скачать книгу бесплатно
Однако сейчас не время рассуждать о любви к себе. Невролог, который наблюдает маму, приглашает пройти к нему в кабинет. После инсульта маму обследовали, оценили ее состояние, провели реабилитацию и свозили к разным специалистам. Я сопровождал ее везде, силясь одновременно понять сложные рассуждения врачей и строение мозга.
– У вашей матери обнаружилось заболевание, связанное с памятью, которое развивалось уже давно. На снимках, сделанных при проведении магнитно-резонансной томографии, видны последствия кровоизлияния в мозг. Это проблемная зона в лобной доле.
Я молча сижу на стуле, и врач дает мне время спокойно собраться с мыслями.
– Это лечится?
– Если заболевание, которое мы с наибольшей вероятностью подозреваем, подтвердится, то лечение не приведет к восстановлению. Хотя симптомы болезни действительно можно облегчить.
Врач излагает скучно, но в то же время его слова успокаивают. Понимаю, что уже на протяжении нескольких лет замечал у мамы нарушение памяти, но пытался отгонять эти мысли. Возможно, я подсознательно сконцентрировался на болезни отца? Ну, хоть какое-то разнообразие. Теперь моя жизнь состоит не только из рака. Панораму дополняет расстройство памяти. Кажется, это называется многозадачность – думать сразу о разном.
Врач подробно расспрашивает о маминых симптомах. Те же самые вопросы он задавал и ей, но мама отрицала все проявления болезни.
– Ваша мать давно страдает мигренями?
– Да, у нее, вроде, бывают мигрени. Но у нас существует неписаное правило не жаловаться ни на какие недомогания, от которых не умирают. Хотя да, она иногда говорила про мигрени. И еще чаще было видно, что они ее мучают.
– А вы не замечали у нее нарушений координации пальцев?
– Трудно сказать. У нас в семье не увлекались рукоделиями, так что особая ловкость пальцев никогда и не требовалась. Пожалуй, иногда у нее что-то падает из рук, но разве не со всеми такое случается?
– Ну… Пожалуй. Хотя я немножко о другом. Это заболевание может развиваться довольно быстро. И наступит время, когда ваша мать уже не сможет справляться сама. Вы ее единственный близкий родственник?
– Да, получается, что так. Братьев и сестер у меня нет, родители в разводе.
– Вам следовало бы встретиться с координатором, занимающимся пациентами с нарушениями памяти. Или с социальным работником. Они вам расскажут о различных вариантах организации ухода в таких случаях.
Доктор советует мне серьезно обсудить ситуацию с мамой и другими близкими. Но чувство личной ответственности – это все, что у меня есть вместо близких. Вернее, остается одна лишь мама. Чем скорее мы поговорим, тем лучше. На прощание врач пытается меня подбодрить:
– Вполне возможно, что ваша мать будет жить еще долго и счастливо.
– Спасибо на добром слове. Это… утешает.
Я не сказал врачу, но задумался, жила ли вообще моя мама когда-нибудь счастливо? Это относится и ко мне. Если заглянуть в какой-нибудь справочник типа «Как устроить свою жизнь?» или руководство по обеспечению счастьем, то, скорее всего, у меня все окажется наоборот. Но я не уверен, что идеальная жизнь на самом деле такая уж счастливая.
Маркус
Сами живет у нас уже так долго, что я даже не стараюсь при нем сдерживаться. Наши обычные вечерние процедуры перед отходом детей ко сну превращаются в дикую свару. Строгим голосом говорю:
– Да черт вас побери, быстро раздевайтесь!
– Папа, не ругайся!
– Это не ругань, а педагогическая терминология. Дьявол! Немедленно доедай свою чертову плюшку и в ванную!
Звонок в дверь, когда я пытаюсь унять ребенка, орущего громче всех, и загнать его в ванную. Сами вздрагивает от звука звонка и прячется в гостиной. Открываю дверь. За ней стоит сосед снизу.
– Мне завтра рано на работу, можно как-то убавить громкость в этом вашем цирке?
– Вы думаете, я не пробовал этого сделать? Поверьте, все, что вы слышите из нашей квартиры, бесит меня в разы сильнее. Пусть вас это утешит!
Я недвусмысленно захлопываю дверь перед носом у соседа. Хотя он, конечно, ни в чем не виноват. Наверняка ужасно жить рядом с нами. Но нам-то самим еще труднее.
После всего этого бедлама я пуще прежнего ору и ругаюсь на детей. Дети и сами понимают, как далеко зашло дело, когда у меня вдруг безудержно начинают литься слезы.
Сюльви и Сайми отправляются делать свои дела, а Хелми подходит и принимается гладить меня по голове.
– Папочка, что случилось?
– Ничего, любимая, ничего. Вы такие изумительные, что иногда я просто не могу сдержаться, ругаюсь и плачу.
– Папочка, а почему ты кричишь?
– Кричу, чтобы успокоиться и больше не кричать.
– Почему ты всегда сердишься?
– Чтобы потом радоваться.
После моей истерики дети ложатся спать более послушно, чем обычно. Сами помогает с уборкой и затем читает Хелми книжку, в которой Сийри находит ракушку?[25 - «Сийри находит ракушку» – произведение из серии детских книг о Сийри финских писательниц Тийны Нопола и Мерви Линдман.].
Моя ругань при детях начинает давать свои плоды. После вечерней сказки перед сном они хотят обсудить слова, которые я бормотал себе под нос или орал во время эмоционального всплеска.
– Что такое «манда»?
– Ой, это вообще грубое слово, его нельзя говорить. Но оно означает то же, что писька.
– Кто такой «дьявол»?
– Ну, это такой черт. Гнусное существо, которого на самом деле не существует. Такие слова бывает вырываются, когда человеку очень больно.
– Что такое «ад»?
– Там живет черт. В аду очень жарко, он предназначен для плохих людей.
– А-а, это как Пхукет?[26 - Пхукет – тропический остров в Таиланде.]?
– Смешно. Ну нет, на Пхукете не так плохо. Хотя сейчас, когда ты сказала, я думаю, что, пожалуй, да, только в аду еще жарче. И там нет бара с мороженым. И косички не заплетают.
– Что такое о-о-осподи божемой?
– Это тоже ругательство.
– А кто такой божемой?
– Это не божемой, а «боже мой». Когда обращаются за помощью к богу, говорят «о боже мой!» В общем, я точно не знаю.
– А почему планшет называют «таблеткой»?
– Давай-ка уже спать.
– Ты не любознательный?
Сами с сочувственным видом встречает меня в гостиной, когда я возвращаюсь туда, уложив детей спать. Открываем какое-то ультрамодное пиво, которое опять принес Сами. В изнеможении плюхаюсь в кресло.
– Я самый дерьмовый папаша в мире.
– Я как раз подумал, что ты самый лучший отец в мире. И соседу ответил именно так, как надо.
– Они считают меня буйнопомешанным, который только и может, что непристойно ругаться.
– В смысле соседи?
– Нет, дети. Да и соседи наверняка тоже.
– От детей не надо скрывать эмоции. Да и ругательства они ведь все равно где-то узнают. Это ведь то же самое, что с алкоголем и сексуальными отношениями. Хорошо, когда дома можно поговорить обо всем.
– Не могу понять, почему я превратился в такое крикливое бешеное чудовище.
– Ну, для этого много причин. Ты – герой. Лучший в мире папа. И уж точно не самый дерьмовый. Вспомни хотя бы австрийского маньяка с его подвалом?[27 - Имеется в виду дело маньяка Йозефа Фритцля из Австрии, в течение 24 лет державшего в заточении свою дочь, которая родила от него 7 детей.]. Уж он-то стопроцентно папаша похуже тебя.
Мы посмеялись. Да, действительно. Как отец я буду получше этого психа. Если уж сравнивать, то желательно с тем, кому точно не проигрываешь.
Сами по телефону все время приходят сообщения. Поначалу я думал, что это выяснение романтических отношений с Йенни. Но они расстались, а телефон продолжает звонить, пищать и блямкать в неурочное время. И это длится уже несколько недель. После каждого сообщения Сами прямо бледнеет.
– Сами, ты мой лучший друг и очень здорово, что ты живешь тут. Оставайся сколько хочешь. Но что это за сообщения?
– Не обращай внимания.
– Может, тебе нужны деньги на ремонт?
– Какой ремонт?
– Ну, протеч… Погоди, у тебя вообще была какая-то протечка?
Сами замолкает и делает глотательное движение.
– Я скрываюсь от банды байкеров. Извини. Черт, извини! Я не рассказывал, чтобы не впутывать тебя в это дерьмо.
– Бандиты-байкеры?
– Да. Хотя я не знаю, бандиты ли они. Но во всяком случае угрожают меня убить за то, что я случайно уронил их мотоциклы. Вернее, намеренно.
Сами плачет и рассказывает, а я слушаю. Где уже есть трое детей, там и четвертый найдет утешение. Цепь событий настолько невероятная, что это могло случиться только с Сами. Причина – самая трогательная из возможных: дела сердечные. Сами показывает полученные сообщения и объясняет, как он скрывается все последнее время.
– Спасибо, что пустил меня. Я переберусь обратно домой. Будь что будет.
– Ты останешься здесь столько, сколько сам будешь в состоянии терпеть наши вопли.
– Это не вопли, а жизнь. Я никогда не видел ничего более прекрасного с такого близкого расстояния. Утром я наблюдал, как ты причесывал Хелми. Девочка сияла от удовольствия. В иллюстрированном словаре такой картинкой можно объяснить слово «любовь». А моя мышиная возня описывается словом «идиотизм».
Единственное «преступление» Сами – его желание стать отцом. Стоит ли того отцовство? Даже самой примитивной профессии надо учиться, а эта сложнейшая и почти непосильная задача сваливается на плечи дилетантам.
В распоряжении родителя множество способов загубить ребенку будущее. И довольно мало средств гарантировать хоть какой-то успех. Если бы родительство было коммерческим предприятием, оно обанкротилось бы, не дотянув до конца первого же финансового года.
Предпринимательство – в принципе дело нехитрое. Нужно, чтобы денег приходило больше, чем тратилось, прибыль должна превышать инвестиции. Доходы от родительства труднее измерить, однако первые десять лет с детьми – это сплошные убытки. Бывают и хорошие моменты. Но пара трогательных детских выступлений на рождественских утренниках и сочувственная шутка – слабая компенсация за весь тот кромешный ад и хаос, который длится годами.
Все, что может воспалиться, обязательно воспаляется. Уши, горло, бронхи, мочеиспускательные каналы, аппендиксы, отношения между супругами. Почему группы в детских садах, вместо «земляничек» и «черничек», прямо не называют «вшами», «ленточными червями» и «ветрянкой»? Или «вымогателями», «надоедами» и «кривляками»?
Я был преуспевающим специалистом в своей области, но ради семьи мне пришлось отказаться от командировок, и зарплата уменьшилась. Сейчас я настолько никчемный сотрудник, что, будь я работодателем, ни за что не взял бы такого на работу. Кто-то из детей постоянно болеет, другого нужно везти в поликлинику, третьего – на занятия к логопеду, на уроки танцев или еще куда-то.
Когда человек становится родителем, он совершенно меняется. Так и должно быть. Но нужно отличать изменения хорошие и плохие. Я, конечно, и не думал, что все останется по-прежнему. Разумеется, понимал, что должна быть разница. Но чтобы настолько существенная?
Пока не было детей, в отпуске я успевал восстановиться от накопившейся на работе усталости. Теперь все наоборот: восстанавливаюсь на работе от усталости, накопившейся за время отпуска. Принято считать, что на работе устают. Какая глупость! Работа – просто отдушина.
Одно я знаю точно. Взрослый не должен отказываться от себя. На вопрос «как дела?» не следует всякий раз пускаться в перечисление новостей своих детей, используя местоимение «мы». Если я перестану существовать, дело плохо.
Это случилось с моей женой Саллой. Она перестала быть собой. Превратилась в маму Хелми, Сюльви и Сайми. Салла полностью посвятила себя материнству. Но опыт показывает, что не следует посвящать себя чему-либо полностью. Если зациклиться на чем-то, не останется ничего. И вот теперь я тоже на полном газу несусь в ту же стену.
Однако мои заботы отходят на задний план, когда я думаю о ситуации Сами. Надо ему как-то помочь. Знать бы только – как.
Сами
Я испытал облегчение, рассказав Маркусу о своей кошмарной ситуации. Да и с точки зрения безопасности хорошо, что кто-то в курсе дела. Быстрее найдут мой труп.
Маркус хотел позвонить байкерам, но я запретил. Он даже готов оплатить новые мотоциклы для всей этой компании. Маркусу досталось крупное наследство от бабушки с дедушкой. Это невероятно практично. Пожалуй, стоит дополнить «полезные советы» магазинов «Пиркка»?[28 - «Пиркка» – сетевой супермаркет, публикующий «полезные советы» для своих клиентов.] рекомендацией: «Наследуйте побольше денег – и не пожалеете, ведь жизнь – чертовски сложная штука».
Проблема не в деньгах, а в принципе. И причиной большинства проблем в мире является какой-нибудь принцип. Без принципов мы были бы просто идеальным видом живых существ.
В последнее время я перестал думать о байкерах. Видимо, и страх за свою жизнь обладает свойством притупляться. Мои мысли занимает совсем другое. Я никак не могу забыть одинокую мамашу, сидевшую на краю песочницы. Воспоминание о ней из вечера в вечер крутится в моей голове. К счастью, у меня много крестниц. Я звоню своему однокашнику, у которого дочка примерно того же возраста, что и Хелми. Не думаю, что мама Лемпи так уж хорошо запомнила девочку. Все дети на одно лицо. Детали оседают в памяти через привязанность.