Восход пурпурного заката

Николай Беляев

Восход пурпурного заката

Николай Беляев

Восход

пурпурного заката

Роман

Все наши мысли материальны. Все наши желания материальны. Всё, что мы прогнозируем, проектируем в голове, — материально. Нет того, чего бы мы не смогли воплотить в жизнь.

Автор

Часть первая

Берег

Глава 1

Последний заказ

Когда двигатель заработал ровно, Сергей ещё несколько секунд держал ладонь на крыле.

Металл мелко дрожал под пальцами. В боксе было жарко; возле открытых ворот уже собиралась ночная прохлада, но до подъёмника она не доходила. Переноска под капотом освещала бачок с мутноватой жидкостью и новые хомуты. Из-под накладки торчал длинный необрезанный хвост. Сергей поморщился, заметив его. Ненавидел такие хвосты. Вроде бы работать не мешает, а каждый раз смотришь и знаешь: сделал не до конца.

Он обрезал лишнее, убрал инструмент и прислушался.

Ровный шелест. Короткий щелчок включившегося вентилятора. Никаких провалов.

— Ну? — спросил Виктор из-за его спины.

Сергей поднял палец, прося помолчать. Отошёл к водительской двери, сел боком, оставив ноги снаружи, и несколько раз осторожно нажал на газ.

Стрелка возвращалась на место без дрожи.

— Теперь нормально.

Виктор подошёл ближе. На нём уже была чистая футболка, а в руках — пакет с хлебом и молоком. Пакет покрывался влагой: за продуктами он сходил минут сорок назад, когда стало ясно, что раньше одиннадцати Сергей не закончит.

— Ты и в десять говорил, что нормально.

— В десять я сказал, что завелась. Это разные вещи.

— Для клиента одинаковые.

— Для меня нет.

Виктор помолчал, потом наклонился и заглянул под капот. Очки в тёмной оправе сползли на кончик носа. В этом движении было столько знакомого, что Сергей на мгновение увидел его таким, каким запомнил в первый день работы: в засаленной куртке, с карандашом за ухом и выражением человека, которому уже заранее надоели все ответы.

Тогда Виктор спросил, умеет ли он держать инструмент. Сергей ответил, что умеет. Виктор протянул щётку и велел начать с пола.

Он не унижал. Просто не собирался верить на слово.

Теперь Сергей работал у него шестой год.

— Хомут вот этот проверь после остывания, — сказал Виктор.

— Проверю.

— И машину сегодня не отдавай.

— Он уже трижды звонил.

— Пусть четвёртый раз позвонит мне.

Сергей улыбнулся, не поднимая головы. Клиенту ещё предстояло узнать, что означает это Викторово «мне».

На верстаке завибрировал телефон. Они одновременно посмотрели на него.

— Лёгок на помине, — сказал Виктор.

Сергей снял перчатку зубами и ответил.

— Да, работает.

Клиент говорил быстро. Сергей слышал шум дороги, женский голос на заднем плане, поворотник.

— Я сейчас подъеду. Мне тут недалеко. Мы же договаривались сегодня.

— Мы договаривались, что я сегодня закончу. Утром проверю на холодную и отдам.

— Так мне завтра с утра ехать надо. Я же доплатил.

Сергей посмотрел на купюры, прижатые отвёрткой к краю верстака.

Доплатил. Поэтому Виктор ждал с молоком, которое успело согреться. Поэтому ссадина на костяшке пальца раскрывалась уже третий раз. Поэтому Сергей с шести вечера собирался позвонить матери и каждый раз вспоминал об этом, когда руки были по локоть в масле.

— Доплата за работу, — сказал он. — Завтра в девять.

— Слушайте, ну вы же понимаете…

— Понимаю. Но сегодня не отдам.

На том конце некоторое время молчали.

— Ладно. Только в девять, пожалуйста. Без этих ваших «ещё полчасика».

Сергей отключился.

— Вежливый, — заметил Виктор. — Растёшь.

— Это я устал.

— Иди домой.

— Сейчас уберу.

Виктор хотел возразить, но передумал. Они работали вместе достаточно долго, чтобы знать, какие споры лучше пропустить.

У ворот он остановился.

— В субботу на воду собираемся. Я, Мишка, Валера. С ночёвкой. Поедешь?

— Посмотрю.

— Ты с апреля смотришь.

— Работы много.

