скачать книгу бесплатно
Владыки степей
Николай Васильевич Соколов
Эта книга является продолжением исторических романов «Персы» и «Саки». В ней рассказывается о мятеже в персидской сатрапии Сакиана и походе в 513 году до нашей эры царя Дария в Причерноморские степи.
Николай Соколов
Владыки степей
…Эллины же зовут их скифами.
Геродот. История, 4.6
Пролог
…Персы ведь всех скифов зовут саками…
Геродот. История, 7. 64
Подавив мятежи и восстания, вызванные убийством персами законного царя Бардии, Дарий возглавил поход против саков. В 519 г. до н. э. персидские войска вторглись в земли сигнахов и далийцев[1 - Сигнахи и далийцы – скифские (сакские) племена.] и переправились через Аракс. Сакские племена мужественно сопротивлялись, но численный перевес был слишком велик, и вскоре персы овладели большей частью владений массагетов[2 - Массагеты – в то время возглавляли сакский (скифский) союз, жили на территории современной восточной Грузии (масис – «большой», великий; геты – «хеты»).] и их союзников, после чего военные действия переместились на северные отроги Краукасиса[3 - Краукасис – так тогда называли Кавказ.].
Дарий не стал дожидаться окончательного покорения саков. Вернувшись в Акбатаны, он приступил к реформированию управления империей. Ему следовало упорядочить сбор податей и численность выставляемого ополчения, а также четче определить границы сатрапий. Царь возвратил Маргиану в состав Парфии и выделил из Мидии Армину, а на завоеванных у саков землях создал новую сатрапию Каспиану. Однако даже такие незначительные изменения проводились им осторожно.
Так было и в случае с землями за Краукасисом, которые вначале хотели присоединить к Каспиане, но позже выделили в отдельную сатрапию Сакиану. На этом настоял дядя царя Бадрис, считая, что землями авхатов, траспиев и исседонов[4 - Авхаты, траспии и исседоны – скифские (сакские) племена; подробнее о них читайте в предыдущей книге романа.] должен управлять завоевавший их Солсис. А чтобы обеспечить ему надежный тыл, к сатрапии присоединили Масхету[5 - Масхета – западная часть восточной Грузии.], откуда большую часть массагетов уже выселили на восток.
Сам же новоиспеченный сатрап, закончив войну, начал наводить порядок на завоеванных землях. Бахонские двары[6 - Двары – главы отдельных общин, причем называли их по-разному: тары (дары), фары (фирсы), джвары.] получили обещанную часть владений ушедших на север алгетов[7 - Алгеты – самоназвание фарсагского сословия катиаров, нартского рода алагата.] и окончательно вошли в состав катиаров, где алдаром[8 - Алдар – великий дар (двар), один из титулов глав скифских (сакских) племен.] стал родившийся у Ирхус сын Тотреша. А вот земли архонских[9 - Архонские и бахонские двары – жили соответственно по рекам Тереку и Баксану.] дваров Солсис оставил за собой, обещав Азаму возместить их за счет владений еще сопротивлявшихся в горах исседонов.
Архонская долина имела важное стратегическое значение, отсюда начинался путь через Краукасис в Масхету. Откуда вскоре горной дорогой в новую сатрапию приехали царские чиновники и после подсчета населения определили подати Сакианы в размере трёхсот талантов[10 - Талант – персидский состоял из 60 мин, или 3600 сиклей, 30 240 грамм.] серебра. Но собрать такую сумму Солсис не смог и на следующий год попросил Дария уменьшить её хотя бы на треть.
Схолия седьмая. Боспор киммерийский
…царь установил подати по племенам.
Геродот. История, 3.89.
Каспии же, павсики, пантимафы и
дариты[11 - Каспии, павсики, пантимафы и дариты – персидские названия племен входивших в сатрапию Сакиана.] вместе платили 200 талантов.
Геродот. История, 3.92.
Глава первая
Из открытого палубного люка неторопливо вылез светловолосый юноша лет семнадцати. Одет он был, как и часть гребцов, в кожаные штаны с широким поясом и светло-серую рубаху. Но, в отличие от них, его шею украшала золотая гривна, которую носили только знатные скифы.
Архонт[12 - Архонт – глава греческого полиса (города-государства).] Борисфениды Стратис представил юношу как скифского царевича и навклер – хозяин судна Архенакт сделал для него исключение, не усадив грести. Только на таком условии он согласился взять скифов на борт и доставить на Киммерийский Боспор.
