Николай Побережник.

Эрта. Личное правосудие



скачать книгу бесплатно

– И я рад видеть вас, Морес, а в том письме сначала было много слов, и оно не поместилось бы на одном листе, но прошла пара лет и осталась лишь строчка. Я снимаю неплохие апартаменты в доходном доме, а если попросить прислугу хозяйки, то нас даже ужином могут накормить.

– Это замечательно! Назовите механику адрес…

Глава пятая

Кинт распахнул окна в обеих комнатах, но задернул их плотными шторами.

– Проходите, господин полковник, в этой комнате есть камин, и она просторнее, – сказал Кинт Моресу, замершему в прихожей, и пару раз дернул шнур у двери.

– Да, побогаче того флигеля, – осматриваясь, Морес вошел, поставил у стены свой саквояж и небольшой чемоданчик.

В двери постучала девушка из прислуги, выслушала просьбу Кинта и, получив несколько монет, удалилась, заверив, что через полчаса подаст ужин.

– Да, апартаменты не дешевы, но нужно соответствовать образу…

– Образу кого? – Морес опустился в удобное плетеное кресло у камина.

– Да кого угодно, дьявол их разбери, представителя Северного горного треста, владельца табачных плантаций с юга, отставного пехотного полковника и еще с десяток типов аристократического сословья.

– Ты устроился актером в театральную труппу? – Морес встал, прошел к окну и, отодвинув штору, осмотрел площадь. – Хороший вид.

– Мне тоже нравится… нет, к сожалению, к театру я не имею отношения… помните, господин Морес, там, на северо-востоке, еще до войны, вы сказали, – Кинт тоже подошел к окну, – что давно преследуете одну могущественную группировку наемников, и что захваченные тогда в Конинге пленные это в первый раз за все время столкновения с ними.

– Конечно помню, – Морес продолжал смотреть в окно, – в первый и пока последний.

– Тогда у вас есть шанс, – Кинт хмыкнул, достал серебряный пенал и открыл крышку, – сигару?

– Вы снова меня заинтриговали, да, благодарю, – Морес взял сигару и вернулся в кресло.

– Тогда считайте, что я сдаюсь вам самостоятельно, добровольно и даже без боя, – Кинт выщелкнул в сторону кресла серебряный кест.

Морес ловко поймал монету с головой волка на аверсе, присмотрелся, замер и, подавившись дымом только что раскуренной сигары, зашелся кашлем.

– Что же вы, господин полковник, где же ваше стальное самообладание, – Кинт быстро подошел к столу, налил из графина стакан воды и отдал его Моресу, – выпейте…

Разговор затянулся до рассвета, часть его была даже зафиксирована на самописец, который Морес предусмотрительно прихватил с собой в маленьком чемоданчике. Кинт поведал Моресу свою историю, с того момента как покинул Северный Форт и до вчерашнего вечера. О том, как действительно был готов пустить себе пулю в висок, и сделал бы это, если бы не последние остатки воли и появившаяся возможность попасть к наемникам, узнать о них как можно больше и, в конце концов, покончить с теми, что уже много лет тенью, несущей смерть, преследуют Кинта. С теми, кто виновен в гибели близких людей.

Было что рассказать и Моресу…

– Григо очень переживает, что пропал и ты.

– Мне просто нечего ему говорить, даже не знаю, смогу ли смотреть ему в глаза, – Кинт вытащил из пепельницы окурок сигары и, раскурив его, добавил: – Я получал от него письма и телеграммы, но не читал их. Смысл читать, если не можешь ответить?

– Он сильно сдал, и он не винит тебя в пропаже Сэт, не будь таким упрямым эгоистом, навести его.

Кинт молча сопел, глядя в пол…

– Сарт тоже будет рад тебя видеть.

