скачать книгу бесплатно
Когда принц и принцесса отправились в Ниццу, фрейлина пригласила меня присоединиться к ним. Я приняла приглашение и запомнила, как мадемуазель Шипова встретила меня и отвезла в отель.
Там она настояла на том, чтобы я осталась в своем дорожном костюме (фланелевой блузе и твидовой юбке) и могла отдохнуть с дороги. А вечером составила мне компанию при игре в карты.
Среди гостей была принцесса Баденская, сестра принца Ольденбургского. Из Ниццы мы все вместе поехали в Сарден, что неподалеку от Франкфурта-на-Майне.
Здесь принцесса Ольденбургская предложила мне постоянно жить с ней и ее мужем. И с этого момента начался один из самых восхитительных и интересных периодов моей жизни. Эти двое дорогих моему сердцу людей были так добры ко мне, что я никогда не найду слов, достойных описать их.
Я хочу сказать несколько слов об истории семейств принцев Ольденбургских и герцогов Лейхтенбергских, которые были представлены личностями принца Александра и его жены, принцессы Евгении.
Первым принцем Ольденбургским, который приехал из Германии в Россию, стал принц Георгий. Он женился на великой княжне Екатерине, дочери императора Павла.
Екатерина Павловна была любимой сестрой императора Александра Первого. Говорили, что Наполеон просил ее руки. И отказ ее брата, сказавшего, что он не выдаст сестру замуж «за узурпатора», стал одной из причин вторжения французов в Россию в 1812 году.
После женитьбы принц Георгий Ольденбургский был назначен губернатором Твери. Его сын Петр был русским и по своей ментальности, и по месту рождения. В память о его усилиях, направленных на заботу о благосостоянии русского народа, на Литейном проспекте в Петербурге ему был установлен памятник.
Есть забавный анекдот, иллюстрирующий человеколюбие принца Петра. Когда его сын Александр был командующим Петербургским гарнизоном, принц Петр ехал по городу в своей карете и увидал пьяного солдата. Опасаясь, как бы служивый в таком состоянии не попался на глаза его сыну и тот не арестовал его, принц Петр Ольденбургский остановил карету и посадил в нее подвыпившего военного. О том, что произошло с нарушителем устава дальше, история умалчивает.
Принцесса Евгения Ольденбургская, жена Александра, была урожденной герцогиней Лейхтенбергской. Ее мать, старшая и любимая дочь императора Николая Первого, вышла замуж за герцога Максимилиана Лейхтенбергского, внука Жозефины Богарне (впоследствии супруги французского императора Наполеона Первого).
Герцог и герцогиня Лейхтенбергские были знамениты своей красотой. Их дочь, моя подруга, принцесса Евгения Ольденбургская, была очень привлекательна внешне и, хоть и невысока ростом, держала себя с чрезвычайным достоинством. По характеру она была спокойна и уравновешенна, что заметно по ее письмам.
Привычки принцессы были почти спартанские, а ее пристрастия в одежде были самыми простыми. Она никогда не проявляла ни малейшего интереса к сплетням и скандалам, а потому обстановка во дворце Ольденбургских была абсолютно свободна от каких бы то ни было интриг.
Принц Александр в каких-то вещах был полной противоположностью своей супруге. В некоторых случаях он мог вспылить и прийти в неописуемую ярость. Но причиной его гнева никогда не являлись какие-то личные счеты или мелкие вещи.
Объектами его неудовольствия становились люди некомпетентные и бездеятельные, чьи слабости он рассматривал как ущерб интересам всего общества.
Иногда его обвиняли в неожиданных вспышках гнева, которыми он, наверное, был обязан своему предку, императору Павлу Первому. Но на самом деле, я уверена, это случалось, только когда он замечал, что кто-то менее целеустремлен и усерден, чем он, а вовсе не из-за желания просто осудить или покритиковать из вредности.
Его энергия была удивительна, а способности переносить боль и созидать были сродни гениальности. Поэтому, возможно, и возникал время от времени недостаток терпения при общении с теми, кто был лишен такого дара.
Щедрость этой королевской пары была чрезмерна, а их гостеприимство находилось на самом высоком уровне. Они целиком положили свое состояние и самих себя на алтарь службы друзьям и своей стране.