– А я уже хотел тебя будить, – улыбнулся купец, когда молодой человек подошел. – Подплываем. Вон за тем мысом Фанагория[13 - Фанагория – вероятно, изначально называлась новым Теосом.].
Щурясь от яркого солнца, юноша посмотрел на зеленеющий впереди по правому борту мыс и заросший тростником низкий берег.
– Может, все-таки передумаешь и возьмешься нас доставить на Сигрис? – спросил молодой человек, зевнув.
– Я уже говорил, мне совсем не хочется зимовать на Танаисе. Весной – другое дело!
– А как думаешь, Фанагор согласится помочь?
– Архонт может многое, его община контролирует большую часть торговли по Гипанису. Тридцать лет назад переселенцы с Теоса и Клазомен[14 - Теос и Клазомены – ионийские города в Малой Азии, оказавшие сопротивление персидским войскам Кира.] во главе с ним купили здесь немного земли, а сейчас они продают только своего зерна на тридцать тысяч драхм[15 - Драхма – афинская драхма весила 4,366 грамма серебра. Чтобы избежать путаницы, и далее будут приводиться аттические меры веса и объема. Хотя в Фанагории тогда, вероятно, пользовались милетской системой мер.] ежегодно.
Чувствовалось, что Архенакт восхищен предприимчивостью Фанагора, которого горожане все эти годы избирали главой полиса – архонтом.
– Кроме двух десятков речных лодок, община владеет двумя триаконтерами – тридцативесельными судами, которые каждый год бывают на Танаисе. Так что, думаю, он вам поможет. Тем более что об этом его просит Стратис, без которого ему было бы трудно договориться с синдским царем о покупке здесь земли.
Поспешил успокоить юношу купец, хотя и очень сомневался, что это случится именно сейчас – осенью. Живущие на Киммерийском Боспоре эллины плавали на Танаис весной или летом.
– Кстати, вон и город показался.
В это время судно поравнялось с мысом, и стала видна башня акрополя.
Город располагался на возвышенности, плавно спускающейся к обрывистому берегу, где был построен акрополь. Главной его задачей являлся контроль над единственными городскими воротами и гаванью с двумя сходящими к воде деревянными пирсами, у которых сейчас стояли три пентеконтеры[16 - Пентеконтера – греческое пятидесяти весельное судно.].
– Зерном грузятся, – предположил Архенакт, указав рукой на суда. – Отсюда вывозится более сорока тысяч мидимнов[17 - Мидимн – греческая мера объёма, равная 52,5 литра.] в год. Причем все зерно закупает и перепродает сама община. Фанагор молодец, ничего не скажешь…
Чтобы не платить лишних денег, купец решил пристать к необустроенному берегу, где имелось свободное от рыбачьих лодок место. Для этого пришлось развернуть судно, так как из-за носового тарана греческие суда приставали к берегу кормой, откуда на землю спускался трап.
– С судна не сходить! – распорядился Архенакт, когда они причалили, и, взяв кувшин с вином, пригласил скифского царевича к трапу. – Мы скоро вернемся!
Не успели купец и Ариант оказаться на берегу, как к ним подошел мужчина лет тридцати в сопровождении двух стражников.
– Рад тебя видеть, Архенакт! Честно говоря, не верилось, что на триаконтере можно доплыть до Эллады и вернуться. Рисковый ты мужик!
– Кто не рискует, тому не быть богатым, – улыбнулся навклер. – Я тоже рад тебя видеть, Килон. Как здоровье твоего уважаемого тестя? Мне надо срочно с ним повидаться.
– Фанагор, слава богам, здоров и сейчас находится в булевтерии… А ты разве не по торговым делам?
– Торговые дела подождут. Прежде мне надо передать ему письмо от архонта Борисфениды, и кое-что пояснить на словах. Так что, с твоего позволения, мы пойдем. Своих людей я предупредил, чтобы они не сходили на берег.
Явно заинтригованный необычным поведением купца и его заявлением Килон, подозрительно посмотрев на юношу в скифской одежде, предложил лично проводить их к архонту.
– …У меня тоже есть к нему дело, – пояснил он. – Как прошло плаванье?