– Вот его точно не стоит втягивать в это дело, я хотел было навестить его, но передумал, потому что у Рузье и его верных псов длинные руки, и пока не покончим с этой стаей, и не сдерем с них шкуру, как на промысле в Конинге, я не хочу ни с кем встречаться. Вовсе не из эгоизма, полковник, я не хочу подвергать их опасности.

– Ну на счет Сарта – не тебе решать, – Морес снял пенсне и потер переносицу, – и где интересно ты хотел его навестить?

– Как где? У себя, то есть у него во флигеле.

– После твоего отъезда из Латинга он недолго оставался у господина Тьетэ. На твое место был нанят эм… – Морес взял со стола одну из своих толстых тетрадей, полистал, – а, Лью Демм, отставной пехотный капитан.

– А с Сартом что?

– Он успешно закончил курсы инспекторов, при академии в Актуре. Не без моих рекомендаций, впрочем, они ему и не нужны, их у него и так достаточно. Выше капитана ему не выслужиться, – Морес развел руками, – сам понимаешь, происхождение, но согласись, это весьма неплохая карьера, учитывая, кем он был.

– Инспектор?

– Да, и уже год как служит у меня в ведомстве, смышленый парень, серьезный такой стал.

– Неожиданно.

– А ты что думал, удивлять можешь только ты? На самом деле Сарт будет отличным связным, когда все начнется и помощником тебе.

– Когда начинаем?

– Когда я скажу, нужно многое подготовить и подготовиться самим, я могу доверять очень малому числу людей, а тех, кому не доверяю, придется использовать втемную, но надо подготовиться, Кинт. Ты ждал, подожди еще немного.

– Что ж, подожду…

Со стороны улицы донесся звук подъехавшего к дому от площади моторного фургона. Морес подошел к окну.

– Вот и рассвет, мне надо возвращаться в Актур, за последнюю неделю у меня прибавилось забот.

– Я читал в газете.

– Да, преступника обезвредили, но остались те, кто его нанял.

– Кому выгодна смерть монарха?

– Наверное тем, кому выгодно текущее положение дел в терратосе, но это положение, поверь, не надолго. Империя возродится!

Морес сказал эту последнюю фразу с таким пафосом и торжеством в голосе, что Кинт не смог сдержать улыбки.

– Что?

– Господин, полковник, только не говорите, что вы теперь сами вляпались в то, от чего все время предупреждали меня?

– То есть? – Морес стал складывать в саквояж канцелярские принадлежности и свои тетради.

– Кинт, прошу тебя, не ввязывайся ни в какие группы заговорщиков и держись подальше от всяких бунтарей, – выдал Кинт практически голосом Мореса и с его интонациями.

Морес плюхнулся в кресло и в голос рассмеялся, через минуту успокоился, надел пенсне и, блеснув стекляшками, повернулся к Кинту.

– Разве плохо, когда терратос един?

– Наверное, хорошо, – пожал плечами Кинт и зевнул.

– Будем прощаться… Сарт найдет тебя.

– Буду ждать.

– Да, – Морес застыл, взяв в руки чемоданчик самописца и саквояж, – ты точно уверен, что там, в Шоуте, видел профессора Дакта?

– Уверен, более чем.

– Это многое объясняет… – в задумчивости пробубнил Морес, потом сунул саквояж под мышку и протянул руку Кинту, – до встречи.

– Надеюсь, – Кинт ответил на рукопожатие.

Так и распрощались, незаметно перестав друг друга называть на «вы». Кинт дернул шнур у двери, затем прошел к окну, проводил взглядом моторный фургон, который, развернувшись на площади, покатил в сторону набережной, а оттуда дорога вела к южному тракту. Город просыпался, стали проезжать пока еще немногочисленные повозки, где-то в стороне станции воздухоплавания протяжно загудело. Кинт отдернул штору и, облокотившись на широкий подоконник, посмотрел в сторону звука – неповоротливая пузатая махина транспортного дирижабля медленно снижалась к швартовочной башне. На синем, весеннем небе не было ни облачка и Кинт, прищурившись на солнце, стал следить за стаей диких голубей, что кружили над черепичными крышами старого города.

