Николай Лузан.

Сталин. Охота на «Медведя»



скачать книгу бесплатно

– За что?! Я же вам верой и правдой служил! Сволочи! Твари! За что?!

И когда приступ ярости угас, Люшков без сил рухнул в кресло и долго не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Им овладело полное безразличие ко всему происходящему. Как сквозь вату до него доносились телефонные звонки, но он не брал трубки. Все его существо замирало в ужасе от одной только мысли оказаться в руках следователя – садиста Хвата или Влодзимирского – начальника следственной части по особо важным делам НКВД СССР. В сравнении с их пыточным арсеналом, то, что Люшков и его подчиненные применяли к подследственным: «бутылочка», когда несчастного заставляли часами сидеть на горлышке бутылки, «шкатулка» – сутками держали в стенном шкафу – или «пианино» – крошили пальцы ящиками письменного стола, выглядело детской забавой.

Люшков в ужасе вжался в кресло. Его воспаленный мозг терзали нечеловеческие крики, стоны и мольба замученных им жертв; хруст сломанных костей и треск рвущейся на куски кожи; рев, истеричные вопли и мат озверевших от пролитой крови садистов-следователей и их подручных из комендантской роты; монотонная дробь пишущей машинки и шелест накрахмаленной блузки секретаря-машинистки.

– Нет! Нет! – сдавленный крик вырвался из груди Люшкова. Он, как ошпаренный, вскочил из кресла и снова заметался по кабинету.

«Сменить документы и бежать! Бежать, бежать! – сверлила мозг только одна эта мысль. Но куда?! От них не скрыться. А если уйти в тайгу и залечь? Глупо – рано или поздно подохнешь. А если за кордон? Да, за кордон! К япошкам! К врагам? Лучше к врагам, чем в лапы Горбачу и Фриновскому! Эти живодеры с живого шкуру сдерут. Все решено: за кордон, к японцам! Уходить и уходить немедленно, но не с пустыми руками!»

Люшков ринулся к сейфу и принялся перебирать документы, остановил выбор на материалах особой важности: алфавитной книге пофамильного учета внутренней и закордонной агентуры, шифркодах, обобщенной справке на арестованных и находящихся в оперативной разработке японских резидентов и агентов, карте с расположением частей Особой Краснознаменной Дальневосточной армии – и запихнул в портфель. Подумав, добавил к ним две гранаты, запер кабинет, спустился к дежурному по управлению и объявил:

– Я на границу, товарищ старший лейтенант! На контрольную явку с закордонным агентом.

– Ясно, товарищ комиссар государственной безопасности 3-го ранга, – принял к исполнению дежурный.

– И еще, доведите до начальника третьего отдела товарища Бердичевского, пусть срочно подготовит докладную по последним материалам на Варейкиса и его банду. Завтра она должна лежать у меня на столе. Тринадцатого с ней я вылетаю в Москву.

– Будет исполнено, товарищ комиссар государственной безопасности 3-го ранга.

– Вернусь к обеду, – бросил на ходу Люшков и спустился к машине.

Водитель предупредительно выскочил ему навстречу и распахнул дверцу. Люшков швырнул портфель на заднее сидение, сам занял место впереди и поторопил:

– Трогай, Миша, времени в обрез!

– Куда едем, Генрих Самойлович? – поинтересовался водитель.

– К границе, там скажу, куда конкретно, – не стал уточнять Люшков.

– Есть! – принял к исполнению Михаил и сел за руль.

Люшков откинулся на спинку сидения, остановившимся взглядом смотрел перед собой и ничего не замечал.

Он жил только одной мыслью: «Вперед к границе!» Позади остались пригороды Хабаровска. Вскоре шоссейка сменилась проселочной дорогой, и суровая тайга подступила к обочине. Машину затрясло на ухабах. Люшков не обращал на них внимания, торопил время и подгонял водителя. Незадолго до рассвета они подъехали к воротам 59-го Посьетского погранотряда. Часовой рядовой впервые увидел столь высокого начальника, как комиссар государственной безопасности 3-го ранга, растерялся, забыл спросить пароль и открыл проезд. Машина вкатилась во внутренний двор. На гул мотора из штаба выскочил капитан – начальник погранотряда. Одернув на ходу гимнастерку и чеканя шаг, он направился к машине. Люшков открыл дверцу и ступил на землю. Капитан вытянулся в струнку, вскинул руку к козырьку фуражки и обратился с рапортом:

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга… – и осекся. Его лицо исказила судорожная гримаса.