– По-всякому. Началось с того, что на третий день сбежали шестеро нанятых гребцами синдов[18 - Синды – доскифское степное население (танаиты), сохранившееся в низовьях Гипаниса.]. Пришлось сажать на весла матросов, а позже покупать рабов. Да и потом проблем хватало…
Поднявшись по деревянной лестнице на ближайший причал, они пошли сторону акрополя, построенного, в отличие от глинобитных стен города, из камня. Из больших блоков песчаника была сложена и стена, в которой находились единственные городские ворота.
Заметив, что скифский царевич ко всему с интересом присматривается, Архенакт стал пояснять, где что находится. Такая откровенность вряд ли понравилась начальнику городской стражи, но Килон задержался у ворот, отдать какие-то распоряжения.
– …Там впереди за деревьями храм Афродиты, самый большой на Киммерийском Боспоре, а справа булевтерий, где заседает городской совет. Перед ним алтарь, на котором приносят присягу новые граждане городской общины…
Во внутренний дворик булевтерия они вошли уже вместе с Килоном, догнавшим их, и сразу увидели архонта, который что-то выговаривал такому же старику, как сам. Заметив Архенакта, Фанагор приветливо ему кивнул и отпустил своего домоправителя Пасикла.
– Рад тебя видеть живым и здоровым! – приветствовал купца архонт. – Как вела себя триаконтера в незнакомых для нее водах?
Судно Архенакта построили в прошлом году на городской верфи, которой Фанагор очень гордился. Ведь она была единственной на Киммерийском Боспоре, где могли делать такие большие корабли.
– Могу только еще раз поблагодарить строителей, их триаконтера не уступала в скорости милетским судам, с которыми я плыл, и достойно выдержала пару штормов. А в общем погода нам благоприятствовала, да и все плаванье можно было считать удачным, если бы в Борисфениде нанятые в Афинах гребцы не отказались плыть дальше. Только вмешательство твоего друга Стратиса помогло избежать кровопролития.
Вдаваться в подробности и рассказывать, как он отказался платить гребцам, а те схватились за оружие, Архенакт не стал. Купец лишь пояснил, что после улаживания конфликта архонтом Борисфениды ему пришлось по просьбе Стратиса взять с собой скифского царевича и его людей.
– …И доставить сюда. Обо всем этом он тебе написал, – подытожил Архенакт, передавая письмо.
– А скифский царевич – этот молодой человек? – поинтересовался Фанагор, развертывая переданный купцом папирус.
– Его зовут Ариант, и с ним еще шестнадцать скифов, – поспешно ответил Архенакт.
– Хорошо, юноша, я подумаю, как вам помочь добраться до Сигриса, – пообещал архонт, дочитав письмо друга. – А сейчас, Килон, надо подумать, где разместить наших гостей. Подбери подходящую харчевню.
– Может, лучше их поселить в общинной усадьбе, – неожиданно предложил начальник городской стражи. – Вчера ночью в харчевне Эсхина передрались пьяные моряки – одному сломали руку, другому поранили ножом бок. Да и моим людям досталось, когда успокаивали драчунов. Арестовали семерых, и, скорее всего, сегодня владельцы кораблей явятся к тебе их вызволять.
Фанагор почувствовал, что зять побаивается проживания почти двух десятков варваров в пригороде, и согласился.
– Ты прав, скифы не любят городов. Размести наших гостей на ближайшей усадьбе, и пусть управляющий обеспечит их всем необходимым. А дело о ночной драке должно быть сегодня же рассмотрено в суде.
– А он по-нашему хоть говорит? – спросил Фанагор, когда юный царевич и Килон ушли.
– Плохо, но понять можно. Как я слышал, часть гелонов[19 - Гелоны – название связано с Гилеей – лесистой областью в низовьях Борисфена (гилея – по-гречески «лес»). По утверждению Геродота, говорили они «частью на скифском языке, а частично на эллинском».] говорит почему-то по-ахейски. А мать Арианта – родная сестра их царя, владения которого находятся где-то в верховьях Сигриса.
– Теперь понятно, зачем ему туда нужно.
– Ты уж извини, но отказать Стратису я не смог. И прими как знак уважения в подарок этот кувшин с хиоским вином.
– Ну и хитрец! Знаешь слабость старика к хорошему хиоскому вину, – улыбнувшись, погрозил Фанагор купцу пальцем. – Ну да ладно, пойдем в беседку, где я обычно отдыхаю, и попробуем твое вино. Может, тебе вместо хиоского подсунули родоское, иногда даже знатоку их бывает трудно отличить.