– Господин Кинт, – в дверь осторожно постучали.

– Да!

– Вызывали? – заспанная девчушка из прислуги доходного дома заглянула в дверь.

– Спасибо за ужин, – Кинт вышел в прихожую с подносом в руках.

– Рада служить, вы всегда щедры, господин Кинт, – девушка перехватила поднос, присела в поклоне и вышла за дверь.

– Господин Кинт, – сгримасничал Кинт, закрыв дверь, и медленно пошел в комнату, что окнами в тихий дворик-колодец, – потерпеть еще немного… потерпеть…

Сутки без сна, утомительный ночной разговор, часть которого была обыкновенным допросом, Кинта стало морозить, он разделся, забрался под пуховое одеяло и как только закрыл глаза – уснул.

Кинт проспал весь выходной день, даже доносящийся с улицы шум не побеспокоил его. Однако вечером, когда солнце уже скатилось к горизонту на западе, со стороны ратуши донесся троекратный гулкий бой часов, и Кинт открыл глаза. Пришлось подниматься, засыпать на закат плохо, нужно поужинать и прогуляться по набережной, купить вечернюю газету и ознакомиться с новостями. Одевшись и натянув уже осточертевшие туфли, Кинт покинул апартаменты. Оказавшись на улице, он пару минут ожидал экипаж, наблюдая, как на противоположной стороне улицы, закрывая кондитерскую, ее хозяин таскает за уши мальчишку из прислуги, а тот придерживает рубаху, под которой наворованная сдоба.

– Куда изволит господин, отдыхать?

– Отвезите на набережную, – сказал Кинт, забираясь в двуосную повозку.

– Н-но! Пошла, – извозчик шлепнул вожжами лошаденку, и она, монотонно зацокала копытами по каменной мостовой.

А на набережной оказалось весьма многолюдно, впрочем, вечер выходного дня, и это не удивительно. Отпустив экипаж, Кинт высмотрел среди нескольких заведений вдоль берега не самое вычурное, перехватил мальчишку – продавца газет и отправился ужинать. Заведение оказалось небольшой таверной, и публика здесь в основном из торгашей. Подавали несколько сортов пива, был большой выбор соленой рыбы, а из горячего Кинту предложили лишь яичницу с ветчиной. Кинт согласился, уже не хотелось искать что-то еще, да и место за столиком у большого окна оказалось удачным, с видом на набережную, Зиду и всевозможные лодки и чадящие катерки, снующие вверх и вниз по течению. Кивнув предложенному ужину и сразу же получив высокую кружку пива, Кинт сделал два больших глотка и развернул газету…

– Очень интересно, – вслух сказал он, увидев один из заголовков, который гласил: «Третья ассамблея кочевых племен терратоса Аканов».

Из статьи выяснилось, что оказывается, уже три года как, между парламентом, объединенными провинциями и кочевниками ведется диалог о примирении и о выделении племенам территорий, где они смогли бы вести оседлый образ жизни. Старейшины племен обещали искоренить пережитки прошлого в виде каннибализма и разбоя, а парламент на этой самой ассамблее определился с выбором земли. Был даже отпечаток карты и Кинт сразу узнал те места – территория предгорий от восточного берега и почти до самого Мьента с пометкой «Серые земли»… Это были как раз те места, по которым прошел последний месяц экспедиции профессора Дакта, и где обнаружено месторождение белого сланца.

– Великолепное решение, – тихо, в задумчивости сказал Кинт, но был услышан подошедшим официантом.

– Что, простите? – поинтересовался тот, выставив перед Кинтом большое деревянное блюдо с ужином, а потом увидел заголовок статьи, – а я так не считаю, решение опрометчивое! Надо было загнать этих дикарей в горы!