– В чем дело, капитан?! Это что за доклад? – рявкнул Люшков, и его пронзила страшная догадка: «Сволочи, неужели доперли?! У него приказ на мой арест!»

Подтверждение ей он нашел в глазах капитана. В них плескались растерянность и страх. Его рука дернулась к кобуре с пистолетом, а с побелевших губ сорвалось:

– Т-товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, у-у меня приказ арестовать вас.

«У-y, очухались! Что делать?! Что?! Не дай ему опомниться! Сбивай с толку!» – и Люшков обрушился на начальника погранотряда.

– Ты что несешь, капитан?! Ты что не видишь, кто перед тобой стоит?!

– В-вижу, но у меня приказ, – лепетал тот.

– Какой, на хрен, приказ?! Это деза врага, а ты уши развесил!

– Никак нет.

– По каким средствам связи получил приказ?

– По телефону, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга.

– По телефону?! Дурак! А ты не подумал, что это японские агенты вклинились в линию? Идиот, на кого работаешь? Война на носу! Я тебя под трибунал отдам! – грозил Люшков.

– Я-я разберусь. Я-я разберусь. Я… – потерял голову начальник погранотряда.

– И немедленно! Высылай наряд на линию и пусть ищет подключение. Сам поступаешь в мое распоряжение и обеспечиваешь окно на границе! У меня важная встреча с закордонным агентом. Ты меня понял?

Капитан продолжал топтаться на месте.

– Ну, что стоишь, лом проглотил? Давай, давай шевелись, а то под трибунал загремишь! – подгонял Люшков.

Начальник погранотряда встрепенулся и на негнущихся ногах затрусил к штабу. Люшков, не выпуская из рук портфель с документами, не отставал от него ни на шаг. Поднявшись к дежурному, капитан распорядился поднять «в ружье» группу подвижного резерва и направить на обследование линии связи, потом взял двух бойцов из бодрствующей смены и присоединился к Люшкову. Возвратившись к машине, они выехали к границе. Через несколько километров хорошо укатанная лесная дорога перешла в лежневку. Под колесами потрескивали бревна, хлюпала вода, а скорость упала до черепашьей. У Люшкова иссякло терпение, и он спросил:

– Капитан, сколько осталось до границы?

– По прямой около километра, а по дозорной тропе где-то полтора, – доложил тот.

– Миша, остаешься здесь и ждешь нас! – распорядился Люшков.

– Есть! – принял к исполнению водитель.

– Наряд, к машине! – приказал начальник погранотряда.

Два пограничника заняли позицию у дозорной тропы. Капитан присоединился к ним и вопросительно посмотрел на Люшкова. Тот выбрался из машины, под ногами утробно чавкнуло болото. Размял затекшие ноги и поторопил:

– Что стоим, капитан, веди к границе!

– Есть! – ответил тот и спросил. – Разрешите уточнить, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, к какому участку?

«Вот же, зараза! Откуда ты такой дотошный выискался», – костерил его в душе Люшков и сердито буркнул:

– Веди, к нейтралке, а там видно будет.

– Есть! – произнес капитан, обернулся к пограничникам и приказал, – Наряд слушай мою команду: младший сержант Сергеев возглавляет движение, рядовой Иванов замыкает движение. Расстояние между основной группой не более 20 шагов. При обнаружении опасности подать условный сигнал: дважды крякнуть уткой и взять оружие на изготовку. Стрелять только по моей команде. Ясно?

– Так точно, товарищ капитан! – в один голос ответили Сергеев и Иванов.

– Наряд, по местам!

Пограничники заняли свои места согласно боевого расчета. Капитан стал перед Люшковым и дал команду:

– Шагом марш!

«Слава Богу, теперь они меня не догонят! – с облегчением вздохнул Люшков, шагнул вперед и спохватился: – А портфель?!» Обернувшись, он окликнул водителя:

– Миша!

– Я, Генрих Самойлович! – откликнулся он.

– Тащи портфель!

– Щас, Генрих Самойлович! Щас! – Михаил нырнул в машину, схватил портфель и напролом через кусты ринулся к Люшкову.

Забрав у него портфель, Люшков занял место в строю, и они двинулись к границе. Через сотню метров под ногами появилась твердая почва. Дозорная тропа вывела к сопке и змейкой запетляла по ее восточному склону. У ручья головной дозорный остановился. Люшков насторожился. Справа, как ему показалось, раздался шорох, и под неловкой ногой треснул сучок. Его рука скользнула к кобуре с пистолетом. В блеклом лунном свете словно из-под земли возникло два силуэта и воздухе прошелестело:

– Пароль!

