Украденный сюжет

Регина Новак

Украденный сюжет

1. Обычная жизнь автора ромфантов

– Таня, твоя смена уже началась! Иди встречать гостей! – голос менеджера Лены громко и уверенно прозвучал в помещении для персонала ресторана.

Таня вздрогнула, оторвавшись от экрана телефона.

– Снова заторможенная. – Лена, тридцатишестилетняя мать-одиночка, способная с улыбкой уладить любые проблемы, теперь смотрела на неё с сочувствием. – Похоже, кто-то вчера снова не спал, придумывая гениальные сюжеты.

– Так и есть, – Таня с трудом сдержала зевок. – Дописывала последнюю главу “Генерала-великана для избранницы из другого мира”.

– Уже? Кажется, ты только недавно его начала, – глаза Лены округлились, как у ребёнка, увидевшего фокус.

– Лена, на носу декабрь. Нужно срочно начать выпускать новогодний ромфант!

Таня на ходу собрала волосы в низкий хвост, накинула пиджак и рванула к выходу из помещения.

– Я рада за тебя, – Лена понизила голос, – но сначала – гости. Вика одна не справляется, вечерний наплыв.

– Бегу! – бросила Таня, открывая дверь и входя в уютно освещённое пространство с приятной фоновой музыкой.

Новый ресторан в городе-миллионнике стал модным местом. Сюда шли за впечатлениями и фото для социальных сетей. Работа хостес здесь была непростой: то очередная мало кому известная блогерша требовала бесплатный ужин за рекламу, то взгляд посетительницы, оценивающий тебя с ног до головы, кололся немой завистью.

Двадцатидвухлетняя Таня неплохо справлялась. Она умело носила фирменный пиджак и каблуки, её природная красота – густые чёрные волосы, большие карие глаза, безупречная осанка – работала как часть имиджа заведения. Она и сама рассматривала эту работу как шаг к цели: встретить здесь мужчину, который бы обеспечил ей красивую жизнь. А пока мечты не сбылись, юная хостес подрабатывала писательством. Вернее, созданием любовных романов для сетевой платформы. Деньги скромные, но вместе с зарплатой хватало на аренду комнаты, покупки косметики, походы по ресторанам и редкие косметологические процедуры. Однажды одно издательство заметило её историю и напечатало небольшой тираж. Тогда-то Таня поняла, что в будущем ей может светить успех на данном поприще.

У стойки хостес её уже ждали. Девушка в безвкусном обтягивающем платье и босоножках на шпильке (несмотря на начало зимы) нервно постукивала ногой. Её спутник, коренастый мужчина в спортивном костюме, пытался её успокоить.

– Сколько можно ждать? – голос гостьи перекрывал фоновую музыку. Её перекаченные филлером губы смешно двигались, когда она говорила.

Картина была неприглядная, но на лице Таня вывела свою самую безупречную, профессиональную улыбку.

– Прошу прощения за ожидание, – обратилась к гостям Таня.

– Мой папа работает в органах! – фыркнула девушка, и её раздражение только возросло от Таниной улыбки. – Устроить вам проверку что ли?

– Зай, давай просто поужинаем, – мягко сказал мужчина, он явно был старше своей спутницы.

В этот момент подоспела Вика с улыбкой и извиняющимся выражением лица.

– Вот пусть она нас проведёт, – капризно указала гостья на Вику.

Таня, не переставая улыбаться, принялась за новых гостей.

Спустя десять минут, когда в зале воцарился относительный порядок, а Вика ненадолго отлучилась в уборную, к стойке приблизился тот самый коренастый мужчина.

– Кхм… – Он потер ладони. – Я хотел извиниться за свою девушку Марину. Она… немного эмоциональная и глупая.

Таня внутренне напряглась, но внешне осталась всё так же доброжелательна.

– Всё в порядке, это я немного задержалась в начале смены. Передайте, пожалуйста, вашей девушке мои извинения.

– Я Дима, – он шагнул ближе и протянул руку через стойку.

Вежливость обязывала. Таня слегка коснулась его пальцев.

– Татьяна.

– Я сегодня после ужина свободен, – его глаза с интересом блестели, хотя запаха алкоголя не было. – Отвезу Марину домой… и могу заехать за тобой. Во сколько у тебя заканчивается смена?

Таня остолбенела. Она не помнила, чтобы они сразу перешли на “ты”.