– Это был сарказм.

Официант то ли не понял слова, то ли наоборот понял, что его мнением не интересуются и быстро удалился. Еще в статье говорилось и о непримиримых племенах, которые не желали вести оседлый образ жизни и вообще что-то менять. Так как газета была вечерняя, то кроме еще одной статьи о состоянии здоровья бывшего монарха, все остальные были развлекательного толка – целая полоса со стихами и фельетонами, полоса с объявлениями о всевозможных концертах и представлениях, и на последней полосе новости табачной, зерновой, хлопковой и угольной бирж.

Отложив газету, Кинт с аппетитом поужинал, заказал еще одну кружку пива и, уставившись через окно на освещенную газоразрядными фонарями набережную и гуляющих горожан, стал обдумывать планы на завтрашний день…


Актур. Лазарет «Святых предков»


Много, много в этот вечер в прогулочном парке лазарета с цветущими каштанами собралось народа. В основном это были представители торговых гильдий, военная, промышленная и научная аристократия, все ждали известий, все ждали решения… Наконец, к публике по ступеням от белоснежного каменного здания спустился главный инспектор жандармского управления, народ загомонил, стал стягиваться ближе…

– Господа, его высочество Пинъе из рода Таргала Объединителя чувствует себя лучше, – вытянув голову и обращаясь к публике, громко прокричал главный инспектор, – но для полного выздоровления потребуется значительное время, однако, его высочество поручил своей супруге, госпоже Эстол, присутствовать на всех торжествах по случаю годовщины победы в Северной войне от имени монаршего семейства.

Публика одобрительно загудела, а из толпы кто-то выкрикнул:

– И она будет голосом монарха на парламентской комиссии?

– Терратос Аканов уже не имеет статуса монархии и вам об этом должно быть известно… – открыл было рот главный инспектор.

По толпе пошел гул, кто-то свистнул, откуда-то прилетела калоша, но в инспектора не попала…

– Нам парламент не указ, мы присягали в верности монарху! – крикнул кто-то из военных…

– Видите, ваше высочество, люди устали жить без единоначалия… – высокий, статный мужчина прикрыл окно и отошел вглубь комнаты, где стояла кровать, и на ней лежал его высочество Пинъе, бывший монарх и наследник Таргала Объединителя.

– Как же мне быть, я ничего не в силах сделать и предпринять… – Пинъе тяжело и с трудом вздохнул и отвернулся к стене.

– Ваше высочество, вы даже не представляете, сколько людей в терратосе ждут вашего возвращения!

– Зато я представляю, скольким выгодна моя смерть… Скольких людей бьет в истерике от упоминания одного лишь имени моего деда!

– Не волнуйтесь, ваше Высочество…

– Простите, я немного не в себе и снова забыл ваше имя, – наследник с трудом сел в кровати.

– Сталье, ваше величество, пехотный генерал Сталье.

– А, вы тот самый Сталье, который участвовал в объединении провинций во время северной войны?

– Тогда я был еще полковником, ваше величество, но мой род уже три века служит терратосу, да и не один я принимал решения.

– Понимаю, спасибо вам, генерал, за слова поддержки.

– Что ж, позвольте оставить вас, верные люди из тайной жандармерии будут у дверей, и как только позволит доктор Горн, мы перевезем вас в тайное место.

– Передайте доктору Горну мою благодарность, – тяжело дыша, Пинъе стянул с пальца массивный перстень и протянул его генералу, – он сотворил чудо.

– Хорошо, ваше величество, – генерал взял перстень, поклонился и вышел из комнаты в коридор, где сразу столкнулся с доктором Горном, молодым, но подающим огромные надежды в медицине мужчиной, – О, доктор Горн, можно вас?

– Да конечно… – ответил доктор, и улыбнулся сопровождающей его красивой женщине в форме пилота.

Генерал взял доктора под локоть и отвел в сторону.

