К.

Николай Чувиков

К.

К.

Глава 1: Как всё началось

– Кей.

Женский голос заставил меня оторвать взгляд от рубинового блеска бокала с вином. Признаюсь, сначала я даже не понял, что кто-то обращается именно ко мне, но голос был настолько необычным, что я не мог не обратить на него внимание. Я повернул голову и увидел… её.

Думаю, что как бы сильно я ни старался и какие бы эпитеты ни применял, я всё равно не смог бы точно описать Кей, отдать ей должное, быть с ней до конца справедливым. Если говорить проще, то она была сама собой, но при этом она сама была настолько разнообразна и непредсказуема, что я никогда не мог точно определить, что именно скрывается за её фасадом. Однако одно можно сказать точно – именно таких девушек описывают романисты в нуар-романах и показывают кинематографисты в шпионских сагах. Только если женские герои саги о Джеймсе Бонде лишь на первый взгляд кажутся сильными и многогранными, а на самом деле оказываются целиком и полностью зависимыми от силы и смекалки главного героя, то с Кей всё было наоборот. Но даже не именно так «наоборот», как вы подумали – она ни в коем случае не водила мужчин за нос и не пыталась их контролировать – ей это было просто неинтересно. Если она что-то и делала, то лишь потому, что считала именно это решение единственно правильным в данной ситуации и в данное время, или же ей просто было любопытно – что же произойдёт дальше. Как видимо, именно по этой причине она всегда попадала в неприятности и втягивала в них тех, кто волей судеб оказался рядом с ней.

У Кей не было видимых ограничений – она не задумывалась о таких эфемерных понятиях как этикет, такт, традиции или приличия. Она была свободной в абсолютном понимании этого слова, даже если подчас сама того не осознавала. Кто-то мог бы счесть её вызывающей или бесцеремонной, но мало бы кто смог понять, что они лишь навешивают свои же собственные ярлыки на человека, который видит в жизни то, что недоступно им. Кей умела получать удовольствие от каждого жизненного момента, и если я чему-либо когда-либо завидовал в ней, то именно этой черте её существа.

Опять же… не думаю, что все мои слова хоть как-то приблизили читателя к пониманию Кей, но я могу лишь пожать плечами. Пока вы её не встретите и не отправитесь с ней в её очередную авантюру, вы никогда не поймёте ни её, ни того мира, в котором она живёт. И даже тогда, мне кажется, вы будете лишь обманывать себя. Одно можно сказать точно – когда Кей подошла ко мне, моя жизнь превратилась в настоящие американские горки.

Я сидел за вытянутой стойкой бара «Шаляпин», что уютно расположился в отеле «Метрополь» в Москве и пытался заставить себя сделать хотя бы один глоток приторно сладкого вина, которым снабдил меня бармен. Компания, в которой я тогда работал (хотя это утверждение можно подвергнуть сомнению, так как в моей трудовой книжке об этом нет ни одного упоминания), занималась отправкой тяжёлобольных и обеспеченных пациентов на лечение за границу – в Израиль, Германию, Швейцарию и даже Аргентину – при условии, что клиент хотел пощекотать себе нервы. Генеральный директор компании и мой непосредственный руководитель Павел Игоревич Кривляко буквально грезил тем, что рано или поздно у него накопится стартовый капитал для того, чтобы открыть в Москве или ближнем Подмосковье настоящую «Немецкую клинику», куда он будет приглашать виднейших хирургов из Западной Европы. Грёзы его достигли таких масштабов, что он решил вложить все свои накопления в «Первую Международную Медицинскую Конференцию», куда должны были слететься не только видные специалисты из области медицины, но и потенциальные инвесторы. В связи с этим Павел Игоревич уже третий месяц не платил мне зарплату, но зато каждый день рассказывал всё новые байки про ту самую «Немецкую клинику», участие в открытии которой примет то ли посол Германии в Российской Федерации, то ли министр торговли Московской области, то ли Патриарх Всея Руси. Его мечты дошли до того, что в нашей будущей клинике будут готовить космонавтов, которые займутся покорением Марса и других отдалённых планет Галактики.

Обычно я слушал все эти рассуждения внимательно, благосклонно и немного рассеянно – будто внимал рассказам ребёнка, который увлечённо описывает сюжет своей последней игры или просмотренного им мультика. И даже если я прекрасно понимал, что за всеми устремлениями Павла Игоревича стоит некомпетентность и недальновидность, в душе я всё же надеялся, что у него всё получится, и мы с ним и правда будем перерезать алую ленточку на открытии нашей (или, точнее, его) «Немецкой клиники» – вместе с Генеральным секретарём ООН. Ибо почему нет? Осталось лишь понять, кто из нас двоих был более инфантилен.

Надо ли говорить, что Конференция в «Шаляпине» стоила немалых денег, а явились на неё лишь пластический хирург из Франкфурта, где его чуть не лишили лицензии на ведение медицинской практики (или даже лишили, но просто он об этом никому не рассказывал), и торакальный хирург из Гамбурга, который, как мне кажется, последнюю свою операцию провёл лет десять назад, а сейчас пытался выжать как можно больше денег из обеспеченных россиян, хотевших поправить здоровье за границей. Был на Конференции и один потенциальный инвестор, однако он исчез с неё так же быстро, как и появился. Зато небольшой зал бара был буквально набит менеджерами по продажам, менеджерами по работе с ключевыми клиентами, проектными менеджерами, старшими менеджерами и даже теми, кто именовал себя топ-менеджерами, но я очень сильно сомневался в том, что их должность хоть как-то стыковалась с их обязанностями и ответственностью. Вся эта армия менеджеров пыталась держать хорошую мину при плохой игре – они улыбались друг другу, мило общались, делились последними новостями из мира медицинской техники и даже немного сплетничали. При этом то тут, то там проскальзывали язвительные и завистливые взгляды, и лишь ленивый не мечтал о том, чтобы утащить у конкурента пару хороших контактов в ГКБ им. Боткина или ММКЦ «Коммунарка».

Мне всё это представление надоело настолько быстро, насколько это вообще возможно. Пожав руки паре-тройке своих знакомых, я быстро удалился в бар, заказал сначала лимонад, а потом сухое вино (при этом получив сладкое) и принялся пролистывать ленты новостей то в Телеграмме, то в Дзене, то в VK. Однако даже это бессмысленно-развлекательное занятие мне быстро надоело, и я просто вперил взгляд в напиток, будто пытался найти в нём благородный осадок. Так бы я провёл остаток вечера, если бы не…

– Кей.

Я повернул голову в сторону голоса и тут же встретил взгляд её удивительных глаз – светло-карих в центре и нефритовых по краям радужки. Они светились неподдельным интересом и любознательной инфантильностью, и мне почему-то тут же стало не по себе – такой взгляд сулил мне только проблемы.

– П-простите?…

Странно, но если подумать о Кей сейчас, то мне представляется практически невозможным воссоздать черты её лица – у меня в голове есть определённый образ, своеобразный эмоциональный отпечаток, но не более того. Однако я помню, что в тот вечер она носила очки, достаточно крупные, в черепаховой оправе, которые делали её глаза ещё более крупными и выразительными. Помню, что она лишь капельку размыкала губы, когда улыбалась, а также когда задумывалась о чём-то своём, потаённом, сокрытом от меня. Помню её необычный цвет волос – то ли янтарный, то ли песочный, то ли медовый. Помню, как из-за завитков волос проглядывали её уши, и как она время от времени убирала волосы, при этом улыбаясь и чуть наклоняя голову. Помню её аккуратно выпуклый финский лоб, который делал её лицо округлым, а от этого – вызывающим немедленное доверие. Помню её платье – бордовое, осторожно блестящее, с неглубоким вырезом и обнажёнными плечами. И, конечно же, я помню, как она разговаривала: иногда мне казалось, что я веду диалог не с одним человеком, а сразу с несколькими личностями – Кей часто меняла интонации, тон, манеру речи. Неизменными оставались лишь её мнения и убеждения – она никогда не отступала от них, даже если они были откровенно наивными и даже детскими.

– Кей. Меня зовут Кей, – терпеливо сказала она и улыбнулась, от чего я начал дышать так, будто у меня вот-вот случится сердечный приступ.

– Вы ко мне обращаетесь? – за такой глупый вопрос было впору ударить самого себя по лицу, но девушка лишь звонко засмеялась, даже и не думая прикрывать рот рукой.

– Конечно, к вам, к кому же ещё? Я смотрю на вас, повернула корпус в вашу сторону, даже бокал направлен на ваш торс, как можно ещё вас убедить?

– Э-эм, да, простите, – я заставил себя встать и протянуть Кей руку, – Михаил. Можно просто Миша, если вам…

– Михаил мне нравится больше, – она снова улыбнулась, осторожно сжала мою ладонь, и я почувствовал странное щемление в груди, – Миша звучит слишком… легкомысленно. Впрочем, как и «Кей».

– Тогда почему вы настаиваете на том, что вас зовут «Кей»?

– Так меня назвали родители, – она пожала белым мрамором обнажённых плеч, – не могли решить между Катей и Кристиной и почему-то решили, что «Кей» – лучший выход из ситуации.

– Вы… вы шутите?

– Нет, конечно, про имена не шутят.

Интересно, именно в тот момент я понял две абсолютно противоречащие друг другу вещи. С одной стороны, я никогда не смогу полюбить эту девушку, ибо какого бы высокого мнения я не был о себе, она любила себя ещё больше. С другой стороны, я никогда не смогу выбросить её из головы, ибо всё в ней вызывало во мне интригу – Кей хотелось изучать под микроскопом, раскладывать на атомы, записывать каждое её слово.

– Кей – красивое имя, – заверил я собеседницу, но она внезапно решила сменить тему:

– Что вы здесь делаете?

– Я… я… что я делаю?

– Действительно, что вы делаете?

– Пью вино.

Кей снова улыбнулась и чуть вздёрнула подбородок, будто докопалась до какой-то лишь ей одной понятной истины.

– Это я вижу, – довольно проговорила она, – А в общем и целом?

– Ну-у-у-у, наша компания проводит тут «Первую Международную Медицинскую Конференцию», так что я, м-м-м-м, слежу за соблюдением программы мероприятий.

– Сейчас по графику дегустация вин? – причём говорила она без издёвки, просто излагала то, что действительно её волновало или просто приходило в голову.

– У меня – да, – на более оригинальный ответ меня не хватило.

– У вас индивидуальный график?

– Слушайте… – я слишком резко поставил бокал на стойку, от чего несколько капель приторного итальянского вина приземлились прямо на мои льняные голубые брюки. Мне показалось, что Кей хотела похихикать, но она быстро собралась с силами и сохранила серьёзное выражение лица.

– Вы говорили? – направила меня она.

– Да, говорил, – я аккуратно прокашлялся, – Вы из какой компании?

– Я не из компании, никогда не любила корпоративную культуру.

– То есть индивидуальный предприниматель?

– Что-то вроде того, – она на секунду поджала губы, – Скажу вам по секрету, я училась в Петербурге в Павловском медицинском университете – детская хирургия и педиатрия.

– То есть вы здесь как представитель медицинского сообщества?

– Тоже нет, – она беспечно взмахнула рукой, – Я ушла из университета.

– Почему же? Очень достойная профессия…

– Может быть, – Кей подозвала к себе бармена и заказала себя какой-то коктейль, название которого я мог выговорить лишь заикаясь, – Да только вот от Петербурга у меня не прекращается насморк, и я уехала…