– Я специально заезжал за ним на Хиос, – заверил Архенакт, следуя за старым архонтом. – Сразу после Милета. Город, конечно, красивый, обустроенный, но дороговизна там страшная и местные купцы зажравшиеся. Поэтому я там только разгрузился и решил плыть на Хиос, а за тем в Афины. Представляешь, там оливковое масло в два раза дешевле, чем в Милете…
– Да, вино ты привез знатное, – попробовав, предварительно разбавив его водой, согласился Фанагор. – Мне как-то привезли с Хиоса лозу, и я посадил у себя в усадьбе. Виноград уродился хороший, а вино из него было мало похоже на хиоское.
– Могу уступить десяток амфор[20 - Амфора – стандартная аттическая 26,25 литра, или ? мидимна.], – предложил как будто невзначай купец и продолжил рассказывать о пребывании в Афинах, которые ему понравились своей бурлящей жизнью.
– …Там построена отличная гавань в Пирее, где могут разместиться сразу более трехсот судов, водопровод, возводятся новые храмы. Милет по сравнению с Афинами – болото, хотя и золотое.
– В том-то и дело, что золотое, – заметил Фанагор. – Как ни пыжился тиран Писистрат, а теперь его сыновья, до Милета Афинам еще далеко. Да и новую гавань Пирея надо сначала заполнить судами.
– При мне там их было не меньше сотни. А со снижением податей до одной двадцатой с урожая число приплывающих за дешевым оливковым маслом будет только расти. Причем, как я слышал, запрет на чеканку монет частным лицам и введение новых налогов с лихвой покрывают все затраты и убытки городской казны.
– Все их налоги чепуха, главные доходы Афины получали и получают с серебряных Лаврийских рудников. Без них Писистрат и его сыновья давно бы лишились власти, – раздраженно заявил архонт, который недолюбливал семейство афинских тиранов[21 - Тиран – в то время человек, захвативший власть недемократическим путем и чаще всего опирающийся на общественные низы. Лишь позже это название приобрело современное негативное значение.]. – Лучше расскажи о скифском царевиче и как он оказался у Стратиса.
– Обычное дело, после смерти царя старший брат захотел избавиться от младшего. Но Ариант бежал и попытался заручиться поддержкой знати. Те не захотели затевать междоусобицу, и ему пришлось укрыться в Борисфениде. С его появлением твой друг оказался в трудном положении и решил побыстрее спровадить опасного гостя.
– В письме он, конечно, извиняется, но вообще-то с друзьями так не поступают, – признался ворчливо Фанагор. – Подсунул два десятка варваров с просьбой помочь им, как будто у меня своих забот мало. Да и кто осенью захочет плыть на Танаис?
– Ариант знает, что сейчас найти корабль будет трудно. Я бы и весной вряд ли согласился на такое плаванье, потому что никогда не подымался в верховья Сигриса. К тому же еще не известно, как поведут себя живущие на Танаисе савроматы[22 - Савроматы – (асампаты) вместе со скифами (авхатами и атерниями) пришли на Северный Кавказ из Закавказья.], вдруг они захотят выдать царевича брату.
– Этого мне только не хватало, – огорчился и без того озабоченный архонт. – Ну да ладно, до весны что-нибудь придумаем. А как у скифского царевича с деньгами?
– Насчет денег не знаю, но его золотая гривна стоит не меньше пятнадцати мин[23 - Мина греческая – 1/60 таланта, 436 граммов серебра, или 100 афинских драхм. В милетской системе мина состояла из 60 драхм.] серебра.
Отсутствие у царевича денег меньше всего волновало Фанагора. Если скифы согласятся ждать весны, без работы они не останутся. Архонт уже давно подумывал о создании конного отряда, для оказания быстрой помощи жителям Кеп и речного поселка. Вот пусть и обучат городскую молодежь верховой езде и обращению с луком.
– Хорошо, я готов взять десять амфор хиоского, если тебя устроит за них шестьдесят афинских драхм.
Цена была ниже, чем Архенакт собирался просить, но почувствовав, что архонт не настроен торговаться, согласился.
– Будем считать такую цену компенсацией за незваных гостей, – пошутил он.
Глава вторая
– Сейчас река повернет направо, и сразу будет стан алдара, – пояснил отцу подъехавший Дидас.
