Жизнь людей при древнейших цивилизациях

На протяжении всего известного нам времени в Иерихоне постоянно бьет родник, до сих пор питающий крупный оазис. Этот источник живительной влаги служит несомненным объяснением того факта, почему люди жили там с некоторыми перерывами на протяжении около 10 тысяч лет. В конце доисторических времен вокруг этого оазиса образовались поселения земледельцев; численность его жителей могла составлять 2–3 тысячи человек. Жители оазиса приблизительно в XVI веке до н. э. соорудили громадные емкости для воды, предназначавшиеся, осмелимся предположить, для масштабных хозяйственных нужд, предположительно, для орошения. К тому же сохранились следы массивной каменной башни, входившей в состав тщательно продуманной системы оборонительных сооружений, давно ждущих капитального ремонта. Так получается, что жителям оазиса было что защищать; то есть они располагали определенным состоянием, которым дорожили. Итак, Иерихон заслуженно считается важным местом.

При всем этом говорить о началах цивилизации пока еще не приходится; слишком многого еще ей недоставало, да к тому же на заре самой цивилизации стоит задуматься над тем, что мы в ней вообще ищем? Здесь все как с проблемой определения времени появления первых человеческих существ. Существует некая туманная область, где, как нам известно, происходит нужное нам изменение, но до сих пор идут споры по поводу конкретного пункта пересечения таинственной линии. Во многих местах как в Западной, так и Восточной Азии приблизительно в L веке до н. э. в поселениях земледельцев появился избыток сельскохозяйственной продукции, на основе которого, в конечном счете, могла возникнуть цивилизация. Жители некоторых из них оставили после себя свидетельства сложных религиозных обрядов и верований, а также глиняную посуду с искусной раскраской, представляющей собой один из самых широко распространенных видов искусства в эпоху неолита. Примерно около LX века до н. э. в Чатал-Хююке на территории Турции внедряется строительство зданий из обожженного кирпича, а ведь это поселение считается совсем не намного моложе Иерихона. Однако под цивилизацией мы обычно подразумеваем нечто большее, чем обряд, творчество или конкретные технические приемы, тем более нечто большее, чем простое скопление человеческих существ в каком-то одном месте.

Все дело напоминает разговор о «грамотном человеке»: при встрече с таким человеком ни у кого не возникнет сомнения в его статусе, но не всех грамотных людей признают таковыми все без исключения встреченные ими люди, не служит необходимым или безошибочным показателем наличие у такого человека официального документа о получении образования (университетского диплома, например). Словарные определения тоже не дают точного значения слова «цивилизации». Определение из «Оксфордского словаря английского языка» считается бесспорным, но дается оно до того расплывчатым, что представляется бесполезным: «развитое или передовое состояние человеческого общества». Остается только составить представление о том, насколько развитое, до какой степени передовое состояние и в каких направлениях.

Кто-то высказывается так, что цивилизованное общество отличается от нецивилизованного общества в силу присущих ему характерных атрибутов: предполагалось наличие письменности, городов, монументальных строений. Не все с такой квалификацией соглашаются, очевидно, предпочтительнее отказаться от безоговорочного принятия такого единственного критерия. Если же, наоборот, посмотреть на примеры того, что все согласились назвать цивилизациями, а не крайними и сомнительными случаями, тогда со всей очевидностью получится общий признак под названием – сложность понятия. Все открытые на текущий момент цивилизации достигли такого уровня совершенства, позволяющего существенное расширение разнообразия человеческой деятельности и богатство опыта, какое не свойственно даже состоятельному примитивному сообществу. Категорию цивилизованности мы присваиваем взаимодействию людей в условиях широкого творчества, когда, и это очевидно, накапливается критическая масса культурного потенциала и определенный излишек ресурсов. В цивилизованном обществе эти факторы служат раскрепощению человеческого потенциала к развитию на совершенно новом уровне, причем это развитие в значительной мере поддерживается за счет его собственных ресурсов. Но давайте обратимся к конкретным примерам.

Исходный пункт нашего повествования о цивилизациях находится приблизительно в 4-м тысячелетии до н. э., и не вредно бы составить примерную их хронологию. Давайте начнем с первой цивилизации, которую легко распознать, зародившейся в Месопотамии. Следующий пример находится на территории Египта, где цивилизация просматривается несколько позже и датируется приблизительно 3100 годом до н. э. Следующей вехой в истории Западного Средиземноморья считается минойская цивилизация, появляющаяся на Крите около тысячи лет спустя, и с этого времени можно позабыть о расстановке приоритетов в этом уголке мира, где уже образовался комплекс цивилизаций, находящихся в тесном взаимодействии. Между тем дальше на востоке и приблизительно в XXV веке до н. э. на территории Индии появилась очередная цивилизация, причем ее носителем был до известной степени грамотный народ. Первая цивилизация на территории Китая возникает немного позже, где-то после 2000 года до н. э. Позже приходит время Мезоамерики (Средняя Америка – историко-культурный регион, простирающийся примерно от центра Мексики до Гондураса и Никарагуа. Термин был введен в обиход в 1943 году немецким философом и антропологом Паулем Кирхгоффом). Как только минует XV век до н. э., тем не менее, один только этот последний пример цивилизации оказывается достаточно уединенным от взаимодействия с другими цивилизациями и не может служить объяснением всему происходящему. С того времени не удается обнаружить цивилизаций, появление которых нельзя объяснить каким-либо стимулом, шоком или наследием предыдущих сообществ. В данном месте наш предварительный набросок начала истории выглядит достаточно полным.