– Хабаровск, – назвал Сергеев.

– Амур, – ответил старший.

– Как обстановка, Зайцев? – спросил начальник погранотряда.

– Товарищ капитан, за время несения дежурства нами не обнаружено признаков нарушения государственной границы СССР, – доложил тот.

– Хорошо, продолжайте службу! Обращаю ваше внимание…

– Капитан, не время для инструктажа! Я опаздываю на явку! – перебил его Люшков и потребовал. – Давай вперед!

– Есть! – принял к исполнению начальник погранотряда и распорядился. – Сергеев, продолжаем движение!

Они прошли еще около двухсот метров, лес расступился и впереди в предрассветном полумраке возник пограничный столб. Люшков забыл про страх и усталость, ноги сами несли его к границе. Ему оставалось сделать всего каких-то двести шагов, чтобы избавиться от смерти, ее леденящее дыхание он ощущал на своем затылке. Забыв об осторожности, Люшков оттолкнул начальника погранотряда в сторону и устремился к границе.

Тот бросился за ним вдогонку и, не решаясь остановить, срывающимся голосом повторял:

– Вы куда, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга?! Вы куда?! Там может быть засада!

Люшков налетел на Сергеева, едва не свалился на землю и отрезвел. С трудом, взяв себя в руки, он, внезапно осипшим голосом, просипел:

– Капитан, я ж тебе русским языком говорил: у меня явка с агентом срывается! А ты ползешь как черепаха.

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, но я же…

– Кончай болтать, давай вперед! – прорычал Люшков.

– A-а куда, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга?

– Ну, не к япошкам же!

– Так куда?

– На кудыкину гору! Доложи основные ориентиры на участке, и я скажу куда!

– Справа, в двухстах метрах течет ручей Безымянный. Слева – распадок. Прямо по ходу движения, на маньчжурской стороне – сопка Плоская. Если взять…

– Достаточно, капитан, идем строго на сопку Плоская.

– Есть, товарищ комиссар 3-го ранга! Разрешите уточнить, а куда именно?

– Много будешь знать, рано состаришься, – отрезал Люшков и поторопил: – Давай, капитан, вперед, а то скоро светать начнет!

Выстроившись в цепочку – теперь ее возглавил начальник погранотряда, они двинулись к нейтральной полосе. Люшков с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться на бег. Приближался рассвет. Бледно-розовая полоска зари робко окрасила горизонт на востоке. Звезды трепетно мигнули и поблекли. Воздух стал недвижим. Стихли все звуки, и через мгновение яркая вспышка разорвала предрассветный полумрак. Из-за сопки показалась алая кромка солнца. Все ожило и пришло в движение. В кустах защебетали птицы. Порыв ветра зеленой волной прокатился по бескрайнему морю папоротника. На озере заиграла рыба, и зеркальную гладь покрыли сотни больших и малых кругов. Новый день вступил в свои права.

Остановившись перед нейтральной полосой, Люшков распорядился:

– Все, капитан, дальше я один!

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, разрешите лично обеспечить ваше прикрытие? – предложил тот.

– Нет, оставайтесь здесь и займите позицию! – приказал Люшков.

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, а если засада? Потом же с меня голову снимут!

– Не боись, капитан, я свою голову ценю не меньше твоей. Жди меня здесь!

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, это опасно! Японцы в последнее время совсем обнаглели.

– Ты что, глухой? Я же тебе русским языком сказал: жди здесь! Меня прикроют мои разведчики.

– Разведчики?! Я про них ничего не знаю!

– Тебе и не положено! – отрезал Люшков и шагнул вперед.

– Товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, когда вас ждать? – бросил вдогонку начальник погранотряда, но так и не услышал ответа.

Густая стена из папоротника скрыла начальника УНКВД Дальневосточного края – грозу шпионов, вредителей и антисоветского элемента комиссара госбезопасности 3-го ранга Генриха Люшкова.

Начальник погранотряда и наряд напряженно вслушивались в тишину и ловили каждый подозрительный шорох. Характерный металлический звук заставил их насторожиться. Прошла минута, и на маньчжурской стороне, на дозорной тропе, возникли два серых силуэта патрульных японской погранполицейской службы. Они приближались. Над Люшковым нависла смертельная опасность, и здесь выдержка изменила пограничникам. Несмотря на его категоричный приказ обеспечивать прикрытие явки с дальних позиций, они ринулись к нейтральной полосе. Японцы заметили их движение, один из них сбросил с плеча винтовку и взял наизготовку. Это не остановило пограничников, ими двигал ужас того, что комиссара могли захватить в плен. Они бежали с одной только мыслью: опередить японцев и спасти Люшкова. Заросли папоротника закончились, перед ними метрах в сорока возникла знакомая фигура, в следующее мгновение она исчезла в густой пелене тумана.