– Простите, что отрываю вас от общения со столь прекрасной дамой…

– Это моя супруга, господин генерал.

– О, передайте ей, потом, мои комплименты, я впервые вижу столь изящного и прекрасного пилота. Вот это, – генерал вложил в руку Горна перстень, – его величество презентует вам в знак благодарности и своего расположения, вы сделали великое дело на благо терратоса…

– Я просто сделал свою работу.

– Вы великолепно сделали свою работу, доктор, – генерал коротко кивнул, развернулся и зашагал по коридору, за ним сразу устремились несколько офицеров чинами младше, что стояли в у окон и смотрели за происходящим на улице.

– Это генерал Салье? – женщина подошла к Горну.

– Да, моя милая.

– Он очень влиятельный человек в военных кругах… Так что, мы летим?

– Да, Маани, – Горн устало улыбнулся, – жди в экипаже, я сейчас спущусь и спасибо, что согласилась мне помочь.

Доктор быстрым шагом, на ходу снимая белый халат и колпак и аккуратно сворачивая их, дошел до своего кабинета в конце коридора, отомкнул дверь ключом и, пройдя внутрь, стал спешно собирать пузатый саквояж, бросая туда коробочки с порошками, микстурами и прочими лекарствами. Наконец собравшись, он достал из кармана бланк телеграммы, еще раз перечитал ее содержимое, покачал головой и вышел.

Маани уже развела пары силовой установки и ожидала супруга за рычагами управления моторным экипажем, который она предусмотрительно подогнала к черному входу лазарета.

– Ты готов, дорогой? – спросила она, когда Горн вышел из дверей.

– Да, милая, поехали… дети с няней? – доктор забрался в экипаж.

– Да, Мидьяр заверила, что два дня она выдержит.

– Да уж, – согласился Горн, надевая кожаный шлем, – и в кого Кинт такой непоседа? В тебя!

– Конечно, – Маани грустно улыбнулась и передвинула несколько рычагов, – а Зольда твоя дочь, тут не поспоришь, застенчивая тихоня.

Экипаж, обдав струей белого пара брусчатку узкой дорожки, покатил к воротам кованой ограды лазарета.


С высоты полета скревера окрестности Шоута выглядели как лоскутное одеяло – поля с пшеницей, виноградники, табачные плантации и луга с пасущимися стадами. Разбросанные по равнине фермы, соединенные грунтовыми дорогами, которые, в свою очередь, петляя, подпрыгивая на мосточках через ручьи и речушки, примыкают к юго-восточному торговому тракту.

– Снижаемся! Приготовься… – Маани повернулась к мужу, перекрикивая шум винтов.

Доктор Горн кивнул и прижал к себе саквояж, летать он боялся.

Аристократический род Горнов – потомственные виноделы, вокруг усадьбы давно выросла богатая деревушка, где живут те, кто работает на виноградниках и винокурне. Эти места всегда миновали беды многочисленных войн, благодаря чему самая южная провинция терратоса богатела и процветала.

Через полчаса курьерский пятиместный скревер опустился на поляне в рощице рядом с большими фермерскими угодьями, точнее, это было фамильное поместье Горнов – красивый каменный особняк в три этажа, огромной площади сад и виноградники до самого побережья.

– Матушка! – с трудом выбравшись из тесной кабины, крикнул доктор Горн встречающей его пожилой даме в окружении десятка прислуги.

– Как я рада тебя видеть, сынок!

Глава семейства Горнов важно восседал в конной двухосной повозке. Это был полный мужчина с суровым лицом, умным взглядом и совсем не аристократическими мозолистыми руками. Седые кудрявые волосы пышными бакенбардами спускались к аккуратно постриженным бороде и усам. Он не приветствовал брак единственного сына со столичной девицей, которая имеет сомнительный аристократический статус и носит штаны! Мало того, эти слухи про ее отца… Но сыну с ней хорошо, она родила двух прекрасных внуков – продолжателей рода Горнов, посему господин Горн-старший смирился, а Маани он просто терпел, чего не сказать о его супруге, мадам Горн полюбила Маани как дочь.