— Она не кончится. Даже если ты когда-нибудь кончишься.

Сергей молча сложил головки в ложемент.

— Подумай, — сказал Виктор уже мягче. — Ничего там делать не надо. Сесть, мясо поесть. Рыбу не поймать. Обычный человеческий отдых.

— Подумаю.

Ворота скрипнули. Через несколько секунд снаружи запустился двигатель. Свет фар прошёл по стене, зацепил календарь трёхлетней давности и исчез.

Сергей остался один.

Он заглушил машину. После моторного гула тишина показалась ненастоящей: где-то звенело, постукивало, тихо шипело. В остывающей системе перемещалась жидкость. За перегородкой компрессор закончил короткий цикл и тоже замолчал.

Сергей посмотрел на часы. Без одиннадцати двенадцать.

Сначала всё-таки позвонить.

Он нашёл в списке «Мама», открыл контакт и задержал палец над зелёной кнопкой. Она ложилась рано. Услышав звонок ночью, обязательно испугается. Начнёт спрашивать, что случилось, почему такой голос, не заболел ли он. Сергей будет отвечать раздражённо, потом жалеть.

Лучше утром.

Он убрал телефон в карман.

***

Руки отмывались плохо. Паста с мелкими крупинками забивалась в ссадины, под ногтями оставалась чёрная полоска. Сергей тёр щёткой до тех пор, пока кожа не стала розовой, а потом махнул рукой.

В мутном зеркале над раковиной отражался усталый мужчина с полосой грязи у виска. Русые волосы потемнели от пота; одна прядь прилипла ко лбу. На шее виднелся красный след от воротника.

Тридцать лет, а уже умеешь определять время по тому, какая часть спины болит.

Он стёр полосу влажным полотенцем, выключил свет и вышел.

После жары бокса ночной воздух приятно обжёг лицо. Асфальт ещё отдавал дневное тепло, но за забором пахло мокрой травой. Наверное, кто-то поливал огород. В стороне от дороги квакала одинокая лягушка; Сергей каждый раз удивлялся, откуда она взялась среди гаражей и складов.

Он запер ворота, дёрнул замок. Сделал несколько шагов и вернулся проверить ещё раз.

Потом разозлился на себя.

Замок был закрыт. Сергей дёрнул его ещё раз и сунул ключ в карман.

«Митсубиши» стояла под фонарём. На запылённом капоте кто-то пальцем нарисовал улыбающееся лицо. Судя по кривому рту, Мишка. Сергей провёл ладонью по рисунку, оставив широкую чистую полосу.

В машине было душно. Он открыл окно, сел и не стал сразу заводить двигатель.

Под сиденьем перекатилась пустая бутылка. Освежитель возле воздуховода давно потерял запах и теперь просто мешал. Надо было выбросить.

Сергей посмотрел на него и оставил.

В телефоне появилось сообщение от Виктора: «Ключ от клиентской не забудь».

Он похлопал себя по карманам, нашёл ключ и на секунду закрыл глаза.

Пришлось снова открывать ворота.

***

Ночной Саранск ехал навстречу редкими машинами, закрытыми магазинами, остановками, на которых никто не стоял. На одном перекрёстке работала поливальная машина. Веер воды ударил по асфальту, и в свете фар дорога на мгновение стала похожа на тёмное стекло.

Сергей притормозил.

На тротуаре возле круглосуточного магазина смеялись молодые ребята. Девушка в огромной белой футболке что-то рассказывала, держа обеими руками стакан с кофе. Один парень пытался отнять его и получил локтем в бок.

Сергей невольно улыбнулся.

Потом загорелся зелёный.

Пока он ехал через перекрёсток, девушка оглянулась на дорогу. Совсем чужое лицо. Незнакомый смех. Но этого хватило, чтобы вспомнить другую ночь.

Их тоже было пятеро. Возле магазина. Жарко даже после полуночи. У Сашки на руке лопнул ремешок часов, и тот всё время доставал их из кармана, как старик.

Дальше память обычно перескакивала сразу к асфальту у щеки.

Сегодня между двумя картинками всплыло ещё одно движение: чья-то ладонь на его плече. Его собственный рывок. Он мог тогда уйти. До сих пор помнил, как легко мог повернуться и уйти.

Сергей сжал руль и перевёл взгляд на указатель скорости.

Сорок восемь.

Дорога сухая.

Впереди свободно.