Молочной рекой туман выплеснулся из распадка на нейтральную полосу, серебристой росой оседал на высокой траве, голенищах сапог, прохладными струйками тек по пышущему жаром лицу Люшкова. Пограничники продолжали что-то кричать вслед, а он упорно шел вперед, страшась оглянуться назад и увидеть вспышку выстрела. Закончилась полоска вспаханной земли. Их проклятой земли! Он не выдержал и сорвался на бег. Прочь от ненавистного Ежова, живодера Фриновского и проклятой советской власти! Власти, которая выпила, высосала из него все соки. Власти, которой он отдал всего себя без остатка. Еще один шаг, еще одно усилие, и Люшков стал для них недосягаем.

В тот же день, 13 июня 1938 года, во второй половине в Хабаровск прибыл ставленник Фриновского – майор Горбач – и сразу же по горячим следам приступил к расследованию ЧП. Первые его результаты показали: «перерожденец и наймит империалистической японской разведки Люшков бежал за кордон к своим хозяевам». Подтверждением тому являлось отсутствие в его сейфе особо важных документов: алфавитной книги пофамильного учета внутренней и закордонной агентуры, шифр-кодов, обобщенной справки на арестованных и находящихся в оперативной разработке японских резидентов и агентов, а также карты с расположением частей Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА).

О чрезвычайном происшествии Горбач немедленно доложил Фриновскому. Реакция Москвы последовала незамедлительно. В его адрес за подписью наркома НКВД СССР поступила шифровка. В ней содержался приказ по наркомату от 13 июня 1938 года о назначении майора Горбача начальником УНКВД Дальневосточно-Хабаровского края с одновременным исполнением обязанностей начальника особого отдела Главного управления государственной безопасности ОКДВА. В последующем телефонном разговоре с Фриновским тот потребовал от Горбача, «невзирая на чины и прошлые заслуги привлечь к ответственности всех лиц, виновных в измене Люшкова». Тот со свирепостью восточного сатрапа обрушился на подчиненных Люшкова. В кабинетах руководящего и оперативного состава управления, а также по их домашним адресам спецгруппой, прибывшей вместе с Горбачем, были проведены повальные обыски и аресты. Сам Люшков уже находился вне досягаемости боевых летучих групп НКВД, пущенных по его следу.

Швырнув в кусты портупею с пистолетом, он шел навстречу погранполицейскому патрулю и выкрикивал:

– Я, Люшков Генрих Самойлович, начальник управления НКВД СССР по Хабаровскому краю, комиссар государственной безопасности 3-го ранга, прошу правительство Японии предоставить мне политическое убежище!

Японцы, увидев перед собой советского генерала, оторопели и долго не могли поверить своим глазам. Пауза затягивалась, первым нарушил ее Люшков.

– Господа, проводите меня к вашему командованию! У меня есть очень важные сведения.

Японцы вышли из ступора. Старший патруля ткнул стволом винтовки в портфель и затем повел вниз. Люшков кивнул, опустил его на землю и предупредил:

– Господа, в нем важные документы и гранаты, будьте осторожны.

Второй японец поднял портфель, открыл замки, заглянул в него и что-то сказал старшему патруля. Тот жестом показал Люшкову опустить руки и шагнул на дозорную тропу. Люшков последовал за ним. Замкнул цепочку второй патрульный. Он все еще находился в шоке, не знал как вести себя с советским генералом, то наводил на него ствол винтовки, то опускал вниз. Люшков относился к этому с полным безразличием. Он был опустошен, двигался как автомат и не замечал суеты, поднявшейся вокруг него при появлении на погранполицейском посту. Телефонные звонки, отрывистые команды и беготня японцев по двору и коридорам смешались в его сумеречном сознании. В себя Люшков пришел, когда, то ли в сопровождении усиленной охраны, то ли конвоя, занял место в купе вагона поезда. Измотанный физически и психологически, он забрался на полку и, едва его голова коснулась подушки, уснул мертвым сном.