– Ты мне понравилась, – продолжил он, демонстрируя белоснежные виниры. – Ты, видно, девчонка умная, всё понимаешь…

– Я… простите, я не…

– Вам чем-то помочь? – как по сигналу, появилась Вика, она быстро заморгала.

– Всё в порядке! Просто решил лично извиниться за поведение моей девушки. Я ей скажу, что так нельзя общаться с обслуживающим персоналом, – Дима отступил от стойки, не переставая улыбаться. – Хорошего вечера.

– И вам хорошего вечера, – бойко ответила Вика.

Когда гость скрылся в зале, напарница тут же наклонилась к Тане.

– Чего он хотел? Ты выглядела так, будто увидела привидение.

– Да ничего… Извинялся, – Таня с силой выдохнула.

Остаток смены прошёл в суматохе очень быстро, так, что Таня уже успела позабыть об этом неприятном разговоре с гостем.

Домой она возвращалась уставшей и опустошённой. Квартира-двушка на окраине города встретила её тишиной и беспорядком.

Съёмная квартира пахла старостью. Не той благородной, музейной старостью, от которой веет историей, а убогой, застывшей в прошлом. Хозяйка, Надежда Петровна, получила её от завода в семидесятых годах и с тех пор не делала здесь ровным счётом ничего.

Обои в коридоре помнили ещё Брежнева. Жёлтые, с коричневым растительным орнаментом, они пузырились в углах и отходили от стен длинными, лохматыми лоскутами. Часто по пути от коридора до кухни можно было споткнуться о старый линолеум, чьи края торчали у порога на кухню. Потолок в ванной пожелтел от времени и заливаний соседями сверху, а из под крана стабильно текла ржавая вода.

Техника в этой квартире работала на чистом упрямстве. Холодильник “Минск”, рычащий, как трактор, покрылся ржавчиной по углам, но продолжал работать. Газовая плита, ровесница перестройки, скрипела дверцей духовки. Стиральная машина была ровесницей Тани.

Ремонт здесь не делал никто и никогда. Надежда Петровна была непреклонна: “Это моя собственность, и ничего менять здесь я не разрешаю”. Когда Таня только въехала, она попыталась аккуратно предложить хотя бы поклеить новые светлые обои вместо грязных голубых в своей комнате – хозяйка посмотрела на неё так, будто она предложила взорвать квартиру к чертям. “Новые обои? А если ты цвет не тот выберешь? А если мне не понравится? Нет. Как есть – так и живи”. Она явно не хотела потратить на свою собственность ни копейки, хотя повышала арендную плату каждый год.

Таня жила. Пыталась хоть как-то сделать пространство своим, но каждый раз упиралась в стену хозяйского абсурда. В её комнате стояли два стола. Один – новый, который Таня купила сама, накопив с трёх зарплат: светлый, ламинированный, с ящиками, которые выдвигались плавно и без скрипа. За ним она писала свои романы. А рядом, прижавшись к стене как нашкодивший родственник, стоял старый стол, который Надежда Петровна запретила выкидывать.

Этот стол был олицетворением всего, что Таня ненавидела в этой квартире. Массивный, тёмно-коричневый, с облупившимся шпоном и выжженными пятнами от утюга – кто-то в восьмидесятых, видимо, гладил прямо на нём. Одна ножка была сломана, и стол подпирала стопка старых журналов “Работница”, пожелтевших, с выцветшими статьями о передовиках производства.

– Это память! – отрезала Надежда Петровна, когда Таня робко спросила, можно ли убрать рухлядь. – Мой покойный муж за этим столом сидел. Будет стоять. Место ему есть?

Место было. Стол стоял, занимая место и так в небольшой комнате, собирая пыль и напоминая Тане каждый день, что она здесь чужая, никто, что любое её право на своё пространство – иллюзия, которую хозяйка может отозвать одним звонком.

Квартиру Таня снимала с ещё одной девушкой, которая жила во второй комнате, более просторной и с балконом. Соседка относилась к отсутствию нормального свежего ремонта с пугающим равнодушием. Ей было всё равно. На потёртые грязные обои, на древнюю технику, на запреты Надежды Петровны, на запах сырости в ванной комнате. Комната соседки была завалена шмотками, косметикой с фикс-прайса и пустыми бутылками из-под сладкого пива, но до ремонта ей не было дела. “Ну старая, ну и что? Всё работает же. Не разваливается. Чего дёргаться?”

Таня иногда думала, что соседка не просто не замечает убожества квартиры – она его не видит. Как будто её внутренний стандарт “нормально”