История государства Российского. Главные события и судьбы

Николай Михайлович Карамзин

История государства Российского

© ИП Москаленко Н. В., составление, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Иcтория государства российского Н. М. Карамзина

В начале 1816 года восемь набело переписанных томов «Истории государства Российского» лежали на столе Николая Михайловича Карамзина. Двенадцать лет он посвятил работе над ними.

В 1803 году Карамзин получил от императора Александра I должность «историографа Российской империи». Такое назначение было в то время довольно распространенной формой организации исторических исследований. Однако обычно историограф занимался разработкой одной специальной темы, перед Карамзиным же встала задача поистине государственного масштаба. С 1804 года он отдавал почти все время историческим исследованиям. В процессе работы Карамзин сделал немало открытий, в частности именно он нашел и ввел в научный оборот Ипатьевскую летопись XV века.

Печать всех восьми томов велась одновременно в нескольких типографиях, и 1 февраля 1818 года книги увидели свет, вызвав мощный общественный резонанс. Публика, привыкшая считать достойной внимания только древнюю или европейскую историю, вдруг узнала, что и российское прошлое таит в себе яркие эпизоды сложного морального выбора, поразительной храбрости и презренного предательства. Не более чем через месяц приятель Карамзина, поэт Иван Дмитриев, сообщал: «История нашего любезного историографа у всех в руках и на устах… а у автора уже нет ни одного экземпляра».

Карамзин охотно устраивал чтения отрывков из своей «Истории», собирая в салонах и гостиных широкий круг образованной публики. Сила воздействия «Истории государства Российского» во многом связана с открытой и горячей пристрастностью автора. К правителям и их решениям он подходит в своем тексте со строгой нравственной оценкой, восхваляя мужество, скромность и милосердие, порицая трусость, алчность и жестокость.

С замиранием сердца общество ждало выхода тома IX. В нем речь должна была пойти о второй половине царствования Ивана Грозного – времени его особых злодеяний. Впервые в «Истории» Карамзин собирался заговорить о деспотии как об искажении идеи самодержавной власти, мысль о благодетельном значении которой он проводил через все свое произведение. Предварительные чтения отрывков из девятого тома в Академии ясно показали: рассказ о событиях того царствования производит на публику ошеломительное впечатление. Когда книга вышла, современники в шутку говорили, что городские улицы опустели, так как все сидели по домам, читая об в эпохе Ивана Грозного.

Десятый и одиннадцатый тома увидели свет в 1824 году, вызвав такой же читательский ажиотаж. «На Семеновском мосту только и встречаешь, что навьюченных томами “Истории”. Уже 900 экземпляров в три дня продано», – читаем мы в переписке историка Александра Тургенева и поэта Петра Вяземского, друзей автора.

Издание двенадцатого тома Карамзин уже не застал: книгу, собранную из его черновиков, выпустили в 1829 году его друзья. Историограф в своем рассказе дошел почти до конца Смутного времени.

В 1836 году петербургский издатель Андрей Прево, впечатленный общественным откликом на «Историю государства Российского», представил этот труд в виде альбома гравюр, которые по заказу Прево создал художник Борис Артемьевич Чориков. Эти гравюры можно увидеть и в настоящем издании избранных отрывков из легендарного произведения. Иллюстративный ряд дополняют другие старинные изображения: миниатюры из Радзивилловской летописи, Лицевого летописного свода, Царского титулярника, рисунки Федора Солнцева, гравюры Василия Верещагина и Федора Бруни.

В оформлении заставок частей книги использованы репродукции страниц Остромирова Евангелия, Лаврентьевской (XIV в.) и Ипатьевской летописей (XIV в.), «Апостола» (1564) и Сказания Авраамия Палицына об осаде Троицкого монастыря (XVII в.).

1 часть

Древняя Русь

Призвание Рюрика / 862

Правление Олега / 879–912

Правление Игоря / 912–945

Крещение Ольги / 957

Походы Святослава / 965, 968–969, 970–971

Убийство Бориса и Глеба / 1015

Правление Владимира Святославича / 980–1015

Крещение Руси / 988

Правление Ярослава Мудрого / 1019–1054

Правление Владимира Мономаха / 1113–1125

Правление Юрия Долгорукого / 1108–1157

Правление Андрея Боголюбского / 1157–1174

Призвание Рюрика

Рюрик, Синеус и Трувор принимают послов славянских, призывающих их на княжение. Борис Чориков. Иллюстрация из книги «Живописный Карамзин. Русская история в картинах». XIX в.

Начало Российской Истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай. Славяне добровольно уничтожают свое древнее правление и требуют Государей от Варягов, которые были их неприятелями. Везде меч сильных или хитрость честолюбивых вводили Самовластие (ибо народы хотели законов, но боялись неволи): в России оно утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш Летописец – и рассеянные племена Славянские основали Государство, которое граничит ныне с древнею Дакиею и с землями Северной Америки, с Швециею и с Китаем, соединяя в пределах своих три части мира. Великие народы, подобно великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению Монархической власти.

Желая некоторым образом изъяснить сие важное происшествие, мы думаем, что Варяги, овладевшие странами Чуди и Славян за несколько лет до того времени, правили ими без угнетения и насилия, брали дань легкую и наблюдали справедливость. Господствуя на морях, имея в IX веке сношение с Югом и Западом Европы, – где на развалинах колосса Римского основались новые Государства и где кровавые следы варварства, обузданного человеколюбивым духом Христианства, уже отчасти изгладились счастливыми трудами жизни гражданской – варяги или Норманы долженствовали быть образованнее Славян и Финнов, заключенных в диких пределах Севера; могли сообщить им некоторые выгоды новой промышленности и торговли, благодетельные для народа. Бояре Славянские, недовольные властию завоевателей, которая уничтожала их собственную, возмутили, может быть, сей народ легкомысленный, обольстили его именем прежней независимости, вооружили против Норманов и выгнали их; но распрями личными обратили свободу в несчастие, не умели восстановить древних законов и ввергнули отечество в бездну зол междоусобия. Тогда граждане вспомнили, может быть, о выгодном и спокойном правлении Норманском: нужда в благоустройстве и тишине велела забыть народную гордость, и Славяне, убежденные – так говорит предание – советом Новгородского старейшины Гостомысла, потребовали Властителей от Варягов. Древняя летопись не упоминает о сем благоразумном советнике; но ежели предание истинно, то Гостомысл достоин бессмертия и славы в нашей Истории.

Призвание варяжских князей. Иллюстрация из книги «Очерки событий из российской истории, сочиненные и гравированные профессором живописи Ф. Бруни». XIX в.

Новгородцы и Кривичи были тогда, кажется, союзниками Финских племен, вместе с ними плативших дань Варягам: имев несколько лет одну долю, и повинуясь законам одного народа, они тем скорее могли утвердить дружественную связь между собою. Нестор пишет, что Славяне Новгородские, Кривичи, Весь и Чудь отправили Посольство за море, к Варягам-Руси, сказать им: Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: идите княжить и владеть нами. Слова простые, краткие и сильные! Братья, именем Рюрик, Синеус и Трувор, знаменитые или родом или делами, согласились принять власть над людьми, которые, умев сражаться за вольность, не умели ею пользоваться. Окруженные многочисленною Скандинавскою дружиною, готовою утвердить мечем права избранных Государей, сии честолюбивые братья навсегда оставили отечество. Рюрик прибыл в Новгород, Синеус на Белоозеро в область Финского народа Веси, а Трувор в Изборск, город Кривичей.

Правление Рюрика

Чрез два года [864 г.], по кончине Синеуса и Трувора, старший брат, присоединив области их к своему Княжеству, основал Монархию Российскую. Уже пределы ее достигали на Восток до нынешней Ярославской и Нижегородской Губернии, а на Юг до Западной Двины; уже Меря, Мурома и Полочане зависели от Рюрика: ибо он, приняв Единовластие, отдал в управление знаменитым единоземцам своим, кроме Белаозера, Полоцк, Ростов и Муром, им или братьями его завоеванные, как надобно думать. Таким образом, вместе с верховною Княжескою властию утвердилась в России, кажется, и система Феодальная, Поместная, или Удельная, бывшая основанием новых гражданских обществ в Скандинавии и по всей Европе, где господствовали народы Германские. Монархи обыкновенно целыми областями награждали Вельмож и любимцев, которые оставались их подданными, но властвовали как Государи в своих Уделах: система, сообразная с обстоятельствами и духом времени, когда еще не было ни удобного сношения между владениями одной Державы, ни уставов общих и твердых, ни порядка в гражданских степенях, и люди, упорные в своей независимости, слушались единственно того, кто держал меч над их головою. Признательность Государей к верности Вельмож участвовала также в сем обыкновении, и завоеватель делился областями с товарищами храбрыми, которые помогали ему приобретать оные.

К сему времени Летописец относит следующее важное происшествие. Двое из единоземцев Рюриковых, именем Аскольд и Дир, может быть, недовольные сим Князем, отправились с товарищами из Новгорода в Константинополь искать счастия; увидели на высоком берегу Днепра маленький городок и спросили: «Чей он?». Им ответствовали, что строители его, три брата, давно скончались и что миролюбивые жители платят дань Козарам. Сей городок был Киев: Аскольд и Дир завладели им; присоединили к себе многих Варягов из Новгорода, начали под именем Россиян властвовать как Государи в Киеве <…>

Таким образом, Варяги основали две Самодержавные области в России: Рюрик на Севере, Аскольд и Дир на Юге. Невероятно, чтобы Козары, бравшие дань с Киева, добровольно уступили его Варягам, хотя Летописец молчит о воинских делах Аскольда и Дира в странах Днепровских: оружие без сомнения решило, кому начальствовать над миролюбивыми Полянами; и ежели Варяги действительно, претерпев урон на Черном море, возвратились от Константинополя с неудачею, то им надлежало быть счастливее на сухом пути, ибо они удержали за собою Киев.

Нестор молчит также о дальнейших предприятиях Рюрика в Новгороде, за недостатком современных известий, а не для того, чтобы сей Князь отважный, пожертвовав отечеством властолюбию, провел остаток жизни в бездействии: действовать же значило тогда воевать, и Государи Скандинавские, единоземцы Рюриковы, принимая власть от народа, обыкновенно клялись, именем Одиновым, быть завоевателями. Спокойствие Государства, мудрое законодательство и правосудие составляют ныне славу Царей; но Князья Русские в IX и Х веке еще не довольствовались сею благотворною славою. Окруженный к Западу, Северу и Востоку народами Финскими, Рюрик мог ли оставить в покое своих ближних соседей, когда и самые отдаленные берега Оки долженствовали ему покориться? Вероятно, что окрестности Чудского и Ладожского озера были также свидетелями мужественных дел его, неописанных и забвенных. Он княжил единовластно, по смерти Синеуса и Трувора, 15 лет в Новгороде и скончался в 879 году, вручив правление и малолетнего сына, Игоря, родственнику своему Олегу.

Жертвоприношение Рюрика. Борис Чориков. Иллюстрация из книги «Живописный Карамзин. Русская история в картинах». XIX в.

Аскольд и Дир, просящие у Рюрика в Новгороде разрешения на поход в Царьград. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV в.

Память Рюрика, как первого Самодержца Российского, осталась бессмертною в нашей Истории, и главным действием его княжения было твердое присоединение некоторых Финских племен к народу Славянскому в России, так что Весь, Меря, Мурома наконец обратились в Славян, приняв их обычаи, язык и Веру.

Правление Олега: Олег перед Киевом

Весть о счастливом успехе Рюрика и братьев его, желание участвовать в их завоеваниях и надежда обогатиться, без сомнения, привлекли многих Варягов в Россию. Олег в 882 году пошел к странам Днепровским. Смоленск, город вольных Кривичей, сдался ему, кажется, без сопротивления: чему могли способствовать единоплеменники их, служившие Олегу. Первая удача была залогом новых: храбрый Князь, поручив Смоленск своему Боярину, вступил в область Северян и взял Любеч, древний город на Днепре. Но желания завоевателя стремились далее: слух о независимой Державе, основанной Аскольдом и Диром, благословенный климат и другие естественные выгоды Малороссии, еще украшенные, может быть, рассказами, влекли Олега к Киеву. Вероятность, что Аскольд и Дир, имея сильную дружину, не захотят ему добровольно поддаться, и неприятная мысль сражаться с единоземцами, равно искусными в деле воинском, принудили его употребить хитрость. Оставив назади войско, он с юным Игорем и с немногими людьми приплыл к высоким берегам Днепра, где стоял древний Киев; скрыл вооруженных ратников в ладиях и велел объявить Государям Киевским, что Варяжские купцы, отправленные Князем Новгородским в Грецию, хотят видеть их как друзей и соотечественников. Аскольд и Дир, не подозревая обмана, спешили на берег: воины Олеговы в одно мгновение окружили их. Правитель сказал: «Вы не Князья и не знаменитого роду, но я Князь, – и показав Игоря, примолвил: – Вот сын Рюриков!». Сим словом осужденные на казнь Аскольд и Дир под мечами убийц пали мертвые к ногам Олеговым… <…>

Олег, обагренный кровию невинных Князей, знаменитых храбростию, вошел как победитель в город их, и жители, устрашенные самым его злодеянием и сильным войском, признали в нем своего законного государя. Веселое местоположение, судоходный Днепр, удобность иметь сообщение, торговлю или войну с разными богатыми странами – с Греческим Херсоном, с Козарскою Тавридою, с Болгариею, с Константинополем – пленили Олега, и сей Князь сказал: «Да будет Киев материю городов Российских»!