Иуда, кролик-олигарх и магия, которая достала уже всех

Николай Шевелёв

Иуда, кролик-олигарх и магия, которая достала уже всех

Иуда, кролик-олигарх и магия, которая достала уже всех

Пролог. О человеке, которого голуби учили этикету.

Если бы доброта была валютой, Иуда был бы криптокоролем, а его кошелек лопнул бы от переизбытка духовного богатства. На физическом же плане он работал в зоомагазине «У Фионы» – месте, где пахло сеном, грустью и бюджетным кормом для хомяков. Зарплата его была настолько скромной, что даже тараканы в его коммуналке, прослушав его ежемесячный вздох над кошельком, начинали подрабатывать курьерами у соседей.

Иуда был настолько добрым, что голуби в парке, завидев его, не просто вежливо брали хлеб лапками. Они выстраивались в очередь, терпеливо дожидаясь своей порции, и один, самый старый и умудренный, даже пытался отдать ему в лапку фантик, видимо, в качестве чаевых. Самое бранное слово в лексиконе Иуды – «ёлки-палки!» – звучало как извинение перед мирозданием за легкое проявление несдержанности. Его финансовым планом на пятилетку была жестяная банка «Сгущенка», доверху забитая мелочью «на корм бездомным котикам». Он и не подозревал, что обладает магией. А магия, надо сказать, к тридцати годам Иуды уже пила валерьянку и смотрела в его сторону с немым вопросом: «Ну когда ты уже начнешь ТВОРИТЬ, а не просто гладить всех подряд?».

Часть первая: Пенсионерка, кактус и начало кошмара.

История с тетей Валей началась классически: Иуда помог донести до ее квартиры авоськи, в которых кроме картошки и селедки болтался кактус по имени Задира – колючий комок злобы в глиняном горшке. На пороге Иуда чихнул – не от пыли, а от вселенской доброты, переполнявшей его в тот момент. Капли добра (а может, просто сопли) брызнули прямо на Задиру.

Через неделю тетя Валя вломилась в зоомагазин с воплями, похожими на сирену гражданской обороны.

– Иудушка! Родной! Он цветет! ЦВЕТЕТ! – она тыкала ему в лицо телефоном.

На экране был Задира, но не тот, что был. Он был похож на готический подсвечник: из него торчали несколько стеблей с цветами глубокого, чернее ночи, черного цвета. Оказалось, это был редчайший Asphodelus Nigerimus, последний экземпляр которого, по слухам, съел еще Наполеон от тоски по Жозефине.