Он заставил себя подумать о клиентской машине. Утром проверить уровень. Посмотреть соединение. Дать прогреться.

Чёткая последовательность помогала.

На следующем светофоре он включил радио, услышал бодрый голос ведущего и выключил. Чужая бодрость показалась почти оскорбительной.

***

Во дворе привычное место занимал белый фургон.

Сергей сделал круг и поставил машину у детской площадки. Пока выключал зажигание, наверху, на одном из балконов, засмеялась женщина. Мужчина ответил ей негромко, слов было не разобрать.

В окне собственной студии угадывался голубой прямоугольник аквариума.

Значит, таймер освещения опять сбился.

Он взял пачку сигарет. Последняя.

У подъезда пахло нагретым кирпичом и пылью. На качелях лежал забытый детский совок. Одно сиденье слегка двигалось, цепь через равные промежутки задевала стойку.

Сергей прикрыл зажигалку ладонью. Пламя осветило пальцы и подсохшую кровь возле ногтя. Первая затяжка заставила его кашлянуть.

Бросить бы.

Он поднял голову.

Между крышами было неожиданно много звёзд.

В городе они обычно терялись, но сегодня проступили целыми россыпями. Сергей нашёл знакомую изогнутую цепочку, попытался вспомнить название созвездия и не смог. Когда-то знал. Когда-то у него были тетрадь с нарисованной картой неба и дешёвый бинокль, через который он пытался рассмотреть Луну.

В шестнадцать они лежали на бетонной плите за гаражами и считали спутники. Сашка утверждал, что одна яркая точка — обязательно корабль пришельцев: слишком резко повернула.

— Это у тебя глаза поворачивают, — говорил Сергей.

Они смеялись и спорили, кто первым улетит с Земли.

Тогда отъезд казался приключением.

Позже выяснилось, что можно уехать совсем недалеко и потерять несколько лет.

Сергей стряхнул пепел.

После освобождения он долго спал лицом к двери. В съёмной комнате всё время прислушивался к шагам в коридоре. Не мог привыкнуть к тому, что ночью разрешается встать, открыть холодильник, выйти на улицу без разрешения.

Первую зарплату пересчитывал в автобусе, спрятав руки внутрь старой сумки. Купил хлеб, масло, большой кусок колбасы и новые носки. Не самые дешёвые. Дорогие носки почему-то показались тогда убедительнее свободы.

Теперь у него были машина, квартира, инструменты, за которые он заплатил больше, чем когда-то стоили все его вещи вместе. Люди звонили, просили записать именно к нему. Виктор оставлял ему мастерскую и не пересчитывал выручку.

Он выбрался.

Вопрос, почему не чувствовалось радости, возникал обычно поздно вечером, когда уже не было сил на честный ответ.

Сигарета обожгла пальцы.

Сергей затушил её, выбросил в урну и пошёл домой.

***

В подъезде пахло влажной тряпкой и жареным луком. Лампочка на первом пролёте включилась с задержкой. На втором этаже под дверью стоял один детский сапог, ярко-зелёный, с вывернутым голенищем.

Сергей поднялся к себе и достал ключи.

На секунду ему захотелось, чтобы за дверью послышались шаги. Чтобы замок щёлкнул раньше, чем он успеет вставить ключ. Кто-нибудь сонный, босой, недовольный поздним возвращением — и всё-таки ждавший.

Он поднял дверь за ручку: иначе замок заедал на втором обороте.

Квартира встретила его гудением компрессора.

Сергей разулся, не развязывая шнурков. Один кроссовок завалился на бок. На кухонном столе лежала тарелка с засохшими крошками. Стул был отодвинут ровно так, как он оставил его утром.

Всё ждало.

Он открыл окно, и штора лениво коснулась его руки.

— Ну что, банда?

Рыбки собрались у переднего стекла. Полосатая, самая наглая, ткнулась ртом в стенку, словно пробовала хозяина на вкус.

— Живые?

За искусственным растением шевельнул усами сомик.

Сергей проверил кормушку. Корма было достаточно. Он покрутил колёсико, убедился, что барабан вращается, и защёлкнул крышку.

— Вот у вас нормально всё. Квартплату не подняли, соседей не подселили.

Полосатая отвернулась.

— И разговариваете примерно как мои клиенты.

Он улыбнулся и пошёл в ванную.