– Девочка моя, выбирайся поскорее из этой железяки! – мадам Горн уже обменялась объятиями с сыном и махала невестке.

– Здравствуйте, мама, – Маани легким и пружинистым шагом прошла по крылу и спрыгнула на зеленую траву.

– Жаль, очень жаль, что вы не привезли детей, – мадам Горн обняла и поцеловала Маани в щеку, – ну ничего, вот закончим с садом и обязательно сами к вам приедем.

– Кинту нужно готовиться к поступлению в кадетский корпус, а Зольда плохо переносит полеты.

– Бедный мальчик, – мадам Горн встала между сыном и невесткой, взяла их под руки и повела к повозке, – ему всего девять.

– Ему уже девять, и с его характером… – открыл было рот доктор Горн.

– Он еще ребенок, а характер у него точно не Горнов, надутых индюков! – Мадам Горн подмигнула Маани, на что та звонко рассмеялась.

– Я все слышал! – погрозил супруге тростью Горн-старший, но при этом улыбаясь в усы, – забирайтесь, поехали, отдохнете с дороги, а на ужин нас ждет господин Дост.

– Так помощь нужна ему? – уточнил доктор помогая забраться в повозку Маани и матери.

– Нет, сынок, помощь нужна его супруге, – Горн-старший покрутил рукой у виска, – там совсем все плохо.

– Надо же! И давно господин Дост снова женился?

– Да я сам об этом недавно узнал, но выходит, что уже несколько лет… Миттэ! – Горн-старший окрикнул рослого мужчину в старом военном кителе и с кобурой на поясе, – возьмешь еще пару ребят и организуйте тут охрану.

– Слушаюсь, господин Горн! – рявкнул тот зычным голосом.

А Горн-старший уже не слышал, он хлестнул вожжами лошадей, и повозка покатила к особняку по укатанной дорожке вдоль кустов цветущего шиповника.

Глава шестая

Кинт приехал на ферму рано утром и встретился в воротах с выезжающим Оллэ.

– Доброе утро, господин Кинт! – Оллэ натянул поводья.

– Доброе, – Кинт кивнул и коснулся полей шляпы, – как у вас тут?

– Все спокойно, господин Кинт, – Гиро распахнул ворота шире и коротко поклонился, – разве что сегодня ночью собаки на соседней ферме разлаялись, ну Оллэ с Дирром обошли все кругом, вроде нормально все…

– Да, – подтвердил Оллэ, – повозка проезжала, возможно, на нее и лаяли.

– Ну, поезжай, открывай контору, не заставляй мадам Шагэ ждать.

Гиро проводил взглядом охранника, закрыл за ним ворота и принял от Кинта плетеную корзину, источающую аромат свежей выпечки.

– Наши-то молчуны, – Гиро кивнул, улыбаясь в сторону вышедшего на крыльцо дома Дирра, – сразу перестают таковыми быть, как только речь заходит об этой мадам Шагэ.

– Красивая женщина, но она им не по зубам, – Кинт тоже улыбнулся и соскочил на землю, махнув Дирру, – пойдем, поможешь. Гиро, а ты как соберешься готовить обед, то и на меня рассчитывай.

– Так есть, господин Кинт, – ответил он и, скрипнув протезом, пошел к домику прислуги.

Кинт и Дирр пришли в сарай, где хранился привезенный со станции груз. С помощью топора и кувалды они разобрали большие ящики.

– Ох! Я только в газете про такие читал, да один раз видел издали… – удивился Дирр, когда Кинт освободил от толстой парусиновой ткани одноколейник.

– Хорошая машина, помоги скатить…

Выбили деревянные подпорки и выкатили одноколейник во двор.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6