Армия и мы

Нина Кобякова

Армия и мы

Глава 1 Курорт

Лето, плац, занятия строевой подготовкой, немилосердное солнце в зените, почерневшие от загара молодые солдатики переминаются с ноги на ногу, команда "вольно". Команды разойтись, не было.

По количеству солнечных дней в году, Чита превосходит Каир. Инсоляция как в пустыне Гоби, 2,5 киловатта на квадратный метр.

Сквозь металлическую арматуру ограждения части виднеются 3 фигурки.

К строю подошёл замполит батальона, капитан Подаруев: "Такой - то, такой - то выйти из строя, - выхожу. Капитан протягивает листок, - увольнительная на трое суток".

- Через трое суток быть в части, на КПП мать и сестра.

- Иди к старшине, он знает, выдаст парадную форму, а так тебя арестуют.

- Есть! - отдал честь и сломя голову побежал в роту, в каптёрку, представляюсь старшине, смотрим парадку моего размера. Я стандартный, проблем нет.

Затем на КПП, протягиваю листок, а сержант рукой машет, вали отсюда.

Мать плачет, сестра хнычет: "Мы целый час ждали и наблюдали как вы медленно маршировали, на солнце",

- Это парадный шаг, мы его зовём - гусиный, носок фиксируешь у ремня впереди идущего.

- Здравствуйте, сказал я пожилой женщине, догадавшись, что это бабушка Валя - родная сестра моей бабушки.

- Мы приехали посмотреть, как служишь? На сколько тебя отпустили?

- На трое суток.

- Скажи спасибо тёте Вале.

- Спасибо, - бабушка Валя улыбнулась, как рублём одарила, и стала намного моложе.

- Пойдёмте - сели в ждущее такси и поехали в город. Бабушка Валя - жена полковника, участника войны, умершего от старых ран. Именно благодаря её хлопотам меня отпустили в увольнение, через месяц с небольшим, после призыва.

- Трое суток - спал и ел, ел и спал.

Мать и сестра, с бабушкой Валей, гуляли по Чите, которая им здорово понравилась. Впоследствии, делясь впечатлениями, рассказывала: "Перестала болеть голова, так сухо и жарко у нас не бывает никогда. Очень много солдат, показалось, что больше чем местных жителей. Далеко и необычно чётко просматриваются и различаются окрестности, рассказывают, когда цветёт багульник пейзажи сказочные. Воздух какой - то особой прозрачности. Прекрасно смотрится лента Ингоды".

В последний день перед отъездом, наш герой гулял вместе с ними, патруля не было.

Затем бабушка Валя отвезла на такси сначала мать и сестру на вокзал, которым пилить полторы тысячи км. на поезде, а потом и меня на КПП, где лично сдала капитану Подаруеву, служившему с её мужем, выговаривая ему, чтобы берёг ребёнка.

Капитан Подаруев предупредил, наклонившись к моему уху, что теперь, находиться ближе ста километров до Читы я не буду: "Твои точки дальнейшей службы - Амазар и Могоча, ты будешь вечный командированный, развёл семейственность".

- "Господь бог создал Адлер и Сочи, а чёрт Амазар и Могочу".

Наш батальон, чуть раньше нашего призыва, принял новый командир. "Новая метла по новому метёт". В части шептались. что командир вляпался, увлёкся супругой или дочкой комдива в Германии и улетел от пинка генерала до Читы. В части - это второй случай, второй бравый офицер. Первый - это начальник штаба, капитан Лещёнок - персонаж из фильмов о царской армии, вылитый штабс - капитан. Удлинённое лицо, прямой тонкий нос, строгие губы, выраженный волевой подбородок с несколько впалыми щеками. Сухощав, подтянут, чуть выше среднего роста, на лице - выражение лёгкой снисходительности.

Вот эти два персонажа взялись за наших, большей частью великовозрастных, солдатиков технического стройбата, которым не по 18, а по 23 - 25 и больше лет, имеющих востребованные специальности, а многие и средне-специальное образование (техникумы) и решили сделать из них "кремлёвских курсантов".

- Чего добивались? Никто не знал.

Старшие призывы, понятно, уже не переделаешь, да и работать кому - то надо. А мы, новенькие, попали под тяжёлую руку. А вместе с нами и офицеры, которых угораздило жёнам не изменять, и генеральш и генеральских дочек не беспокоить.

Строевая подготовка по три часа в день, стрельбы - раз в неделю, а ещё наряды: Уборка территории, уборка казарм, чистка картошки, посуда и так далее.

Каждое утро - кросс, от километра до трёх. Пришлось включать мозги. Здоровье это хорошо. Но слишком хорошо - это не хорошо. И как только строй вываливался за пределы части, начинали бежать в ногу. Рота бежит - земля дрожит - никто не спит. Отставить! А что отставить? Кричи не кричи, не получается, не в ногу. Кросс - отменили.

Как только стали ездить на рабочие объекты, наши командиры образумились. Какой трудовой активности можно ожидать от намаршевавшегося солдатика, только сон.

Наш герой поставил непревзойдённый рекорд. В подвале управления, на высоте полтора метра и в полуметре от стены, на трубе отопления диаметром 150 мм, умудрялся безмятежно спать, пока кто-нибудь не разбудит. Пытались подражать, труба длинная, не получилось, от досады чуть не побили.

Спустя некоторое время, в зависимости от образования и профессиональной подготовки, иногда высказанного желания, распределяли по бригадам. Наш герой, вместе с уже ставшим приятелем, Вовкой Павловым, или почему - то Павлухой, попал на монтаж котельных и паросиловых установок. Во многом из-за того, что прошёл слух об отправке в Ленинград, в учебку.

Подвёл длинный язык. Набранная команда уехала без него. Как сказал Омар Хайям: "Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал".

На строящемся объекте, возникло отставание от графика на монтаже и зашёл спор, проектировщиков обвиняли в некорректных строительных чертежах, а наш герой зачем - то вмешавшись, защитил проектантов, показав и на чертеже и в воздухе, размахивая руками, как и что должно быть сделано.

Это вмешательство не осталось незамеченным и вместо поездки на обучение в Ленинград - назначили бригадиром и отправили на монтаж стального котла "Нисту -5", в Степь, в отдалённый гарнизон, обслуживающий секретные объекты. Болтали про зарытые в землю ядерные фугасы - заряды в степи, на случай вражеского нашествия. Тогда боялись полчищ китайских добровольцев.

Голая степь, плоская как стол, ковыль и перекати-поле, глазу зацепиться не за что. Ветер - круглосуточный, умеренный до сильного. Стройбатовцы возводят стены котельной, подходят к монтажу крыши, и надо успеть подготовить фундамент, чтобы установить сверху огромным краном металлоконструкции котла. Успели.

Казармы - палатки, продовольствие привозили чёрт знает откуда в термосах, чай - это подкрашенная и почему - то солоноватая вода. Хлеб - единственное, что можно есть без отвращения. Около месяца, вместо трёх по нормам, занял монтаж. Работали, чтобы быстрее смыться и выжить, с раннего утра до ночи. Резь в животе от голодухи, тушили солоноватой сырой водой.

Фомич, гражданский специалист, начальник участка УНР, был очень доволен, что быстро работаем, ему тоже пришлось не сладко. Поездки на ГАЗ - 66 по ухабистой степи туда - сюда, с грузом за много - много километров по просёлку, вымотают кого угодно.

Фомич, на сдаче объекта, торжественно поклялся, что теперь увезёт нашу бригаду на курорт.

Как ни странно, Фомич выполнил обещание, в полном объёме.

Я даже теоретически предполагать не мог, что в Советской армии есть сельскохозяйственные части. В 25 километрах от районного центра, расположился военный совхоз. Который был создан в 1942 году для обеспечения наших солдатиков в Монголии, затем перебрался в уникальное место, которое недооценено властью, медиками, и местными жителями. Такое бывает, живут - живут, жизни радуются, по какой - то необходимости уезжают и вскорости умирают, почему? Уже не скажут. Организм, привыкший радоваться жизни, вдруг попадает в неблагоприятную среду. Конечно быстренько умирают люди с хроническими заболеваниями или в почтенном возрасте. К сожалению приходилось быть свидетелем.

Уникальное место, Читинско - Ингодинская долина, здесь природа подарила людям не используемую цепочку чудес: крупное содовое озеро, мелкие солёные озёра, небольшие пресные озёра, а также озеро с питьевой лечебной минеральной водой и лечебными грязями, Арей.

Современные исследователи считают подобные места - колыбелью жизни - этих мест на земле немного. В озере властвуют сине-зелёные водоросли - это популярное название - цианобактерий, одноклеточных, древнейших на земле организмов. Являются высшей формой древней жизни, играющей ключевую роль в биосфере. Содовое озеро расположено рядом с рекой Ингодой, но отгорожено от неё плотиной из лавового потока древнего вулкана. Дно покрыто слоем чёрного ила толщиной более семи метров. Ил, как и в озере Арей - лечебный, приезжают больные, самостоятельно и лечатся. Вылечивают Псориаз и Трофические язвы, массу других недугов. Кстати Сакские грязи Крыма, сходные по составу (беднее) продаются по 400 рублей за литр. Природные процессы, пополняющие запасы ила, позволяют добывать из озера до 15000 тонн в год, без ущерба. Кроме страждущих, никому другому дела нет. Озеро называют по разному: Белое, от оседающей по мелким местам пены. Селитряное по старому - в стародавние времена, застывшие пластины соды воспринимали как селитру, Доронинское по названию населённого пункта. С другой стороны озера расположились в старом сосновом бору два небольших селения: Аблатуканский бор и Аблатукан.