Какое-либо обобщение по поводу этих первых цивилизаций (появление и формирование которых станет предметом описания в нескольких следующих главах) дается с большим трудом. Понятно, что уровень технических достижений у всех этих цивилизаций представляется весьма низким, хотя по сравнению с их далекими от цивилизации предшественниками он кажется поразительно высоким. С технической точки зрения их развитие все еще в гораздо большей степени, чем при нашей собственной цивилизации, определялось условиями существования. И все-таки представители тех цивилизаций приступили к преодолению географической замкнутости. Топография мира тогда мало чем отличалась от нынешней; континенты приобрели очертания сегодняшнего дня, труднопреодолимые препятствия и каналы общения сохранились в неизменном виде, зато постоянно совершенствовались технические возможности для преодоления первых и использования вторых. Направления движения ветра и потока вод, двигавшие суда древнейших морских путешественников, изменились незначительно, и уже во 2-м тысячелетии до н. э. люди научились пользоваться ими и уклоняться от их определяющих факторов.

У нас появляются все основания предположить, что на самом раннем этапе развития цивилизации человек уже располагал широкими возможностями для обмена информацией. В этой связи неблагоразумно категорично утверждать, будто цивилизация зарождалась в разных местах неким стандартным способом. Выдвигались предположения о возникновении благоприятных условий, например, в долинах рек: бесспорно, их богатые и легко поддающиеся обработке почвы могли обеспечить продуктами весьма плотное население земледельцев деревень, которые постепенно превращались в первые города. Такое случилось в Месопотамии, Египте, долине Инда и в Китае. Но города и цивилизации также возникли за пределами речных долин, в Мезоамерике, на минойском Крите и, чуть позже, на территории Греции. В случае двух последних цивилизаций имеется большая вероятность решающего влияния извне, но обитатели Египта и долины Инда на самой ранней стадии их эволюции тоже находились в контакте с жителями Месопотамии. Непреложный факт такого контакта послужил в какой-то момент основанием для сформулированного несколько лет назад представления, согласно которому нам следует искать один главный источник цивилизации, из которого произошли все остальные. Такой подход в настоящее время всеобщей поддержки не получил. Цивилизация в обособленной Америке представляется не только деликатным случаем, с которым приходится считаться, но к тому же с ней сложно разбираться с точки зрения хронометража предположительного центробежного правила из-за обогащения знаний о доисторических эпохах на основе методики радиоуглеродного определения возраста.

Наиболее удачным ответом представляется то, что цивилизация могла возникать в силу соединения множества факторов, предполагающих наличие специфической территории, способной дать прибежище достаточно плотному населению, достойному признания впоследствии в качестве цивилизации. Однако из-за различной окружающей среды, многозначного внешнего влияния и конкретного культурного наследия прошлого люди не переселялись во все уголки света в том же самом темпе или даже к тем же самым целям. Предположение о стандартном варианте общественной «эволюции» подверглось сомнению еще до выдвижения идеи о «растекании» (диффузии) цивилизации из общего ее источника («источника окультуривания»). Не вызывает сомнения важность благоприятного географического положения; в ранних цивилизациях все опиралось на наличие излишков сельскохозяйственного производства. Но не меньшую важность представляет еще один фактор – способность народов на месте использовать окружающую среду в своих интересах или принимать ее вызовы, и здесь внешние контакты могут играть такую же важную роль, как традиция. На первый взгляд Китай может показаться практически огражденным от внешнего мира, но китайцы пользовались возможностью общения с соседями. Пути, на которых в различных обществах вырабатывается критическая масса элементов, необходимая для образования цивилизации, до сих пор не удается установить.

Гораздо проще говорить о неких общих признаках ранней цивилизации, чем о путях ее происхождения. Однако абсолютные и универсальные размышления в данном случае не проходят. Цивилизации существовали в отсутствие письменности, пусть даже полезной для накопления и применения опыта предыдущих поколений. К тому же следует отметить неравномерное распространение технических навыков более высокого порядка: жители Мезоамерики выполняли сложнейшие строительные операции без применения тягловых животных или колеса, а китайцы овладели техникой литья чугуна почти на полторы тысячи лет раньше европейцев. Ни одна из цивилизаций не следовала какому-то проторенному пути роста; просматриваются громадные несовпадения в факторах их живучести, не говоря уже об их достижениях.

Как бы там ни было, первые цивилизации, как и приходившие им на смену, явно обладали одной общей конструктивной особенностью, состоявшей в том, что с их появлением изменилась человеческая шкала оценки вещей. С их возникновением происходит объединение творческих усилий большего числа мужчин и женщин, чем это наблюдалось в предыдущих сообществах, а в результате получается еще и объединение их в укрупненных поселениях. Прижившееся у европейцев слово «цивилизация» по своим латинским корням восходит к понятию урбанизация. Надо было обладать большой храбростью человеку, осмелившемуся провести точную линию во времени, когда равновесие качнулось от плотного населения земледельческих деревень, образовавшихся вокруг религиозного центра или базара, в сторону первого настоящего города. Но все-таки резонно отметить, что в городе скорее, чем в каком-либо другом учреждении, собирается критическая масса факторов, способная произвести цивилизацию, и что как раз в городе возникали наиболее благоприятные для стимулирования нововведений условия, нежели в любой другой существовавшей до него общественной среде. Внутри города излишки общественных благ, произведенных земледельцами, могли послужить основой для появления других благ, характерных для цивилизованной жизни. Жители городов могли позволить себе содержание духовного сословия, представители которого разработали сложную структуру религиозного поклонения, потребовавшего сооружения массивных зданий, не предназначенных для хозяйственных функций, а потом и письменности для литературных произведений. Намного большие ресурсы, чем в прежние времена, выделялись на что-то иное, а не на непосредственное потребление. Появился вывод о необходимости проявления отраслевых достижений и опыта в новых формах. Накопленная культура постепенно становилась все более эффективным инструментом, предназначенным для изменения мира.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41