Кетуан уже и без его разъяснения понял, что становище Скопасиса где-то недалеко; лошади, почувствовав близкий отдых, прибавили шаг. Но еще до поворота реки в перелеске их грубо остановили стражники, не узнавшие дядю алдара траспиев. Хорошо еще, что один из воинов признал Дидаса, и дело закончилось лишь перебранкой.
– Что за олухи у тебя в охране, – вместо приветствия пожаловался Кетуан племяннику. – Не выяснив, кто едет, сразу грубят.
– Ты их извини, в следующий раз исправятся, – пообещал явно чем-то озабоченный Скопасис. – Проходи в шатер, я тебя давно жду.
После избрания тархетскими и астакскими[24 - Тархетские и астакские двары составляли основу траспиев после бегства дандариев в низовья Гипаниса.] дварами его признала алдаром даже часть родов дандариев в надежде спастись от разорения. Сами же двары дандариев[25 - Дандарии – занимали привилегированное положение среди дваров траспиев, после возвращения из Передней Азии.] во главе с сыном Вукаса Аликом отступили на запад. Добить их не удалось из-за весеннего разлива Гипаниса[26 - Гипанис – одинаковое название рек Кубани и Южного Буга говорит о том, что на их берегах жил один народ.] и разногласий с савроматами, пожелавшими заполучить большую часть земель траспиев. Солсис согласился отдать только левобережье Лика и низовий Танаиса, после чего царь савроматов увел своих воинов домой.
– Я не знаю, что делать, – признался расстроенно алдар траспиев, когда они остались наедине. – Почти каждый день поступают сообщения о новых беглецах в земли дандариев и нападениях с их стороны, а перекрыть надежно границу не хватает людей. Мне нужна еще хотя бы тысяча воинов.
Столкнувшись с участившимся предательством покорившихся родов дандариев и ненадежностью астакских дваров, Скопасис стал опираться только на тархетов[27 - Тархеты – часть катиаров, входившая в состав траспиев.]. Чтобы обеспечить безопасность северных границ, ему даже пришлось наделить часть тархетских дваров соседними с савроматами землями.
– Вряд ли они тебе выделят столько, – усомнился Кетуан, покачав седой головой. – Да и какой в этом прок. Мы теряем людей, а дандарии с каждым днем усиливаются за счет беглецов. Думаю, пора напомнить Солсису о его обещании. Помнишь, после второй неудачной попытки переправиться через протоку, он поклялся вернуться и добить укрывшихся на том берегу ублюдков.
– Только захочет ли он об этом сейчас вспоминать, ведь угроза со стороны дандариев и савроматов – гарантия нашей верности, – зло заметил племянник. – И сговорчивости в уплате дани. В этом году мы должны отправить персидскому царю уже три тысячи коней.
– Что он, сдурел?! – возмутился тархетский двар. – Так через несколько лет мы вообще без лошадей останемся.
– Я в прошлом году и две тысячи с трудом собрал, – посетовал племенник. – Причем Солсис об этом прекрасно знает.
– Тогда чего он добивается?..
– Не знаю. Поэтому и просил тебя приехать. А то я тут и так и этак прикидывал, ничего не получается. Ясно одно – если так будет продолжаться, астакские двары скоро тоже побегут к Алику, а мы через год не сможем выставить и пяти тысяч воинов.
– Значит, надо убедить Солсиса покончить с дандариями.
Скопасис с ним согласился, но не знал, как это сделать. Они еще долго обсуждали с дядей доводы для персидского сатрапа, и алдару показалось, что он сможет добиться хотя бы уменьшения податей. Но через пять дней, когда Скопасис проезжал землями катиаров, его опять начали одолевать сомнения. Общаясь с местными дварами, алдар траспиев понял, что и здесь люди страдают от непомерных налогов.
С уходом почти всех фарсагов Солсису пришлось сделать дварами катиаров глав родов хавсаров и даже кусагов[28 - Фарсаги, кавдасарды (хавсары) и кусаги – сословия, сохранившиеся с древности только в Осетии.]. И сейчас все они в один голос жаловались на непосильные подати. Поэтому, встретившись с сатрапом, алдар траспиев вначале заговорил об усиление дандариев, а уже потом намекнул, что из-за таких поборов к ним скоро побегут не только главы отдельных родов, но и астакские двары.
– Мне стало известно, что кое-кто из них уже ведет переговоры, – сгущая краски, даже приврал Скопасис.