Только обслуга их дворца на Дворцовой набережной в Петербурге состояла из 300 человек. В это число входили конечно же и члены семей их слуг, которые все жили за счет принца. Дети слуг бесплатно получали образование.
У Ольденбургских был один сын, принц Петр, который в 1901 году женился на великой княжне Ольге Александровне, сестре императора Николая Второго.
Начав жить с Ольденбургскими, я была встречена хлебом и солью. У меня была своя комната, окна которой выходили на Неву.
Наша жизнь в Петербурге была довольно активна, так как Ольденбургские принимали участие во многих общественных и благотворительных акциях. Адреса комитетов, членом которых состояла принцесса, занимали четыре листа. У нее был секретарь, который посещал все официальные собрания.
Вскоре я заметила, что тоже оказалась вовлечена во множество общественных и благотворительных действий, которые то и дело происходили во дворце Ольденбургских. Я посещала встречи и приемы. Первые обычно проходили утром, а последние – после обеда.
Все, кто приходил поговорить с принцем и его женой, оставались, как само собой разумеющееся, на обед. Мы никогда не садились за стол обществом меньше чем 20 человек.
Перед обедом все собирались в большом холле. Когда обед был подан, хозяин и хозяйка появлялись из дверей, ведущих в их личные покои.
Ольденбургские очень любили собак, и у них всегда жило несколько питомцев.
Отец принца Александра, принц Петр Ольденбургский в свое время учредил Юридическую школу. И теперь принц Александр тоже проявлял интерес к этой работе.
Он также руководил «Народным домом». Принц Александр был движущим механизмом, основой этого учреждения и вникал в малейшие детали, включая организацию мытья посуды автоматическими машинами.
Любой изобретатель приветствовался в его доме. И возможно, один из первых экспериментов с радио был произведен изобретателем полковником Утиным именно во дворце Ольденбургских.
Я приведу список некоторых наиболее важных заведений, которыми владели их высочества и благодаря энергии и средствам которых те существовали:
– ремесленное училище для мальчиков;
– юридическая школа;
– Институт для девочек имени принцессы Терезии;
– детская больница;
– институт экспериментальной медицины, учрежденный самим принцем Александром и в дальнейшем руководимый знаменитым академиком Иваном Павловым.
Во время эпидемий холеры и чумы принц Александр посещал зараженные области и потом просил разрешение правительства для основания экспериментальной лаборатории по изучению чумы в старой крепости Александра Первого в Кронштадте.
Царствующая императрица была президентом почти всех благотворительных сестринских общин, связанных с Красным Крестом. Принцеса Ольденбургская была их председателем.
Следующие институты находились под патронажем принцессы Ольденбургской:
– Институт Святой Троицы (первое заведение в этом роде, носившее имя кающейся Марии Магдалины, было основано матерью принцессы Ольденбургской, великой герцогиней Мери);
– Георгиевская и Евгеньевская общины медсестер;
– дом милосердия для проституток.
Этот дом был разделен на три департамента.
Первый предназначался для пожилых женщин, которые добровольно могли прийти туда и затем при желании оставить его. Второй был создан для девушек в возрасте от 18 лет до 21 года. Его обитательницы были обязаны постоянно находиться там и не могли уйти сами.
В третьем департаменте жили маленькие дети, которых полиция отбирала у их заблудших матерей. Дети получали там образование, специализируясь в вышивании. Там также была церковь со священником, дети пели в хоре.
Первый департамент располагался отдельно от двух других, при нем был разбит большой сад. Было очень сложно найти надзирательницу для этого департамента, от нее требовалась большая работа. Воспитанницам второго департамента давали специальность учителей начальных городских школ. Девушки получали хорошее музыкальное образование и в день выпуска устраивали отличные концерты.
Принцесса Ольденбургская проводила много времени в этих институтах, в которых она была президентом. Как и мсье и мадам Сабуровы, которые занимали пост вице-президентов. Я являлась патронессой двух департаментов.
Иногда мы ходили в полицию, чтобы освободить задержанных девочек. Некоторые из них были довольно умными, но ладить с ними было весьма непросто.