В зеркале теперь отражался человек, который дожил до душа. Это уже было неплохо. На полочке возле раковины стоял нераспечатанный одеколон. Сергей купил его перед свиданием, которое потом отменилось. Сначала собирался открыть к следующему. Потом стало глупо вскрывать коробку ради поездки на работу.

Он отвернул кран.

Пока вода нагревалась, стянул футболку и обнаружил под рёбрами красное пятно: днём прижался к горячему металлу, даже не заметил.

Тёплая струя ударила по плечам. Сергей упёрся ладонями в стену и опустил голову. Кожа сначала покалывала, затем отпустило шею, немного — поясницу. Из волос вымывалась пыль.

Он стоял, пока не перестал чувствовать запах сервиса.

Потом ещё минуту.

***

Макароны в середине контейнера остались холодными. По краям, наоборот, обжигали. Сергей перемешал их вилкой и сел на диван.

Телефон предложил посмотреть короткое видео. Потом следующее. Потом чья-то уверенная улыбка заняла весь экран.

«Чтобы изменить жизнь, нужно всего лишь…»

Сергей выключил звук.

Доев, он потянулся к книжной полке. Потрёпанный том Стругацких застрял между двумя более новыми книгами. Корешок когда-то заклеили прозрачной лентой; по краям она пожелтела и собирала пыль.

Из середины выпал автобусный билет.

Сергей поймал его у самого пола и некоторое время вертел в пальцах.

Когда он его сюда положил?

Не помнил.

Зато помнил фонарик под одеялом. Голос матери: «Глаза испортишь». И собственное: «Ещё страницу». Всегда оставалась ещё одна страница, за которой могло случиться главное.

Он открыл книгу, но прочитал один абзац трижды и отложил.

Хотелось хотя бы раз увидеть всё это без экрана и бумаги. Выйти на чужую землю. Почувствовать под ногой камень, который никто из знакомых не держал в руках. Поднять голову и не узнать ни одного созвездия.

Наверняка он испугался бы.

Наверняка сказал бы что-нибудь такое, что потом вырезали бы из официальной записи первого контакта.

Сергей усмехнулся.

На часах было 01:26.

— Всё, космонавт. Завтра к девяти.

Он поставил три будильника, подключил телефон к зарядке, отнёс контейнер в раковину. Проверил дверь. В этот раз специально задержал взгляд на повёрнутой защёлке, чтобы запомнить.

Выключил свет.

***

Диван скрипнул. Простыня оказалась прохладной только на несколько секунд. Сергей перевернул подушку, вытянул ноги и сразу почувствовал, как ноют пятки.

На потолке двигались водяные блики.

Аквариум следовало выключить. Он даже приподнялся на локте, но снова лёг.

С улицы донёсся звук мотоцикла. За стеной передвинули стул. Чья-то вода побежала по трубе.

Он закрыл глаза.

Прокладку не заказал.

Утром обязательно записать.

Клиент приедет к девяти. Хомут. Уровень. Маме позвонить. В субботу, может, действительно съездить с Виктором. Только надо найти спальник.

Лицо матери в судебном коридоре возникло без всякого перехода.

Сергей открыл глаза.

— Хватит.

Комната не ответила.

Он перевернулся на бок и решил думать о море.

Последняя поездка запомнилась горячей галькой, липким полотенцем и голосом женщины, весь день звавшей сына к берегу. Не то.

Пусть будет пустой пляж.

Мелкий тёплый песок. Такой, чтобы ладонь оставляла в нём чёткий след. У воды он прохладнее и плотнее. Волна уходит, под пятками шевелятся крошечные крупинки.

За спиной деревья.

Пальмы получились слишком похожими на туристическую рекламу, и Сергей заменил их другими: гладкие стволы, широкие листья, светлая изнанка. Ветер переворачивает листья, и кроны каждый раз меняют цвет.

Хорошо.

Он почти перестал чувствовать ноги.

Потом представил людей. Без лиц. Просто знал, что они там есть и не станут смотреть на него так, словно ждут ошибки. Можно спросить дорогу. Признаться, что чего-то не понимаешь.

Даже во сне хотелось не так уж многого.

Гудение компрессора постепенно превратилось в прибой.

Он уже не мог точно сказать, слышит его или вспоминает. Море подходило к берегу, ненадолго усиливалось и отступало. Под потолком ходил свет.

Сергей вспомнил, что забыл придумать небо.

