Нова Рен Сума.

17 потерянных



скачать книгу бесплатно

Nova Ren Suma

17 & GONE


© Солнцева О., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Моей маме, которая помогла столь многим



И Эрику, который нашел меня, когда мне было восемнадцать


Девушки пропадают каждый день. Они выбираются из окон спален и проскальзывают в какие-то странные машины. Оставляют прощальные записки или же не имеют возможности сделать это. Пересекают границы. Ловят попутки, сидят, сжавшись, на переполненных задних сиденьях на чьих-то услужливых коленях. Сворачиваются в клубочки и принимают полусогнутое положение или же встают в полный рост с победными криками в автомобилях с откидывающимся верхом. Девушки строят планы уехать, но, бывает, уезжают, не имея такого намерения, и иногда люди путают одно с другим. Некоторые девушки брыкаются, и визжат, и выцарапывают глаза тем, кто не позволяет им остаться. И есть девушки, которые не добираются туда, куда едут. Они исчезают. Неизвестно, чем они кончают, никто не знает их историй. Девушки пропадают, и я единственная, кто видел их.

Я знаю их имена. Знаю, где их настигает конец – в месте, кажущемся столь же бесформенным и бездонным, как старый колодец в заброшенных владениях за пределами Холлоу-Милл-роуд, поглощающий городских собак.

Я хочу рассказать всем об этих девушках, о том, что происходит с ними, хочу предупредить, хочу, чтобы их начали искать. Я тоже буду искать их, если буду знать, что кто-нибудь да поверит мне.

Есть такие девушки, как Эбби, которые уехали в ночь. И девушки, подобные Шьянн, – они убегают от своих мучителей и продолжают бежать. Девушки, подобные Мэдисон, садятся в автобус, идущий в город, с номером телефона в кармане и сиянием звезд в глазах. Девушки вроде Элизабет садятся в чужие машины, даже если понимают, что делать этого нельзя. Таких девушек, как Трина, искать не будут, о них никогда не узнает полиция, потому что никто не станет заявлять о том, что они пропали.

Сегодня может пропасть еще одна девушка. Она натянет на лицо шарф, чтобы защититься от холода, и примется шарить в кармане ключи от машины, чтобы они были наготове, когда она подойдет к ней на тесной автостоянке. Быстро проходя мимо близлежащего ресторана, она заглянет в его яркие, сверкающие окна. А затем, когда она пропадет из поля зрения прохожих, ее схватят руки-тени, и она исчезнет с тротуара. От нее останется один-единственный след – шерстяной шарф в полоску, оброненный на черное ледяное пятно, его переедет мчащаяся машина, утащив за собой на колесах с зимней резиной, и тогда не останется и шарфа.

Я могу быть не права.

Скажите, что я не права.

Скажите, что не было никаких рук.

Потому что иногда я верю в то, что могу смотреть на какую-нибудь девушку – скажем, на девушку из читального зала, старающуюся продраться сквозь задание по тригонометрии и лихорадочно рисующую на полях каракули, потому что она ненавидит математику, а потом на секунду отворачиваюсь.

А когда хочу снова обратить на нее свой взгляд, оказывается, на стуле, где она сидела, никого нет, а тригонометрическая задача растворилась в воздухе. И все дело в том, что я никогда больше не увижу эту девушку. Она пропала.

Мне кажется, что все проще некуда. Ни борьбы, ни возможности остановить время – в эту секунду она здесь, в следующую – ее нет. Так обстояло дело с Эбби – и с Шьянн, и с Мэдисон, с Элизабет, Триной и другими. И я не сомневаюсь, что так будет и со мной.

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК
ЭБИГЕЙЛ СИНКЛЕР

КАТЕГОРИЯ ДЕЛА: Побег, возможна угроза для жизни

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20 июня 1995 года

ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ: 2 сентября 2012 года

ВОЗРАСТ: 17 лет

ПОЛ: Женский

РАСА: Белая европеоидная

ВОЛОСЫ: Темно-русые

ГЛАЗА: Карие

РОСТ: 5 футов 7 дюймов (1 м 74 см)

ВЕС: 120 фунтов (54 кг)

ПРОПАЛА ИЗ: Орэндж-Терраса, штат Нью-Джерси, США

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ИСЧЕЗНОВЕНИЯ: Сообщается, что Эбигейл, которую чаще называют сокращенным именем Эбби, пропала 2 сентября, но в последний раз ее видели 29 или 30 июля на территории летнего лагеря для девушек «Леди-оф-Пайнз» в районе Пайнклиффа, штат Нью-Йорк. Она выехала с территории лагеря на синем велосипеде фирмы «Швинн» после отбоя в девять часов вечера. На ней могли быть красные шорты и майка вожатой лагеря. Особая примета: проколот нос. Ее семья утверждает, что она не вернулась в Нью-Джерси.

ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ КАКАЯ-ЛИБО ИНФОРМАЦИЯ О НЕЙ, ПОЗВОНИТЕ ПО ТЕЛЕФОНАМ:

Отделение полиции Пайнклиффа (Нью-Йорк) 1-845-555-1100

Отделение полиции Орэндж-Терраса (Нью-Джерси) 1-609-555-6638

1

Ее имя Эбигейл Синклер, у нее темно-русые волосы, карие глаза, ей семнадцать лет, живет в Нью-Джерси, – но я зову ее Эбби. Я нашла ее на обочине дороги, в разгар зимы, спустя несколько месяцев после того, как она пропала.

История Эбби началась в сосновых борах, окружающих мой родной город. Вслед за летом пришла осень, жара спала, и никто ничего по-прежнему не знал о ней. Мир снов был совсем близко от земли, на уровне облаков, но их дымно-серые легкие словно скукожились от болезни, и никто не поднимал глаз, чтобы взглянуть вверх. Выпал снег, ощетинившиеся деревья дрожали на ветру, стараясь поделиться своими секретами, но никто не удосуживался выслушать их. Пока этого не сделала я.

Я была вынуждена остановиться. Мой старый фургон заставил меня сделать это: будто кто-то покопался в его моторе, в расчете на то, что он все равно дотянет по подъездной дорожке до главного отрезка пути, до того места, где перешептываются между собой сосны, и там заглохнет, и я застряну на середине, не добравшись до цели.

Я ездила по этой дороге практически каждый день: в школу и в «Шоп эн Сейв» – супермаркет на окраине Пайнклиффа, где расставляла товары на полках и работала на кассе по субботам и раза два на неделе днем. И, ничего не зная, проезжала то место, где старая автомагистраль встречается с шоссе 11, сотни раз. Не замечая ее там.

Увидела я ее через несколько минут после того, как заглох мотор моей машины – словно с крутой насыпи в нашем железнодорожном городе тем утром в середине декабря сошел туман.

Эбби Синклер. Там, на перекрестке. Нет, она не стояла, выставив вперед большой палец правой руки, ее волосы не трепал ветер, а голые коленки не были багровыми от холода – все началось не так. Впервые я увидела Эбби на фотографии: ее школьной фотографии, наклеенной на телефонный столб.

Когда загорелся зеленый свет и машины пришли в движение, я осталась стоять на месте. Я сделала это, потому что увидела висевшее через дорогу потрепанное непогодой объявление, на котором был запечатлен черно-белый образ Эбби – у нее надо лбом жирным шрифтом было напечатано всего два слова: ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК.

Помню, как сквозь пелену, что машины гудели и пытались объехать мой фургон, некоторые водители осыпали меня проклятьями, если им это удавалось. Помню, что не могла сдвинуться с места. Мотор фургона не заводился, а мое тело, руки и ноги были словно скованы. Зеленый свет сменился желтым – тот помигал-помигал, а потом зажегся красный. Я узнала об этом только потому, что увидела танцующие отблески светофора на руле, который крепко сжимала обеими руками, и мои костяшки – зеленые, затем желтые – снова становились красными.

Впереди меня, рядом с развилкой старой магистрали, кучка сосен вовсю сражалась со злым ледяным ветром. Деревья пригнулись к земле из-за падавшего много недель снега, но, не в силах оставаться неподвижными, качали стволами и ветками. Земля между ними и дорогой была белой и нетронутой, не замаранной ни единым следом. Посреди них стоял столб, а на нем, как на голой стене галереи, проступало лицо пропавшей девушки.

Я распахнула дверцу фургона, оставила ключи в замке зажигания, рюкзак на переднем сиденье и побежала к соснам. Какой-то грузовик резко затормозил; пронзительно засигналил. Машина чуть было не мазанула меня колесами, но я поменяла направление и успела увернуться от бампера. С трудом сообразила, что прямо позади меня остановилась желтая громадина – школьный автобус, на каком я ездила до того, как получила права и накопила на старый фургон, – но в тот самый момент я всеми силами стремилась к столбу.

Желая приблизиться к нему, я рванула по глубокому снегу. Объявление было старым. В последний раз девушку видели уже очень давно. Это была не первая копия ее фотографии, и с каждым новым отпечатком детали искажались все сильнее, так что лицо на выцветшем и заляпанном снегом листке можно было принять за чье угодно, за любую девушку.

Я хочу сказать, что она вполне могла не иметь ко мне никакого отношения. И у меня было полное право оставить ее в тот холодный день пригвожденной к столбу и никогда больше в жизни не вспоминать о ней.

Но при этом я почему-то чувствовала, что она не одна из многих незнакомых мне девушек. В голове что-то брезжило, казалось, я вот-вот ее узнаю, и потому даже не ощущала холода. Прежде подобное чувство было мне незнакомо. И я знала – мне предназначено найти ее.

Объявление содержало одни только факты. Ей было семнадцать. Мне исполнилось столько же неделю назад. Она пропала из какого-то летнего лагеря, о котором я никогда не слышала, хотя он находился поблизости, в районе Пайнклиффа, рядом с тем местом, что смотрело на холодный серый Гудзон с крутого холма, на котором расположен наш город. Летний поезд, идущий вдоль реки, останавливается здесь почти каждый час днем и проносится мимо ночью. Летний лагерь наверняка был где-то рядом.

Я сорвала страницу со столба, отодрав скотч, на котором она держалась и который был обернут вокруг столба несколько раз – чтобы не дать девушке упасть лицом в снег или же быть унесенной потоком выхлопных газов и пропасть в потоке машин, направляющихся к магистрали. Именно эта прозрачная лента уберегала объявление от полного уничтожения на протяжении нескольких месяцев, но благодаря ей было также практически невозможно сорвать его со столба.

Когда я снова пересекла перекресток – машины гудели еще сильнее – и добралась до своего фургона, то увидела, что Добрый Самаритянин (или же какой-то урод, маскирующийся под Доброго Самаритянина) остановился рядом со мной на обочине, чтобы предложить свою помощь. С двигателем машины было явно что-то не в порядке – возможно, пришел в негодность вентиляционный ремень, и струя серого дыма ударяла этому уроду в лицо, а потом поднималась вверх, и негодующее небо готовилось в ответ разразиться новым снегопадом. Потом приехал эвакуатор, оказавшийся слишком дорогим для меня, и я целый час просидела на грязном складном стуле в глубине гаража, потому что ждать на улице было слишком холодно. И только после того как мой фургон починили и я с опозданием поехала в школу, я смогла улучить момент, чтобы в одиночестве повнимательнее рассмотреть листок.

Я ничего не рассказала об этом Джеми, или Дине, или кому-либо еще. Не хотела никому рассказывать. Это было мое открытие, и я хотела оставить его при себе.

Сердце мое билось неровно – почти так оно бьется и сейчас. Словно дополнительный глухой удар вклинивался в обычный ритм, и я начинала думать, что в фургоне бьются два сердца.

Так оно и было – но поначалу я этого не знала. Все это произошло еще до того, как я поняла, что она едет вместе со мной.

2

Я припарковалась на стоянке для выпускников, хотя выпускницей не была, выключила мотор и сидела в фургоне с ним в руках. С объявлением. Его бумага была такой же холодной, как и мои пальцы, так что я ничего не чувствовала.

Я постаралась разгладить бумагу, пристроив ее на руль – ликвидировать, насколько это было возможно, разрывы и помятости на ее лице, чтобы изучить сведения о ней.

«Побег, возможна угроза для жизни» – так они обрисовали суть дела. И когда я прочитала о том, что она в опасности, в меня занозой вошел страх. Но теперь я знаю, что так пишут обо всех подростках, не достигших восемнадцати лет. Если в объявлении о вашем исчезновении не указано: «Побег, возможна угроза для жизни», то у вас точно проблемы. Но никто никогда не напишет: «Вероятно, с ней все в порядке, но мы должны удостовериться в этом в соответствии с законом». Так или иначе, но вы пребываете в опасности.

Эбби была в опасности. Я чувствовала это.

Я снова сосредоточилась на объявлении, стараясь запомнить место ее рождения, цвет волос, глаз, вес и рост. Я поняла, что она исчезла задолго до того, как об этом сообщили, и не знала почему. Я прочитала, что у нее проколот нос. Но там не было ни слова о ее привычке писать имя симпатичного ей мальчика на внутренней стороне локтя, а затем плевать на него и стирать до тех пор, пока рука не становилась чистой. Этой информации в объявлении не было, это она сама рассказала мне.

Я могла бы сложить объявление, убрать его в карман и войти в здание школы. И тогда все пошло бы иначе, но именно в тот момент я увидела свет.

В фургоне имелся прикуриватель, встроенный в приборную панель – кнопка рядом с магнитолой, на которую можно было нажать, чтобы она нагрелась. Какое-то время она светится оранжевым светом, а когда нагревается до предела, то выключается. Сама собой. Фургон был у меня вот уже два месяца, но прикуривателем я никогда не пользовалась.

Сейчас кнопка была вжата в панель. И к пламенно-оранжевому кольцу тянулась чья-то рука с сигаретой. Сигарета-фантом и рука-фантом, потому что в фургоне я была одна. Я была одна?

Я сказала себе, что, должно быть, нечаянно включила прикуриватель, когда парковалась. Или же его заело при починке машины. Он уже был включен, заверила я себя; включен все это время.

Я обвела взглядом безлюдную парковку – белое пространство рядом со школой. Все было тихо.

И в этот момент что-то мелькнуло снаружи, какое-то размытое пятно: казалось, кто-то бежал по территории школы. Кто-то в красном.

В висках у меня застучало, я закрыла глаза. Объявление выскользнуло у меня из рук и упало на пол. Перед глазами, туманя взгляд, появились звезды, слившиеся затем воедино. Я поняла, что это поблескивает циркониевое колечко в ее левой ноздре.

Открыв глаза, я увидела ее в зеркале заднего вида. Она была яркой и ослепляющей, как солнечное пятно, но потом мои глаза привыкли к ее сиянию, а может, жар ослаб настолько, что я могла ясно видеть.

Она села на второй ряд – на откидное место. Я за целую неделю не удосужилась убрать его, словно ожидала, что она присоединится ко мне. Сиденье располагалось сразу за моим, но я не стала оборачиваться. Могу объяснить это тем, что не хотела делать каких-либо неожиданных телодвижений, не хотела пугать ее, но по правде говоря, просто была не в состоянии сделать это. Мое тело совершенно меня не слушалось.

В зеркале заднего вида показались ее глаза. И поникшие плечи. Голые коленки прижаты к подбородку. На ногах пурпурные ссадины, словно она ползла по асфальтовой автостоянке, к моему черному фургону, лавируя между машинами.

Это была Эбигейл Синклер с объявления о пропавшей девушке. Я чувствовала ее запах – резкий и жженый, словно горел пучок волос.

Она выпрямила руки и опустила колени, и я увидела на ее майке название летнего лагеря, а также рисунок: женщина с лицом, закрытым вуалью, поднимается над тремя соснами, будто ее куда-то уносит. Одежда была грязной, и слово ВОЖАТАЯ можно было разобрать с трудом. Кроме того, на ней были шорты. Красные с белыми полосками по бокам. В тот день она выступала за команду лагеря в каких-то спортивных состязаниях – я узнала об этом позже.

Она позволила мне увидеть, в чем была в вечер своего исчезновения, но уже тогда я знала, что дело не в том, во что она одета. Совершенно неважно, в чем она уехала из лагеря – в этих или в других шортах, более длинных или не таких красных. Или в купальнике. Или в костюме медведя. В короткой юбке. В парандже.

Я так многого о ней не знала.

– Эбигейл? – спросила я, получилось, что шепотом.

И без какого-либо предупреждения мое зрение вдруг стало иным. Очень скоро я уже смотрела сквозь слои дыма, а потом сквозь еле заметную завесу на то, что она сама видела тем вечером, когда исчезла. Впрочем, это было скорее не видением, а знанием. Мне не надо было ни о чем спрашивать – я была твердо уверена в увиденном, как, например, в том, что у меня на руке пять пальцев.

А узнала я следующее.

Ей не нравилось, когда ее называли Эбигейл. И я больше не делала этого.

Она действительно уехала на велосипеде, хотя он был зеленым, а не синим, как сообщалось. Что я увидела – что? она хотела, чтобы я увидела, – так это череду образов в зеркале заднего вида, любительский фильм, крутившийся в пустом кинотеатре для меня и только для меня.

Вот она едет в темноте на ярком зеленом велосипеде. Налетает порыв ветра, она распускает свои длинные волосы, и они буквально летят за ней. Велосипед ржавый и старый, она взяла его в лагере из-под навеса, где стоят велосипеды вожатых; дорога пустынна, машин на ней нет; это был приятный, благоуханный летний вечер.

Таковы последние кадры фильма. Она задержала на них свой взгляд, и я поступила так же, деля воспоминания об увиденном между нами, как нечто сладкое, слизываемое с одной ложки на двоих.