Проснулся Люшков, когда наступил следующий день. Поезд подъезжал к крупному городу, за окном купе, сливаясь в одну серую, безликую массу, потянулись китайские и корейские фанзы. Вскоре их сменили двух–  и трехэтажные здания, справа проплыл семафор, поезд замедлил движение, и локомотив, выпустив клубы пара, остановился у перрона. В плотном кольце охраны-караула Люшков вышел из вагона. Прямо перед ним стояли два автомобиля с зашторенными окнами, рядом с ними топтался японский лейтенант. Обменявшись короткими фразами с начальником охраны-караула, он кивнул на первую машину. Люшкова чуть ли не на руках внесли в нее и усадили на заднее сидение, по бокам его стиснули двое бульдожьего вида. Лейтенант занял место впереди и приказал водителю трогаться.

Через двадцать минут езды по лабиринту узких улочек, они въехали во двор, огороженный высоким забором, и остановились перед подъездом двухэтажного здания. На входе дорогу Люшкову преградил часовой. Лейтенант предъявил ему документы, и тот отступил в сторону. Охрана-караул осталась в вестибюле, а Люшков в сопровождении лейтенанта поднялся на второй этаж и остановился перед дверью, обитой кожей. Лейтенант постучал. Из-за двери донеслось:

– Войдите!

Лейтенант распахнул перед Люшковым дверь. Тот переступил порог и оказался в просторном кабинете. Его обстановка: несколько гравюр с японскими пейзажами, большой, двухтумбовый стол, столешница которого была затянута голубым сукном, подставка с набором цветных карандашей, чернильница и ручка, документ, перевернутый текстом вниз, а также массивный несгораемый сейф с гитаркой на замочной скважине, говорили Люшкову, что он попал либо в японскую контрразведку, либо в разведку. Подтверждение своей догадке он нашел в хозяине кабинета.

Навстречу ему поднялся из кресла высокий, спортивного вида капитан с европейским чертами лица и проницательным взглядом. Цепкая память Люшкова подсказала: перед ним находится один из лучших сотрудников японской разведки в Маньчжурии – Дейсан. Его внешность до мелочей совпадала с фотороботом, составленном по описанию закордонных агентов и хранившемся в картотеке управления НКВД СССР по Хабаровскому краю.

Не скрывая любопытства, Дейсан прошелся по Люшкову внимательным взглядом и на сносном русском языке представился:

– Начальник отделения японской военной миссии в Маньчжурии капитан Дейсан.

В Люшкове сработала армейская струнка. Он невольно подтянулся, одернул гимнастерку и назвал себя:

– Бывший начальник управления НКВД СССР по Хабаровскому краю, комиссар госбезопасности 3-го ранга Люшков.

На лице Дейсана появилась вежливая улыбка. Он пододвинул к нему стул и любезно предложил:

– Присаживайтесь, Генрих Самойлович. Как говорится у вас, русских, – в ногах правды нет, – затем улыбнулся и многозначительно произнес: – Но в наших отношениях, надеюсь, нам ее искать не понадобится.

– Благодарю, – буркнул Люшков, присел на стул и не смог сдержать вздоха облегчения.

Впервые за то время, что он перешел на сторону японцев, его покинуло чувство пленника. Подтверждение тому Люшков находил в подчеркнуто любезном отношении Дейсана и его действиях. Капитан нажал кнопку звонка, спрятанную под крышкой стола, и через мгновение дверь кабинета распахнулась. На пороге возник небольшой, с лунообразным лицом японец. Подобострастный вид и лакейские ухватки выдавали в нем слугу. Его лицо и взгляд говорили сами за себя: «Чего изволите, господа?» Дейсан бросил ему короткую фразу по-японски и затем обратился к Люшкову с вопросом:

– Генрих Самойлович, что будете кушать?

В ответ желудок Люшкова отозвался утробным урчанием. Смутившись, он невнятно пробормотал:

– Если есть, то водки и к ней мяса.

– Советской?

– Да, господин капитан, эта та привычка, от которой я бы не хотел отказываться.

– Ха-ха, – от души рассмеялся Дейсан и отдал распоряжение слуге.

Тот склонился в глубоком поклоне, попятился на выход и скрылся в коридоре. Дейсан пододвинул к Люшкову пепельницу, пачку папирос, а сам выдвинул ящик стола, достал портфель, открыл замки, выложил на стол документы и предложил:

– Генрих Самойлович, я не совсем силен в русском и потому попрошу дать пояснения содержанию предоставленных вами материалов.

– Пожалуйста, я готов, – оживился Люшков и пододвинулся к столу.

Дейсан развернул карту, на которую были нанесены места расположения частей Отдельной Дальневосточной Краснознаменной армии и направления ее контрударов по противнику. Люшков достал из подставки карандаш и принялся давать пояснения. Дейсан запутался в цифрах, названиях, номерах частей и остановил его:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25