На озере, аборигены издревле, а при Советской власти промышленным способом до 1952 года, добывали соду. Комбинат в конце концов закрыли и передали в военный совхоз, а работники частью уехали, а большинство стали гражданскими служащими армии - работниками военного хозяйства.

К палатке - казарме подъехал ГАЗ - 66 (шишига), улыбающийся Фомич - здорово похож на Пуговкина, "Яшку - артиллериста", когда доволен:

- Всё, поехали,

- А обед?

- Там накормят, в любое время.

Недоверчиво ворча забрались в кузов, Солдату собраться - только ремень подтянуть. Дорога прелесть, в Забайкалье, почвы песочные, дороги хорошие. Но ехать - то почти 200 км. Фомич торопился, ему ещё назад возвращаться.

Когда приехали, пошли на монтажную площадку: "Строительная готовность для монтажа котлов есть, комплектации для сборки нет, есть несколько ящиков метизов. На днях машины пойдут, ваше дело принимать, учитывать и складировать. Пока строителей нет, здесь просторно, старайтесь складировать нормально, по порядку и поочерёдно, чтобы не пришлось делать двойную работу. Чтобы внизу не оказалось то, что нужно будет сегодня, ".

- Пойдёмте в часть, перешли через дорогу, кругом высоченные сосны, спустились от дороги чуть вниз и открылся строевой плац и одноэтажная казарма, такая же как в нашей части. Сложена из брёвен, аккуратно побелена, бордюры тротуаров подкрашены, на асфальтовых дорожках - ни одного бычка. Посмотрел и урна чистая. Зашли в казарму паркет натёрт, блестит. Выложенная из различных по цвету светлых пластин, широкая взлётка, разделяет помещение на две половины. Аккуратно заправленные кровати. Белоснежные подушки, полотенца для ног, полотенца рядом с подушками, понятно для лица. Чистота и порядок.

Тумбочки у каждой кровати, со стороны взлётки - прочная табуретка. Убить запросто - если трахнуть по голове.

Подошёл старший сержант, дежурный по роте, краснопогонник, повязка по уставу. Форма отглажена, сапоги блестят, новенькая фуражка. Красивый франт. Они с Фомичом о чём то давай шептаться. Я понял Фомич торопится и объясняет сержанту, что нас надо кормить.

Фомич пожал руки нам , пожал сержанту и был таков. В возрасте, но очень шустрый.

Идём по тенистой кленовой аллее, подходим к двухэтажному каменному зданию, слышится какая то музыка и хорошо поставленный голос поёт арию Фигаро, мы думали радио, ошиблись. Магнитофон. Караоке. Только - только входило в моду.

- А кто поёт?

- Наш повар, призван из ансамбля.

- Егор, надо накормить. Это прикомандированные. Будут ставить котлы для совхоза.

- А чем я их накормлю, у меня только отварная баранина да молоко?

- Вот этим и корми.

- А! Ещё есть творог.

- Парни! А вы пьёте молоко? а потом посмотрев на наши измождённые физиономии с впалыми щеками после месячной диеты на хлебе и солоноватой воде, махнул рукой и рассмеялся.

- Наложил каждому мяса в железные никелированные миски и поставил на стол кастрюлю молока с поварёшкой внутри. В отдельной деревянной миске крупнозернистый творог, кусками. Пухлый хлеб в деревянных хлебницах с крышками. Хлебницы изготовлены из кедра. Видно сразу.

Мы стояли в недоумении в уютном зале. С трудом приходили в себя! Не верилось, что такое бывает. Каких - то три - четыре месяца службы и отвыкли от столов на четыре посадочных места, от салфеток, солонок, перца, горчицы. Невольно посмотрели на свой наряд, обмундирование не первой свежести, на сбитые сапоги, на грязные руки. Ладно, руки мы помыли, голод утолили и даже больше. Я начал думать о другом.

- Как мы выглядим? Где добыть сменную одежду. До части далеко, да и срок смены обмундирования не подошёл. Надо стираться, а в чём завтра работать.

-Строевая форма в части висит в каптёрке, по командировкам её не возят. Значит надо самим думать, заводить сменку. Надо калымить...

Спросил сержанта: "Как выстирать одежду",- тот свысока посмотрел на дикаря...

- Старшина сдаёт в прачечную, в КБО (комбинат бытового обслуживания), там и отгладят.

- А в КБО одежду шьют?

- Конечно, местные там заказывают, а мы получаем с центрального склада управления ЗАБВО.

Позднее я узнал, что у заместителя по тылу командующего округом, есть управление спецчастей, которое обеспечивает своих и балует привилегиями.

К шести часам, нас выстроили в шеренгу, вышел командир роты, капитан, рослый откормленный мужичина, который нас внимательно рассматривал и о чём - то молча думал.