Я смотрела. Светоотражатель, укрепленный на заднем крыле велосипеда, становился виден все хуже по мере того, как она углублялась в темноту. Смотрела, как она работает педалями – сначала быстро, а затем медленнее, потому что начался спуск с холма. Смотрела, как, на секунду вскинув руки, она наслаждается скоростью и опасностью, а затем опускает их и продолжает свой путь. Я смотрела, как она едет.

А затем я потеряла ее из виду. Велосипед исчез, но на дороге все было спокойно. Я наклонилась вперед, чтобы разглядеть что-нибудь еще, но тут зеркало потемнело, и я услышала, что кто-то стучит в окно моего фургона.

Я поворачивала шею до тех пор, пока не оказалась лицом к лицу с незваным гостем.

Это был мистер Флорис, учитель биологии в девятом и десятом классах и тюремный надзиратель в своих темных мечтах и тайных фантазиях. Все знали, что в свободное время он любит прочесывать территорию школы, страстно выискивая, кого бы оставить после уроков. И хотя не было ничего удивительного в том, что он оказался на автостоянке в ожидании проспавших и прогуливающих учеников, все же, попавшись, я испытала шок. Я совсем забыла, где нахожусь.

Он постучал костяшками по стеклу, затем опустил красный шарф, которым обмотал лицо, чтобы не замерзнуть. Когда его рот оказался на свободе, я увидела, как потрескавшиеся губы выговаривают под усами: Вы. Немедленно откройте окно, юная леди!

Между нами было всего-навсего стекло, но я не слышала его. Не слышала ничего, кроме далекого шуршания по дороге двух велосипедных шин. Он снова заколотил в окно, и я наконец очнулась и опустила стекло со словами:

– Простите, мистер Флорис. Я вас не заметила.

Одновременно я посмотрела в зеркало заднего вида – мне нужно было знать, со мной ли она. Может, скрючилась в темноте позади водительского сиденья? Но мне помешало отражение бледной девушки, вновь протирающей глаза, что было плохо. На ее щеках виднелись сероватые потеки туши для ресниц, словно она укрылась у себя в фургоне, чтобы поплакать. Это было не так. Я не плакала уже много лет.

На голове у меня красовалась пухлая шерстяная шапка, которую моя подруга Дина стащила в молле, но она ей не подошла и потому стала моей. Шапка была низко надвинута на брови, и моих ушей не было видно. Не было видно и заднего сиденья, на котором все еще могла сидеть Эбби.

– Мисс Вудмен, – провозгласил мистер Флорис. – Вы в курсе, что уже начался третий урок и вы должны быть в классе? Выбирайтесь из машины и идите со мной, или же мне придется сделать в журнале соответствующую запись.

Со мной такого раньше не случалось. Ведь я еще не начала прогуливать уроки, и в моем «личном деле» не было записи о том, что я буду «жалеть о своем поведении всю оставшуюся жизнь». Я еще не разбилась на множество мелких осколков – в коем состоянии пребываю до сих пор.

Все равно я не вышла из фургона.

– Но… – сказала я и замолчала в ожидании.

Разве он не видит?

Я думала, он наконец-то заметит, что я не одна. Мистер Флорис стоял достаточно близко к машине, чтобы разглядеть откидное место и сидящую на нем девушку. Ну… девушку-призрак, прячущую лицо за волосами. Разве ее здесь не было – чумазой, с разбитыми коленками?

Я по-прежнему чувствовала ее запах. Чувствовала ее дыхание – мы с ней дышали одним и тем же воздухом, хотя умом я понимала, что это невозможно.

Но глаза мистера Флориса остановились совсем на другом – на прикуривателе, выскочившем из приборной доски с громким характерным хлопком.

– Вот оно, оказывается, как, Лорен. Выходи. Сейчас же. Я запишу тебя.

Он ничего не видел – был слеп к таким вещам. Он не видел ее. Спустя несколько секунд, открыв дверцу, он вытащил меня на ледяную дорогу. Я успела взглянуть на Эбби только раз, когда наклонилась, чтобы подобрать с пола объявление.

Я обратила внимание на то, что в ее длинных волосах запутались листья, сосновые иголки, и веточки, и кусочки смолы. Одна разбитая коленка кровоточила – кровь стекала по ноге до самых пальцев. На ней был только один шлепанец. Другой потерялся неведомо где.

Я знала, что она упала с велосипеда; я видела, как это случилось – в ночной темноте она не разглядела камень, попавший ей под колесо, и утратила равновесие. Но села она на велосипед снова или что-то остановило ее? Что или кого она встретила у подножия того холма?

Она ничего мне не сказала. Да и не могла сказать в его присутствии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное