Николай Вавилов.

Некоронованные короли красного Китая: кланы и политические группировки КНР



скачать книгу бесплатно

Редкая для Китая фамилия Си и род Си Цзиньпина ведёт своё происхождение из района Цзиань южнокитайской провинции Цзянси, с которой у генсека сохраняются особые отношения и до сих пор. Согласно официальным версиям, род Си Цзиньпина покинул родные места в XIV веке и переместился в центральную китайскую провинцию Хэнань, район Дэнчжоу. По одной из альтернативных версий, место проживания предков Си Цзиньпина – район Шанцю («Курган династии Шан»).

Образование

Си Цзиньпин, чья фамилия означает «учиться», известен пристрастием к чтению книг и даже публицистическим талантом: во время своей губернаторской деятельности генсек регулярно публиковал статьи под псевдонимом Чжэ Синь (??, «испытывать радость от мудрости»).

Тем не менее базовое образование у Си Цзиньпина – химическое. Поступив в 1975 году в самый элитный и по сей день вуз Китая – Университет Цинхуа, Си Цзиньпин получил специальность «основы промышленного органического синтеза». Химическому образованию генсека официальные биографии уделяют мизерное внимание, тем не менее активность Китая в агрохимии – одна из характерных черт, присущих правлению нового лидера страны.

Карьера

Си Цзиньпин провёл более 17 лет на различных постах в южнокитайской провинции Фуцзянь – противоположном берегу от «мятежного» острова Тайвань, совмещая как гражданские, так и военные партийные посты. Во время пребывания здесь на посту первого секретаря горкома порта Сямэнь у Си Цзиньпина случился неприятный инцидент, который мог бы повлиять на всю его дальнейшую карьеру. Один из почётных граждан Сямэнь, крупнейшей свободной экономической зоны Китая, оказался и самым крупным контрабандистом Китая. Преступнику удалось сбежать в Канаду, однако самому Си Цзиньпину пришлось давать разъяснения на самом верху – тогдашнему генсеку Цзян Цзэминю.

Судя по всему, неожиданная угроза обратилась в пользу Си Цзиньпина, начавшего стремительное восхождение по карьерной лестнице: пройдя губернаторство в провинции Фуцзянь, генсек занял аналогичную позицию в одной из крупнейших экспортных соседних провинций Чжэцзян, а потом, как и Цзян Цзэминь, занял позицию главы горкома Шанхая. С тех пор за Си Цзиньпином прочно закрепился статус потенциального ставленника «шанхайского» генсека Цзян Цзэминя на посту будущего главы Китая. «шанхайской группе», испытывающей мощное давление комсомола и генсека Ху Цзиньтао, требовался верный ставленник с крепкими связями в армии, однако Си Цзиньпин, судя по всему, получив в 2008 году статус второго человека в стране (зампредседателя КНР), сильно скорректировал собственные привязанности, осуществив личный план, играя на упреждение. Кто знает, возможно, иероглиф «Си», который мы часто воспринимаем в значении «учиться», стоит воспринимать в значении созвучного с ним слова «игра» (?)?

«Шэньсийская группа» в КПК – наследники Цинь Шихуана

Современные политические группы в Китае, по общему мнению, формируются вокруг определённых этнических групп, принадлежность к которым превалирует над принадлежностью к ведомственным, классовым и любым другим видам групп и коллективов.

В КНР по очевидным причинам отрицается наличие различных китайских этносов, которые подчас отличаются друг от друга по языку, менталитету, образу жизни и другим этническим характеристикам как народы в пределах одной языковой семьи.

Тем не менее в каждой из провинции КНР выделяется и самоидентифицируется как минимум одна субэтническая группа китайского этноса, которая по принципу языковых отличий и родственных связей противопоставляется другим субэтническим группам совокупного китайского этноса хань. Новый лидер Китая Си Цзиньпин является выдвиженцем и представителем политической группы уроженцев провинции Шэньси (??), беспрецедентно усилившей свои позиции в партийном, государственном и армейском аппарате за последние годы.

Си Цзиньпин – сын наиболее выдающегося полевого командира гражданской войны в Северо-Западном Китае, уроженца провинции Шэньси, Си Чжунсюня. Сплочённая группа уроженцев Шэньси в Постоянном комитете Политбюро ЦК КПК, правительстве Китая, опирающемся на фундамент армейских генералов бывшего Ланьчжоуского военного округа, формирует костяк шэньсийской группы во власти Китая, которую увенчивает фигура Си Цзиньпина.

Армия и армейские группы формируют хребет любой политической власти в Китае. Начиная с Синьхайской революции, когда «винтовки родили власть» Национальной партии Китая («Гоминьдан»), источник политической власти перемещался от армейских группировок южнокитайского Гуандуна, следуя через провинции Хунань и Хубэй при Мао Цзэдуне и его преемниках, далее – в Сычуань при Дэн Сяопине, и наконец стал сосредотачиваться в руках уроженцев провинции Шэньси и Шаньдун. Сегодня, впрочем, как и всегда, гражданская власть, власть государственного и партийного аппарата, лишь отражает баланс власти силовых группировок в стране.

В Постоянном комитете Политбюро ЦК Компартии Китая 2012– 2017 гг. трое из семи членов политического олимпа были связаны с провинцией Шэньси: председатель КНР Си Цзиньпин, четвёртый член Политбюро и глава Народно-политического консультативного совета Юй Чжэншэн (???), шестой член ПК Политбюро и глава Центральной комиссии по проверке дисциплины (орган, отвечающий за партийные чистки) Ван

Цишань (???). Все трое, как считается, являются ставленниками «шанхайской группы» и сформировали «железный треугольник шэньсийцев» внутри более крупной группировки. Несмотря на почти полное изменение нового состава ПК Политбюро в 2017 году, присутствие в нём лидеров из Шэньси только увеличилось

В армейском руководстве уроженцами Шэньси являются министр обороны Чан Ваньцюань (???), начальник штаба НОАК Фан Фэнхуэй (???), начальник Главного управления вооружений НОАК Чжан Ю-ся55
  В 2018 году повышен до заместителя Центрального военного совета, в 2017 году проводил переговоры с Президентом РФ В.В. Путиным в ходе визита в Москву.


[Закрыть]
(???), бывший политкомиссар флота НОАК Лю Сяоцзян (ушёл в отставку в конце 2014 года). Наиболее близкие отношения, как отмечает зарубежная китайская пресса, сложились у Си Цзиньпина и Чжан Ю-ся. Армейский «железный треугольник» формирует основу силового блока «Северо-западной группы» и считается одним из трёх основных центров в китайской армии, наряду с «Цзинаньской группой» (Шаньдун) и «Северо-восточной группой» – частях, дислоцированных в приграничных с Россией, Монголией и Северной Корее районах.

К «шэньсийцам» относят также члена Политбюро Ли Чжаньшу66
  В 2017 году стал членом ПК Политбюро, с 2018 года глава парламента Китая – Всекитайского собрания народных представителей.


[Закрыть]
(???), сопровождающего Си Цзиньпина в большинстве международных поездок и курирующего вопросы России и Средней Азии. Своё стремительное восхождение наверх он начал с поста мэра столицы Шэньси – города Сиань. Сильная фигура в составе группы – глава Орготдела ЦК, секретарь Секретариата ЦК Чжао Лэцзи (???)77
  В 2017 году стал членом ПК Политбюро, с 2018-го – глава Центральной комиссии по проверке дисциплины КНР.


[Закрыть]
, курирующий тысячи кадровых назначений в партии. Согласно непроверенным источникам, отец Чжао был близким другом Си Чжунсюня – отца Си Цзиньпина. Говоря о Чжао Лэцзи, наблюдатели часто отмечают его сильный «шэньсийский» акцент, который иногда заметен и у «самого главного шэньсийца» страны.

Ли Чжаньшу и Чжао Лэцзи считаются доверенными лицами Си Цзиньпина и самыми вероятными кандидатами от «блока Си» в новый состав Постоянного комитета Политбюро на 19-м съезде Компартии осенью 2017 года88
  Книга была опубликована в сентябре 2016 года. Осенью 2017 года Ли Чжаньшу и Чжао Лэцзи вошли в новый состав ПК Политбюро на 2017-2022 гг.


[Закрыть]
.

Китайские исследователи, пытаясь расширить круг группы», включают в неё и члена Политбюро, зампредседателя китайского парламента ВСНП, главу Всекитайской федерации профсоюзов Ли Цзяньго (???), который возглавлял Шэньси в 1998-2007 годах, при «шанхайском» генсеке Цзян Цзэмине. Тем не менее Ли Цзяньго являлся уроженцем провинции Шаньдун, которую возглавлял после Шэньси. В данном случае, как и в случае с Ван Цишанем, а также с супругой Си Цзиньпина Пэн Лиюань и рядом других фигур, имеет место тесная связь между «шэньсийцами» и «шаньдунцами». Последние составили до 40: высшего командного состава НОАК в 1990-е годы.

Связи с «Жёлтой землёй» (?????) – так обозначают принадлежность к малопригодным для земледелия полустепям Шэньси – также имеет бывший вице-премьер Ма Кай (??), выросший в провинции Шэньси, бывший заместитель отдела пропаганды ЦК, редактор «Гуанмин жибао» и «Жэньмин жибао», ныне заместитель председателя Посткома «парламента» ВСНП Ван Чэнь (??), заместитель главы Партийной школы Хэ И-тин (??? ).

Нетрудно догадаться, что наделённый высокими коммуникативными качествами гуманитарий Си Цзиньпин выдвинут как наиболее представительная фигура группы, способная найти общий язык с представителями других групп. Важнейшую роль в его судьбе на первом этапе сыграл отец, устроив сыну брак с дочерью посла в Великобритании Кэ Хуа, который ранее работал под его руководством в Шэньси, а также сделав Си Цзиньпина секретарём министра обороны Гэн Бяо, боевого товарища Си Чжунсюна по гражданской войне.

Си Чжунсюнь, Лю Чжидань, Гао Ган, без всякой доли исторического пафоса, – символы героизма и патриотизма гражданской войны в Шэньси, настоящие лидеры партизанского движения и примеры для подражания современных воинов и командиров Западной боевой зоны, бывшего Ланьчжоуского военного округа. Авторитет предков создаёт базу для уважения сына Си Чжунсюня – Си Цзиньпина среди командиров и воинов частей НОАК.

Сегодня 11 из 36 членов Центрального военного совета КНР – высшего органа правления армией – составляют выходцы из провинции Шэньси или командиры, прослужившие там значительную часть военной карьеры. Другая треть высшего командного состава Китая принадлежит к выходцам из провинции Шаньдун.

«Наш Китай»

Важным аспектом изучения любой военно-политической группировки являются её геополитические и идеологические принципы и стратегии. Если геополитическая стратегия «шэньсийцев», очевидно, заключается в выстраивании сухопутного коридора в рамках Экономического пояса Шёлкового пути(???????), который замкнул бы сухопутные транспортные узлы Европы и Азии на столице Шэньси Сиане (??), то идеологической и политической моделью этой группировки можно считать наследие первого императора единого Китая – Цинь Шихуана(???), и его аналогом в российской истории выступает образ Ивана Грозного. Политическая система, к которой по историческим причинам естественным образом склоняется группа, – легизм, или «фа-цзя»(??), – строгое управление страной на основе законов и неотвратимость наказания, что противопоставляется конфуцианству как управлению на основе нравственных норм.

До сих пор группа шэньсийцев не имела серьёзного исторического обоснования своего лидерства в Поднебесной в виде каких-либо полноценных работ.

Однако эту лакуну стремится заполнить новый четырёхтомник «Наш Китай» Ли Лина ( ??· ?????) – специалиста по военной истории и правлению Цинь Шихуана. Работа была представлена широкой публике 6 июня 2016 года.

В материалах Ли Лина предпринята попытка провести ревизию политического прошлого Поднебесной, выводя её сакральное и идеологическое начало из истории империи Цинь (?), центр которой располагался в современной Шэньси, мечом и беспощадными законами сковавшей разрозненные китайские государства и народы в единую китайскую империю : «В древности Поднебесной добивались из Шэньси» – такими словами увенчиваются исторические построения Ли Лина, который прозрачно намекает на родную провинцию нынешнего лидера и его политическую группу.

Работа историка была презентована в центральных вузах Пекина и Шанхая в июне 2016 года и широко освещалась в прессе, открывая, возможно, новую страницу не столько в исторической науке, сколько в современной идеологии наследников Цинь Шихуана.

В политической элите Китая идёт активный спор, какую модель развития прошлых династий должен реализовать нынешний Китай: державы Мин (??) или военное правление континентальной «шанхайский путь» океанической династии Цин(??)? Стоит ли следовать более «демократическим», нравственным принципам госуправления династии Хань(??) или, может быть, прийти к балансу сил и конфедерации китайских государств в рамках модели Троецарствия(??)? С публикацией «Нашего Китая» голоса в поддержку модели внутренней политики и геополитики Китая раздались из гигантского древнего захоронения «терракотовой армии» Цинь Шихуана.

Сакральные истоки власти: инь-ян внутренней и внешней политики

Внешне четверокнижие историка Ли Лина носит историко-географический характер, однако центральной осью исследования являются не этнические процессы формирования китайской нации, а её мистические основания: центры зарождения единого государства и центры силы – священные пики и пределы, которыми императоры, исполняющие роль верховых жрецов, очерчивают сакральные границы Поднебесной и по данному принципу выстраивают иерархию распределения власти, а также внутреннюю и внешнюю политику страны.

Задача подобной «политической географии», которая словно разрабатывается не в новейших мозговых центрах КНР, а в институте Аненербе, – найти всекитайский мистический центр зарождения китайской государственной власти и доказать историческую состоятельность данной концепции.

Согласно построениям Ли Лина, центр мистической силы китайской власти, в том числе и императорской, находится в Северо-Западном Китае, на границе провинций Шэньси, Шаньси и Хэнань, в уезде Шэнь (?), одноимённом провинции Шэньси, название которой и переводится как земля «к западу от Шэнь».

При этом «импульс власти», приведший к зарождению Китайского государства, возникает в гористом и пустынном северо-западном районе Китая – нынешней провинции Шэньси, родной для генерального секретаря Компартии Китая Си Цзиньпина.

В основе такого вывода – наложение пространства современного и древнего Китая на «карту Великого предела» – «Тайцзи ту» (???), в которой пустынные и горные районы Северо-Западного и Юго-Западного Китая относятся к территории «инь» – тёмной силы, а густонаселённые районы Китая – к активной, светлой силе «ян». Границей в такой мистической географии служит, например, линия Айхунь (??, провинция Хэйлунцзян) – Тэнчун (??, провинция Юньнань), которая делит Китай на две части, в одной из них проживает лишь 4% китайского населения.

Центр формирования активной силы «ян» происходит из районов Шэньси, начиная круговое движение в истории и пространстве. Три государственных образования – Ся, Инь-Шан и Западная Чжоу – находятся на одной географической широте к северу от идеи Хуанхэ, но, по мнению автора, зарождаются именно силами, пришедшими из Северо-Западного Китая.

Идея «Великого единства» как коренная идея китайского государства

Неустойчивые государственные образования, ещё не отождествляющие себя со «Срединным государством», получают окончательное формирование государственной идеи «Великого единства» (???) в период династии Западная Чжоу ( ??), для которой пришедшая ей на смену династия Цинь (?) была «задним двором». Ли Лин отождествляет принципы нынешнего единства пяти основных наций современного Китая (????) с принципами единства Китая, выдвинутыми Цинь Шихуаном – первым императором единой Поднебесной, однако уже на иных, мистических основаниях: «Пять священных пиков совместно усиливают (течение силы) друг друга» (????).

По мнению историка географии Ли Лина, великий китайский революционер Сунь Ятсен лишь реинкарнировал старые принципы Цинь Шихуана, а не изобрёл новые методы решения национального вопроса в Китае.

Доказательства наличия «источника силы», формирующего единство китайской нации, лежащего в горах Шэньси, Ли Лин находит и в истории гражданской войны Компартии Китая, начавшей своё победоносное шествие по Китаю именно с баз горных пещер в шэньсийской Яньнани, после более чем десятилетней безуспешной войны в Южном Китае.

Исторические аналогии дают читателю возможность сделать самостоятельные выводы о нынешней «династии» во главе с генеральным секретарём Си Цзиньпином. Не указывая на прямые связи между своими историческими построениями и нынешним Китаем, в своей презентации автор упоминает об участии Лю Чжиданя, соратника отца Си Цзиньпина Си Чжунсюня и зампредседателя КНР Гао Гана, в боевых действиях в Ганьсу-Шэньсийском пограничном районе, указывая на их прямое содействие в важном историческом процессе созидания единого Китая.

Сакральные принципы региональной политики и геополитики

Согласно Ли Лину, мистическое пространство Китая – лишь часть большого евро-азиатского пространства, в которой Средней Азии и Ближнему Востоку, а также Северной Евразии отводится роль пассивного, генерирующего силу, тёмного и женского начала «инь», а основная масса Китая предстаёт активной, действующей, формирующей мужской силой «ян». Такое новое позиционирование фиксирует новую активную внешнеполитическую доктрину Китая на идеологическом и даже религиозном уровне сознания политической элиты Китая.

Западной доктрине внешней экспансии в труде Ли Лина противопоставляется китайская идея активного притяжения внешних народов к «центральному государству», их добровольной инкорпорации в тело «единого Китая»: «Дать пограничным народам завидовать успехам Китая и ревновать к ним, притягивая эти страны к себе».

В «геополитике Ли Лина» этнический фактор уходит на второй план, подчиняясь фактору близости к мистическому центру Поднебесной: не важно, потомком каких племён является «житель Срединного государства», важно, в каком территориальном отношении обоснования её концентрации в руках потомственной красной элиты страны.

Сегодня сакральные принципы распределения власти активно вытесняют принципы электоральной демократии. Процесс «феодализации» политики тесно связан со сменой парадигмы экономического развития: источник благосостояния вновь концентрируется вокруг контроля над природной рентой или государственными ресурсами и всё меньше связан с получением прибыли через увеличение производительности труда в условиях находящейся в кризисе рыночной экономики.

Основы такой сакральной географии автор находит в первом географическом труде Китая «Юй гун» (??), который очерчивает границы центральной части Китая, или области концентрации его «мест власти», пятью священными пиками, расположенными по сторонам света, а также центральным пиком Суншань (??, также ??), который также находится по соседству с местом зарождения китайского государства. В свойственной для китайской картины мира эклектичной манере на систему «пяти пиков» накладывается «крест» из «пяти гор», четырёх «морей» и четырёх «водных порогов» (???????????). Естественные природные объекты признаются центрами формирования сакральной силы, а император является жрецом, инициирующим импульсы власти через ритуалы в этих местах. Общее число таких объектов – 18, что совпадает с административным делением династии Цин на 18 он находится к географическому центру. Более подробно доктрина раскрывается при попытке анализа национального вопроса. Мистическая природа политической географии подчиняет сакральным принципам этнические, экономические и географические факторы, в очередной раз демонстрируя наметившийся тренд на сакрализацию институтов современной власти в КНР с целью коренных, населённых этническими китайцами провинций Китая (?????).

Базовым членением территорий Китая с точки зрения управления этих территорий императором является система девяти областей (??). Структура девяти исторических областей, которые покрывают значительную часть современного Китая, также имеет циклический характер «Тайцзи ту» – известной «карты Великого предела», описывающей мир через взаимодействие тёмного и светлого начала «инь» и «ян».

Сакральный центр и национальный вопрос

Решая сложный для Китая вопрос иерархии власти центра и регионов, Ли Лин вводит традиционную для Китая схему управления Китаем и распределения власти по феодальному принципу в виде «пяти сфер подчинения» или «служб» (??), появившуюся в династию Чжоу. Квадратный многоступенчатый зиккурат власти формируется вокруг границ «царcкого удела» (????) и вводит систему властной иерархии, привязанную к степени близости или удалённости от мистического центра – места нахождения императора.

Ли Лин вводит термин «водоворот цивилизаций» (????), который также носит циклический и центростремительный характер. Этим термином автор постулирует существование этнической неоднородности собственно китайской, ханьской нации, что в серьёзной степени ломает выстраиваемый на протяжении последних 50-60 лет концепт единой «китайской нации» (????), пытающийся игнорировать или нивелировать различия внутри так называемой национальности хань.

Как отмечалось, в интерпретации Ли Лина этническая принадлежность играет вторичную роль относительно близости к центру источника власти. Тем не менее Ли Лин отказывает значительной части китайского населения, самим ханьцам, в чистоте китайского происхождения.

В концепции автора к центру формирования китайской нации этнически не относятся жители западного Шаньдуна и Северо– Восточного Китая – бывший народ лай-и (??), «вовлечённые» в единое Срединное государство, подвергнувшись китаизации (??). Население пояса Янцзы провинции Аньхой и провинции Цзянсу (Шанхайский регион) – также, согласно Ли Лину, не является исконными китайцами, а принадлежит к предкам «южных племён» нань-и (??) и племенам хуай-и (??). Население Сычуаньского региона относится к потомкам цянов (?) или тангутов, население провинции Хубэй – к потомкам племён северных жунов (??). Всё это – вторая подчинённая мистическому центру ступень людей, прошедших процесс китаизации и вовлечённых в «силовое поле» Срединного государства. Из такого построения Ли Лина можно сделать вывод, что все эти племена получили культурное влияние центра (район Шэньси – Хэнань – Шаньси) и, соответственно, должны носить подчинённый ему характер.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении