миллиардер для служанки

Niktorina Milevskay

миллиардер для служанки

Пролог

— Забери свои деньги, Артем. Я не для продажи». «Я стояла перед ним в дешевом платье, купленном на свою первую зарплату, и сжимала в руке пачку купюр. Этими деньгами он хотел купить мою жизнь, мою душу. Но самое страшное было не это. Самое страшное — я готова была отдать ему все бесплатно.

Дождь бил в огромные панорамные окна его пентхауса, за которыми простирался ночной мегаполис — море холодных огней, купленное им когда-то по случаю. Здесь, на высоте, казалось, можно дотянуться до звезд, если бы не одно «но» — они тоже, вероятно, были на него злы.

Воздух был густым от молчания, от запаха его духов — древесный аромат, смешанный с чем-то холодным, как морозное утро. Он стоял в нескольких шагах, застывший, как одна из тех мраморных статуй, что украшали холл его дома. Его идеально сидящий пиджак был безупречен, галстук ослаблен ровно настолько, чтобы выдать малейшее напряжение. Но на его лице не было ни единой эмоции. Только глаза — серые, как сталь перед выстрелом, — прожигали меня насквозь.

— Майя, — его голос был низким, ровным, но в нем слышалось шипение высокого напряжения. — Не делай из этого мелодраму. Мы оба знаем, зачем ты здесь.

Пальцы мои так сильно сжали пачку денег, что банковская ленточка грозила лопнуть. Пять миллионов. Сумма, за которую неделю назад я согласилась продать ему свое время, свое тело, право называться его невестой. Сумма, которая должна была спасти мою маму, оплатить лечение, вернуть ей здоровье. Сумма, за которую я готова была растоптать собственную гордость.

Но я не продавала душу. Этого в контракте не было.

— Это не мелодрама, Артем, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, будто я бежала много миль. — Это финал. Шоу окончено. Ты получил все, что хотел. Сорвал аплодисменты. А я… я больше не могу играть эту роль.

Я сделала шаг к массивному дубовому столу, за которым он вершил судьбы корпораций и, как ему казалось, людей. Резким движением швырнула пачку на глянцевую поверхность. Купюры веером рассыпались рядом с хрустальной пепельницей и ультратонким ноутбуком.

— Забери, — повторила я. — Это твое.

Он медленно, слишком медленно перевел взгляд с меня на деньги, а затем обратно. В его взгляде промелькнуло что-то — не гнев, не разочарование. Что-то более острое и опасное. Любопытство хищника, который не понимает, почему жертва не бежит.

— И что это, по-твоему, доказывает? — он скрестил руки на груди. — Что ты горда? Что ты — не такая, как все? Я знаю, Майя. Я всегда это знал. Именно поэтому…

— Именно поэтому ты решил, что можешь купить меня? — перебила я, и в голосе зазвенели слезы, которые я отказывалась проливать. — Ты купил этот отель, ты купил покой своей совести, ты купил лояльность всех этих людей вокруг! Но есть вещи, которые не продаются! Есть чувства, которые не оценить в твоих миллиардах!

Последние слова повисли в воздухе, тяжелые и раскаленные. Я видела, как сжались его челюсти. Он сделал шаг ко мне, и пространство между нами вдруг стало живым, заряженным, как перед грозой.

— Чувства? — он произнес это слово с тихой, смертоносной насмешкой. — Мы говорили о чувствах? Мы говорили о сделке. Четкой, конкретной, выгодной для нас обоих. Ты получила свои деньги. Что изменилось?

«Что изменилось?»

От этого вопроса у меня перехватило дыхание. Перед глазами поплыли картинки, как в дурном кино.

Шепот в темноте: «Оставайся. Останься, Майя. Не за деньги. Просто останься».Его рука на моей талии во время нашего первого танца — сначала жесткая, формальная, а потом все более уверенная, почти нежная. Ночные разговоры на кухне, когда мы притворялись, что не можем уснуть, а на самом деле просто не хотели расставаться. Его лицо, когда он влетел в горящее крыло отеля, думая, что я там. Не лицо хозяина, теряющего имущество. Лицо человека, теряющего… все.

А потом… утро. Холодное, отрезвляющее. Его отстраненность за завтраком. Деловой звонок. И я поняла — для него это все еще была игра. Страстная, увлекательная, но игра. А для меня она превратилась в единственную реальность.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, отступая к двери. Мое дешевое платье вдруг показалось мне не символом бедности, а кольчугой, защищавшей остатки моего достоинства. — Ты никогда не поймешь. Потому что ты все измеряешь деньгами. Даже сейчас. Даже мой уход. Ты думаешь, это пауза для повышения ставок.

Я дотянулась до ручки массивной двери.

— Я ухожу, Артем. Навсегда.

— И что ты будешь делать? — его вопрос прозвучал у меня за спиной, и в нем впервые зазвучала нотка чего-то, похожего на неподдельное волнение. — Вернешься к своим тряпкам и ведрам? Будешь снова выживать?

Я обернулась и посмотрела на него в последний раз. На этого могущественного, красивого, самого одинокого человека, которого я когда-либо встречала.

— Я буду свободна, — сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово долетело до него. — А это дороже всех твоих миллионов. Забери свои деньги. Я не для продажи.

И я вышла. Не в дождь, не в ночь, не в неизвестность. Я шагнула в свою жизнь. Ту, где у него не было власти. Ту, где мое сердце наконец-то перестало быть разменной монетой.

Дверь закрылась с тихим щелчком, поставив точку. Или многоточи