Глава 10
Обычно мы ездили за границу после Рождества – как правило, в Болье, но иногда и в Ниццу. Весной мы перебирались в Баден, где жила сестра принца Ольденбургского, жена принца Вильяма Баденского. Мы занимали целое крыло в отеле де Рюсь, а принцесса Баденская – первый этаж.
В мае мы всегда возвращались в Россию, в Петергоф – это рядом с Петербургом. Там Ольденбургские имели большую дачу, частью которой была ферма, известная как «Ферма принца Ольденбургского».
Изначально она принадлежала матери принца, которая страдала туберкулезом и потому должна была жить на свежем воздухе и в непосредственной близости с коровами. Запах последних считался полезным для страдающих этим недугом.
Коровник располагался по соседству со столовой, и для того, чтобы попасть к трапезе, необходимо было пройти через него. Когда император приходил на обед к принцу, он тоже проходил через коровник и любил каждый раз погладить животных.
Сами император с императрицей, когда приезжали в Петергоф, всегда останавливались на собственной ферме «Александрия».
Вообще, вся местность, начиная от Ораниенбаума и заканчивая Петергофом, была застроена фермами, которые принадлежали членам императорской фамилии.
Стрельня – великому князю Николаю Николаевичу, Сергеевка – великой княгине Марии Николаевне, а сам Ораниенбаум был собственностью великой княгини Екатерины Мекленбургской.
Обычно только во время приездов на дачу члены императорской фамилии имели возможность часто видеться друг с другом. Поэтому в «Александрии» император Николай Второй и его супруга Александра Федоровна то и дело устраивали обеды, на которых присутствовали и Ольденбургские.
Изначально столовая в доме Ольденбургских была коровником. Потом коров перевели в соседнее помещение, а в саму комнату, громадную по своим размерам, разделили на несколько зон.
После обеда мы часто оставались в столовой, просто перемещаясь в другую часть комнаты, где играли в карты. Наша самая любимая игра называлась «тетка».
Однажды я оказалась за карточным столом вместе с императором. Его величеству не повезло, и он проиграл мне и моему партнеру. Свой долг он заплатил золотой монетой в 15 рублей.
Деньги были специальной императорской чеканки и предназначались для расчетов царской семьи. Мне очень хотелось иметь эту монету как талисман. Но у моего партнера, очевидно, было то же самое желание, и ничто не могло заставить его расстаться с императорской монетой.
На этих неофициальных вечерах император обычно носил мундир стрелкового полка, который надевал на русскую блузу из розового шелка. Императрица всегда появлялась в вечернем платье с неизменной шляпкой, которую она не снимала на протяжении всего вечера.
Когда я первый раз приехала погостить к Ольденбургским, меня представили императрице. Княгиня Барятинская тогда была ее фрейлиной и перед тем, как представить меня ее величеству, предупредила, что императрица очень стеснительна и поэтому я сама должна вести беседу и постоянно что-то говорить.
Искренняя робость императрицы становилась еще заметнее, когда кто-либо из приближенных императорской семьи позволял себе какие-то бестактные высказывания. Ее величество не могла поставить такого человека на место. Недруги семьи потом преподносили это как согласие императрицы с подобного рода высказываниями.
Все это приводило к тому, что ее величество не была популярна у русского народа.
Бедная Александра Федоровна! Она почти не бывала в беззаботном или веселом расположении духа. Потому я навсегда запомнила ту редкую минуту, когда она вся буквально светилась от юношеского счастья. Это произошло во время катания на санках.
Сложно представить себе, что это прекрасное создание когда-либо могло быть скромной и неуклюжей пятнадцатилетней девочкой, какой ее впервые увидал будущий муж, приехав на свадьбу ее сестры и великого князя Сергея Александровича. Тогда будущая императрица решила, что Николай никогда не женится на ней![28 - На самом деле будущая императрица Александра Федоровна впервые приехала в Россию в возрасте 12 лет. В 1884 году состоялась свадьба великого князя Сергея Александровича и ее сестры Эллы, в браке ставшей великой княгиней Елизаветой Федоровной. Будущий император Николай обратил внимание на внучку английской королевы Алису лишь семь лет спустя, когда та вновь приехала в Россию. Свадьба принцессы Алисы, ставшей императрицей Александрой Федоровной, и Николая Второго, состоялась 14 ноября 1894 года.]
Ферма Ольденбургских содержалась в безупречном порядке. Газон был плотный и ровный, и я никогда не забуду удивительный запах цветов.
Принц Александр держал превосходных лошадей. Он сам любил кататься на белых, а принцесса на черных лошадях.
В моем полном распоряжении была карета и пара лошадей. Я до сих пор слышу звук хрустящего под копытами песка и окрик кучера, раздававшийся, когда мы достигали домика охраны: «Ворота!»
Домовичи – другое загородное имение Ольденбургских в Новгородской губернии – было типично русским по стилю. Дом был построен из сосновых бревен, и потому в нем всегда чувствовался освежающий и ароматный запах дерева.
Все было очень по-простому и забавно контрастировало со слугами в их парадных ливреях.
Принцесса была добра ко всем, кто приходил к ней за советом и медицинской помощью. Я помню, как пришел громадный симпатичный парень, который жаловался на боли в ноге. Принцесса предложила ему пройти в гостиную и снять онучи, в которые была обернута его нога.
Когда он освободил ногу, мы все равно ничего не смогли увидеть – так она была грязна. Принцесса приказала принести тазик и вместе со мной и слугой, сидевшим посреди нас, принялась мыть ногу и затем вытирать ее.
Видимо, на моем лице столь явно было написано негативное отношение к тому, чем мы занимались, что принцесса осуждающе взглянула на меня и произнесла: «Что здесь такого? Об этом даже не стоит говорить!»
Ее великодушие и доброта к страждущим всегда были экстраординарными, и, кажется, ничто не проходило мимо нее.
По вечерам мы обычно ходили на реку и ловили рыбу. Рыба сама приплывала на свет, который исходил от лампы, закрепленной на нашей лодке. Нам оставалось только подбирать ее.
Год 1899-й остался в моей памяти благодаря осенней мирной конференции в Гааге. Идея ее организации принадлежала императору Николаю Второму, и конечно же вся Россия говорила об этом.
После 13 августа мы обычно ехали в Рамонь – имение Ольденбургских в Воронежской губернии, подаренное императором Александром Вторым принцессе Евгении Ольденбургской, которая приходилась ему племянницей.
Там мы встречались с соседями, приезжавшими из своих имений, чтобы навестить нас. Жизнь здесь кардинально отличалась от жизни в Домовичах. Нам приходилось долго добираться до Рамони, и поездку нельзя было назвать приятной, так как черная земля в сухую погоду превращалась в черную пыль.
Экстраординарность и изобретательность принца Александра Ольденбургского прекрасно иллюстрируют его достижения. Так, курорт Гагры на Черном море своим существованием обязан именно ему.
Как-то во время нашего летнего пребывания в Петергофе я запомнила одну сцену. Принц вернулся из Петербурга и сказал жене: «Я только что видел князя Хилкова (министра транспорта и коммуникаций). Он собирается поехать на автомобиле на Черное море и приглашает меня с собой. Я бы с удовольствием поехал». Принцесса ответила: «Почему бы и нет?» После этого принц отправил князю телеграмму о своем согласии.
По дороге из Новороссийска в Сухуми они остановились, чтобы набрать воды и заправиться в местечке, которое называлось Гагры. Тогда там не было ничего, кроме остатков древней крепости и развалин старой больницы.
Но местность была так прекрасна, что произвела огромное впечатление на принца. Он задумал устроить на этом месте курорт, где россияне могли бы поправлять свое здоровье вместо того, чтобы ехать на лечение за границу. Когда он вернулся в Петербург, то был уже серьезно настроен воплотить свой проект в жизнь.
Весь черноморский регион в то время находился в ведении генерала Абаза. Со своим планом принц отправился к нему. Но генерал не разделил взглядов принца и его воодушевления. «Проще достать с неба луну, чем превратить Гагры в стоящий курорт», – сказал он.
Но принц не собирался сдаваться. Он упорно добивался своего и в итоге сделал все, чтобы император позволил воплотить в жизнь его план. О том, как все развивалось и что из этого получилось, я напишу позднее.
Другое рискованное предприятие принца Ольденбургского тоже было результативным. Когда в Самарканде началась эпидемия чумы, принц организовал и возглавил миссию в охваченную эпидемией область.
Эпидемию удалось взять под контроль. Когда миссия вернулась в Петербург, имея на руках данные для научных исследований, принц Ольденбургский высказал пожелание, чтобы все это было опубликовано.
Но Витте, тогда министр финансов, возразил против этого. По его мнению, публикации о чуме могли повредить торговым отношениям России с миром.
Принц был очень зол. Он так никогда и не пришел к согласию с Витте[29 - Граф Сергей Витте, бывший с 1892 по 1903 год министром финансов и с 1905 по 1906 год премьер-министром России, в конце жизни оставил весьма нелицеприятные воспоминания о семье Ольденбургских. О принце Александре он написал как о человеке, «который очень скуп и который умеет считать свои деньги и если и открывает различные благотворительные учреждения, то все это он делает всегда на счет казны, а сам своих денег никогда не дает».]. Но и в тот раз ему удалось одержать победу.
Лаборатория исследований чумы в Кронштадте стала результатом экспедиции в Самарканд и прекрасным памятником заботе принца Ольденбургского о здоровье нации.
В 1900 году я отправилась на юг в Сухуми, чтобы навестить моего брата Георгия. Вместе с ним мы поехали в Гагры, где принц Ольденбургский лично руководил работами по созданию курорта.
Мы прибыли в четыре утра. Так как большой корабль не мог подойти к пирсу, на берег нас доставила маленькая лодка. Принц Ольденбургский лично встречал нас на пирсе и затем доставил до нашего жилища.
Помещение было совсем небольшим. Одну деревянную хижину занимал принц, а другую – электрик с семьей. Меня поселили в их домик, а сам электрик с семьей и Георгий стали жить в палатке.
Принц вел очень энергичный образ жизни, вставал в четыре утра. Повсюду он организовал систему оповещения звонками и, таким образом, был в курсе всех передвижений рабочих и вообще всего происходящего.
В 1900 году мы находились в Болье на Ривьере, когда единственный сын Ольденбургских прибыл и сообщил родителям, что собирается жениться на второй сестре иператора. После возвращения в Россию он прислал телеграмму о своем обручении с великой княжной Ольгой Александровной. Ольденбургские и я вернулись в Петербург, где этим летом должна была состояться свадьба. Она проходила во дворце в Гатчине.
Стоял очень жаркий день, а весь русский двор должен был быть одет в одежду из толстого бархата. Я чувствовала, что не смогу даже пошевелиться в таком облачении, не то что совершить путешествие из Петербурга. А потому ранним утром в своем обычном платье отправилась в Гатчину к моему кузену, князю Георгию Шарвашидзе, который был адъютантом у вдовствующей императрицы Марии Федоровны, и в его покоях спокойно облачилась в наряд из бархата.
Мое платье, подаренное мне принцессой Ольденбургской, было прекрасно. Изготовленное из малинового шелка, оно было украшено вышивкой в виде серебряных дубовых листьев и надевалось поверх традиционного русского сарафана, расшитого золотой нитью.
Почти на всех дамах были надеты такие сарафаны с накидкой из бархата. Платья фрейлин были из красного бархата. А императрица и великие княгини и гофмейстерины носили зеленый бархат.
Остальные приглашенные дамы могли надеть бархат любого другого цвета, который им больше нравился. Но стиль нарядов у всех должен был быть одинаковым – накидка из бархата поверх сарафана.
После медового месяца в Рамони, имении матери жениха, молодожены присоединились к Ольденбургским на их ферме в Петергофе. А затем, пока их собственный дом на Сергеевской улице в Петербурге не был готов, жили около года во дворце Ольденбургских на набережной Невы.
Великая княгиня Ольга Александровна была очаровательна. У нее были черные выразительные глаза, и вся она была очень грациозна. Рассказывали, что, когда она была совсем ребенком и ее старшая сестра, великая княгиня Ксения Александровна, была помолвлена с великим князем Александром Михайловичем, она сказала: «Я некрасива и потому никогда не выйду замуж. Я стану сестрой милосердия».