Аннунаки. Семь печатей Тиамат

Нюта Смит

Аннунаки. Семь печатей Тиамат

От автора

Эта книга родилась из пепла и эха. Из багрового отблеска древних катастроф, которые летописцы назвали концом света, и из ледяного молчания гор Куньлуня. Если раньше мы искали ответы в шепоте пустынного ветра, то теперь мы вслушиваемся в скрежет разрываемых связей и звон разбитых клятв. Боги больше не просто ищут себя. Они учатся уничтожать друг друга.

Я не стремилась написать трактат о конце света. Я хотела показать, как рушится мир, когда в его основе лежит не любовь, а обида, гордыня и жажда контроля. Что чувствует Исида, когда ее сердце превращается в лед, а вместо слез рождается беспощадная охота? Какова цена силы, которую Осирис выковывает в агонии, ломая собственный разум, чтобы спасти ту, кого любит? Здесь нет идеальных жертв и однозначных злодеев. Есть лишь сломанные души, готовые сжечь мир дотла, лишь бы не чувствовать боли.

В основе этой части — древние пророчества о великом разрушении, которые мы читаем не как мистическое предсказание, а как зашифрованную хронику прошлого. Мы опирались на труды и расшифровки известных шумерологов, а также на забытые страницы старинных книг и тени ведических эпосов. Я снова позволила себе отступить от канона там, где древние тексты обрываются, уступая место ужасу перед лицом тотальной войны. Миф молчит, когда боги теряют контроль, и тогда начинает говорить психология.

Вы встретите на этих страницах сцены жестокого насилия, крови и глубокого психологического мрака. Они здесь не ради провокации. Это неизбежная плата за войну, которую ведут те, кто обладает властью над жизнями и смертями. Когда боги теряют рассудок, их падения становятся кровавыми, а их месть — абсолютной. Это изнанка божественного, скрытая за золотыми масками.

Спасибо, что вы остаетесь со мной в этом спуске в бездну. Спасибо, что не отводите взгляд, когда маски падают, обнажая шрамы. Пусть эта история заставит вас задуматься о том, сколько разрушения мы способны принести миру, пытаясь залечить собственные раны. И помните: даже когда небо становится красным от пепла, где-то в темноте все еще теплится искра, готовая возродиться.

С бесконечной благодарностью за ваше доверие и свет, который вы несете.

Ваша Нюта

Глава 1.Красное небо

Луксор. Храм Исиды. Тронный зал. Полночь.

Исида сидела на троне, но не ощущала его под собой.

Золото, покрывавшее стены, дрожало в свете факелов. Жрецы двигались между колоннами, склонялись перед советниками, приносили дощечки с донесениями и свитки с печатями. Кто-то шептался у входа, кто-то спорил о запасах зерна, кто-то требовал открыть священные хранилища.

Исида не слышала их.

Её взгляд был обращён сквозь стены, сквозь тёмные залы и пески пустыни — туда, где Осирис учился на далёком Куньлуне. Туда, где Амонет, ещё недавно смеялась вместе с сыном. Туда, где находился Пта — если он вообще всё ещё находился среди живых.

Она была одна.

Не телом. Вокруг неё стояли жрецы, служители, советники и охрана. Но внутри Исиды разверзлась пустота — не та, что приходит после смерти, а более страшная: пустота от потери равных.

Рядом больше не было тех, кто помнил её настоящее имя — Ин-Шах-До-Тейи. Тех, кто знал её не как царицу Египта и долин Инда, а как ту, кем она была прежде, до переселения, до новых имён и чужих храмов. До того, как Братья превратили её и остальных в фигуры своей бесконечной игры.

У колонны, почти сливаясь с тенью, стоял Анубис.

Ему не следовало находиться здесь. Его место было в Дуате — среди мёртвых, у врат подземного царства, рядом с весами, на которых сердце человека сравнивали с пером Маат.

Но последние недели он не покидал Исиду.

— Матушка, — тихо сказал Анубис. — Ты ничего не ела с рассвета.

Исида не ответила. Её пальцы с такой силой сжимали подлокотник, что ногти впились в древесину.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Отдых предназначен для тех, кто может позволить себе забыть.

Анубис сделал шаг к трону.

— Ты не обязана нести всё одна.

Исида медленно подняла голову. В её золотых глазах с синеватым отливом не было усталости. Только глубина, в которой уже начинала гаснуть последняя звезда.

— Я никогда не была одна, — произнесла она. — Но те, кто шёл рядом со мной, уходят. Один за другим. И я больше не знаю, кого именно должна спасать — их или себя.

Анубис опустился перед ней на одно колено и коснулся её руки.

— Я здесь, Матушка. Я не уйду.

Взгляд Исиды смягчился. На миг в нём появилось узнавание — не царицы, обращённой к своему стражу, а матери, увидевшей ребёнка, который действительно никогда её не предавал.

— Ты должен быть в Дуате.

— Души подождут.

— Не души, Анубис. Порядок.

— Порядок уже рушится, — ответил он. — Я слышу это даже здесь.

В храме, словно подтверждая его слова, едва заметно дрогнул пол. С потолка осыпалась золотистая пыль.

Исида подняла глаза к сводам.

— Это скоро начнется, — прошептала она.

— Что?

Она не ответила.

Её ладонь легла на грудь, туда, где под кожей билось сердце. Но тревога исходила не из тела. Она поднималась из глубин Ка, из той части сознания, которую невозможно было обмануть ни молитвой, ни приказом.

— Я жива, Дитя Моё, — сказала Исида. — Но иногда мне кажется, что внутри меня уже давно никого нет.

Анубис крепче сжал её руку.

— Если это время наступит....Тогда я буду помнить всё за двоих.Обещаю тебе.

Храм Амона-Ра. Личные покои Ра. Тот же вечер.

Ра сидел у окна, сжимая в руках чашу с вином. Глина трещала под его пальцами. Он не пил — лишь держал чашу, словно якорь, словно тонкую нить, всё ещё удерживавшую его в реальности.

Он устал. Не телом — Ка в его жилах ещё могло выдержать столетия бодрствования. Усталость была глубже. Она лежала в душе.

Сколько раз он закрывал глаза на безумие дяди? Сколько раз выгораживал его перед Советом?

Ра закрыл глаза и опустил голову на руки.

И тогда он услышал это.

Сначала — едва различимый гул, почти неуловимый, словно где-то далеко заиграла флейта. Но звук приходил не через уши. Он проникал прямо в Ка, вибрируя в глубочайших слоях сознания и обходя логические барьеры.