Солнце стояло низко. Вокруг него растекался густой пурпур с фиолетовым краем. Дорожка на воде складывалась из тысяч неровных чешуек. Он смотрел на неё и никак не мог решить: солнце опускается или поднимается?

Нужно было остаться ещё немного.

Узнать.

Воздух стал влажнее. Сергей сделал глубокий вдох и почувствовал запах нагретой соли.

Где-то коротко щёлкнуло.

Кормушка, подумал он. Рано.

Мысль распалась.

Кто-то прошёл по песку.

Он всё ещё помнил диван, телефон, саднящую костяшку. Одновременно солнце грело закрытые веки, а в волосах шевелился ветер.

Так бывает перед сном.

Сергей попробовал подтянуть одеяло, но пальцы не нашли края.

В следующую секунду прохладная волна коснулась его пятки.

Глава 2

Южная набережная

Он отдёрнул ногу и проснулся окончательно.

Первые мгновения ничего не сложилось. Свет был слишком ярким. Под щекой что-то кололо. В ухе шумело, будто в него попала вода.

Сергей протёр лицо, открыл глаза и увидел небо.

Он лежал, запрокинув голову, поэтому море сначала оказалось сверху — узкой перевёрнутой полосой за краем собственного плеча. Когда он резко сел, горизонт перевернулся на место, а в глазах потемнело.

Сергей упёрся ладонями в землю.

Песок.

Мокрый возле левой руки, сухой возле правой.

Сухой просыпался между пальцами. Влажный держался комком и пах тиной.

Он посмотрел вперёд.

Вода подкатывалась к берегу маленькими волнами. У самого края она была прозрачной; дальше зеленела, потом становилась синей, а у горизонта почти сливалась с небом. По поверхности скользила тень.

Сергей поднял голову.

Белое крыло исчезло за деревьями.

— Что за херня?

Собственный голос прозвучал глухо. В горле пересохло. Он встал слишком быстро, качнулся, сделал шаг назад и наступил на острый обломок раковины.

Боль была короткой и точной.

Сергей поднял ногу, вытащил раковину и осмотрел ступню. Маленькая красная точка. Больше ничего.

Трусы на нём были те же. Серые, с растянутой резинкой. На предплечье сохранился след от складки простыни.

Он провёл по нему пальцем.

Потом ударил себя ладонью по щеке.

Звук получился нелепо громким.

— Давай. Просыпайся.

Ничего не произошло.

Сергей повернулся кругом.

Позади пляжа росли деревья. Гладкие светлые стволы, широкие листья. Ветер приподнял одну ветку, и крона посеребрилась.

Он замер.

Такого совпадения не могло быть.

Сергей подошёл к ближайшему дереву и положил ладонь на ствол. Кора оказалась прохладной, чуть влажной в тени. На ней виднелись мелкие овальные углубления, будто кто-то вдавливал в мягкую поверхность ноготь.

Он отковырнул крошечный кусочек.

Пальцы окрасились зеленоватым соком. Пахло огурцом и чем-то горьким.

Он не придумывал запах.

Он вообще не думал о коре.

Сергей вытер руку о бедро и отступил.

Дальше за деревьями была дорожка. За ней поднимались дома — светлые, с округлыми выступами, зеленью на крышах и большими окнами. Один из верхних этажей будто висел отдельно от здания. Сергей прищурился, пытаясь разглядеть опоры.

Нашёл тонкую линию, почти незаметную на фоне неба.

Опора. Значит, не магия.

За эту мысль хотелось ухватиться.

Должно существовать объяснение. Кто-то перевёз его. Он что-то забыл. Выпил. Нет, не пил. Душ, макароны, книга. Может быть, отключился раньше и всё после работы только приснилось?

Он ощупал затылок.

Никаких шишек.

На дороге между домами появилось движение. Вытянутый серебристый предмет прошёл за стволами. Колёс Сергей не увидел.

— Так, — сказал он. — Хорошо. Люди. Найти людей.

От этого решения стало немного легче.

Пока он оставался один, происходящее не имело границ. Другой человек хотя бы назовёт место.

Он пошёл вдоль берега, держась ближе к воде: там песок был плотнее. Через несколько шагов заметил возле прибоя два следа. Свои. Дальше их не было.

Сергей обернулся.

Место, где он проснулся, выглядело как неглубокая вмятина. К нему не вела дорожка следов. Ни от деревьев, ни от воды.

Он смотрел, пока волна не подползла к самой вмятине.

После этого пошёл быстрее.

***

Девушка появилась на верхней дорожке.

Она спускалась по ступеням боком, придерживая подол платья и вытряхивая что-то из туфли. Рыжие волосы были собраны на затылке, но несколько прядей выбились и прилипли к щеке. В другой руке она несла плоскую сумку.

Сергей остановился.

Теперь, когда человек нашёлся, он остро почувствовал, насколько нелепо выглядит.

Девушка заметила его не сразу. Вытряхнула туфлю, поставила её рядом со второй, распрямилась и только тогда подняла глаза.

Они несколько секунд рассматривали друг друга.

— Вам помочь?

Он выдохнул.

Понятная речь. Ему даже показалось — русская.

— Да. Где мы?

Девушка посмотрела вдоль берега.

— Южная набережная.

— А город?

— Антарау.

Незнакомое название только сильнее запутало.

— Это где?

Она перестала возиться с сумкой.

— Вам плохо?

— Мне пока непонятно.

Девушка поставила сумку на песок и подошла на несколько шагов ближе. Остановилась достаточно далеко, чтобы между ними оставалось свободное место.

— Вы ударились? Плавали один?

— Нет. Я спал дома.

— Далеко отсюда?

— В Саранске.

Она слегка наклонила голову, будто пыталась разобрать незнакомое слово на части.

— Не знаю такого места.

— Россия. Мордовия. Саранск.

Каждое название Сергей произносил отчётливо, с паузами. Ему казалось, что одно обязательно сработает.

Она молчала.

Он нервно рассмеялся.

— Ладно. Это какой-то розыгрыш? Где камеры?

Девушка посмотрела ему за спину.

Сергей обернулся тоже, но увидел только деревья.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала она. — Давайте сядем.

— Я не хочу садиться. Мне телефон нужен.

— Связник?

— Позвонить. Вызвать кого-нибудь. Полицию хотя бы.

Она посмотрела на его запястья.

Теперь выражение её лица изменилось.

Это длилось недолго, но Сергей заметил: до этого она видела незнакомого мужчину, которому стало плохо. Сейчас обнаружила что-то ещё.

— Можно вашу руку?

— Зачем?

— Я посмотрю контакт.

Он протянул правую. Девушка осторожно повернула её ладонью вверх. Пальцы у неё были прохладными, возле ногтя большого пальца виднелось маленькое пятнышко чернил.

Она посмотрела на внутреннюю сторону запястья, потом на левую руку.

— Его удалили?

— Кого?

Девушка коснулась собственной кожи.

Над рукой развернулась светящаяся поверхность.

Сергей перестал дышать.

В воздухе висели маленькие знаки. Между ними перемещалась тонкая линия. Свет отбрасывал голубоватую полоску на её подбородок. Девушка провела пальцем, и одна часть изображения поднялась выше.

Он сделал шаг вперёд.

Она подняла глаза.

— Не трогайте.

Сергей уже протянул руку. Палец прошёл сквозь край поверхности. Ничего не почувствовал.

Она погасила свет.

Море за её плечом наклонилось.

— Сядьте, — сказала девушка.

На этот раз Сергей подчинился.

***

Он сел прямо на песок, согнув колени, и уставился на свои руки. В пальцах покалывало. При каждом вдохе воздуха будто не хватало, хотя грудь уже болела от усилия.

Девушка присела рядом, но не вплотную.

— Посмотрите на меня.

Он поднял голову.

Голубые глаза. Веснушки. Маленькая трещинка на нижней губе.

Лицо обычное. Человеческое.

— Медленнее выдыхайте. Не нужно набирать столько воздуха.

— Что у тебя в руке?

— Связник.

— Где я?

Она оглянулась на верхнюю дорожку. Там появились двое прохожих. Один замедлил шаг, но второй что-то сказал, и они пошли дальше.

— На Самрео, — ответила девушка.

— Это страна?

— Планета.

Сергей смотрел на неё.

Она не улыбалась.

— Понятно, — сказал он.

От слова «планета» неожиданно стало тихо внутри. До него ещё можно было перебирать варианты. Теперь варианты закончились, и мозг просто отказался продолжать.

Девушка вытащила из сумки небольшую прозрачную ёмкость, открыла и протянула ему.