Николай Асламов.

Ходящие сквозь огонь



скачать книгу бесплатно

Тогда мы съехали с дороги, нашли какую-то виллу, слуг убили, но, видно, не всех, раз нас нашли. Синьор и проклятая баба эта решили никуда не спешить, и мы застряли там на неделю, пока оно не случилось.

Кондотьер прервался ненадолго, сглотнул какой-то ком и продолжил:

– На дороге монах появился в полдень. Мы с Паоло как раз недавно заступили в караул и с парапета смотрели на гигантскую фигуру. Он опирался на посох, но по походке не было заметно, что он устал. Да он такой здоровый был! Быка задушит одной рукой!

Паоло заорал, что милостыню здесь не подают, что такой детина мог бы и руками заработать на хлеб, что монахи совсем разожрались и много чего еще.

Заинтересовавшись воплями сопляка, на стенку залезли еще двое наших. Жарко было, вот они и прятались в теньке внутреннего двора. Монах на крики не реагировал и даже не смотрел в нашу сторону. На мгновение остановившись, он перекрестился, вскинул посох к небу и продолжил путь.

Предвкушая потеху, мы с ребятами подняли заряженные арбалеты и стали делать ставки, кто его первым прикончит. Детина в красном на фоне серой пыли был отличной мишенью.

Но первые четыре болта прошли мимо. Как и вторые четыре. Дурак Паоло, бормоча себе под нос ругательства, продолжал судорожно перезаряжать оружие и раз за разом стрелял в «молоко». За последнее время мы с ребятами порядком насмотрелись всякой чертовщины, поэтому смекалистый Никколо рванул со стены будить остальных. А гигант даже капюшона не откинул.

Он не спеша дошел до ворот и ударил ногой прямо в створки. Раздался громкий треск, как будто от тарана. Паоло носился по двору, ругаясь в полный голос, а ребята скоренько, но без суеты строились во дворе. Я же со страху будто к стене прирос.

Монах еще разок пнул помятые створки, окончательно сломал засов и прошел во двор. Ребята снова дали безуспешный залп, после чего медленно двинулись вперед, пытаясь охватить пришельца с двух сторон.

– Спаси, Господь, их души, – вырвалось у меня. Старший дознаватель окатил меня ледяным взглядом, но кондотьер с головой ушел в воспоминания и уже не обращал никакого внимания на тех, с кем разговаривал.

– Ребята хотели навалиться скопом, но этот монстр стал размахивать своей дубиной и крушил направо и налево, будто молот Господень в Судный день. Он махал довольно сноровисто, и с его преимуществом в дистанции парням пришлось худо. Те, кто попытались заблокировать удар, остались без рук. Многие без ребер. Пару раз наши его достали, но у монаха под одеждой кольчуга была. Парни смекнули, что дело худо, и побежали к задней калитке. Тут Паоло сделал лужу, заплакал, рухнул на колени и, размазывая сопли по роже, пополз к светловолосому чудовищу. Только никто из нас его не интересовал. Этот монах повернулся ко мне, с укоризной покачал головой, а затем улыбнулся, ласково так, как ангел, и благословил. В этот момент у меня волосы на голове зашевелились. Я только тогда понял, что у нас не было шансов против этого парня. Вообще никаких.

Наемника трясла крупная дрожь.

– Брат, ведите следующего, – устало сказал отец Иаков. – А этого проводите в келью для сугубых молитв.


* * *


На вилле было тихо.

Большая часть прислужников разбежалась, один плакал и молился во дворе, и теперь предстояло выяснить, кто, собственно, решил передохнуть в доме.

Посох никак не реагировал, поэтому можно было спокойно ходить по дому, проверяя комнату за комнатой.

Вилла была двухэтажной, с высокими окнами, большая часть которых была закрыта ставнями. Их, конечно, стоило открыть – на случай, если бой придется принимать в доме.

По пыли, которая лежала на мебели и в углах комнат, было ясно, что домом до недавнего времени пользовались редко. Здешние слуги явно не проявляли большого старания.

«Вот тут спали стрелки», – подумал Мишель, глядя на койки, кое-как сооруженные из разнообразного тряпья.

«А здесь?» Монах на пару секунд задержался возле желтых потеков на светлой стене; каждый потек был подписан чьим-то именем. «Ага, здесь они со скуки соревновались в высоте струи».

Посох по-прежнему молчал, поэтому инквизитор ощущал себя скорее учеником на занятии, нежели воином Христовым, выполняющим довольно опасную задачу. Управляющий местными виноградниками сообщил, что на виллу Риветти ночью напали какие-то конные разбойники, а сам он чудом спасся бегством. Может, это были и не те, кто разорил храм, но проверить сообщение все равно стоило. И монах не переставал удивляться Божьему попечению! Через одного из малых мира сего Господь вновь направил его на верный путь.

На втором этаже обнаружился стол, на котором аккуратно лежало голое мужское тело. В углу лежало еще одно, брошенное кое-как. Судя по запаху и виду, с момента смерти прошла неделя-полторы. Похоже, те из здешних слуг, кто не успел сбежать, когда нагрянули наемники. Тела, конечно, нужно будет осмотреть, но сначала надо было найти того, кто их сюда положил.

«Нигде не было ни кровавых символов, ни магических ловушек, поэтому версию о неопытном вампире следует признать единственно верной», – рассуждал Мишель, по привычке представляя себя держащим экзамен. – «Тогда прячется он там, где меньше всего света, то есть в погребе».

Нужную дверцу монах приметил, когда проходил мимо разгромленной кухни.

Стараясь не наступать на черепки и разбросанную по полу утварь, он двинулся к дверце. Реликвия, наконец, начала светиться и подрагивать в руке. Мишель ненадолго остановился, прочитал псалом, чтобы успокоиться, и достал из внутреннего кармана камень, немедленно засиявший ярким солнечным светом. Дверца подвала открывалась наружу, поэтому посох пришлось на время отложить. На первые секунды камня должно было хватить, даже если внутри обычный смертный.

Резко дернув дверцу за металлическое кольцо, инквизитор увидел уходящую вниз лестницу и человека с арбалетом, нацеленным на проем. Как и ожидалось, взглянув на свет солнца после темного подвала, стрелок немедленно ослеп, но все же выстрелил, не глядя. Болт, конечно, пролетел мимо: щит веры и шлем спасения защищали по-прежнему надежно.

Человек начал богохульствовать, но от боли не вопил и ожогами не покрылся. Похоже, еще один смертный слуга. Подхватив посох, Мишель сбежал по ступенькам в подвал, с разгона ткнув стрелка посохом, как копьем. Реликвия пробила в нем дыру, и в тот же момент в дальнем углу, где-то за кругами сыра и свисающими с потолка кусками копченого мяса раздались нечеловеческие вопли. Подвал был слишком тесным, драться было неудобно, поэтому, не долго думая, монах встал на колени, вытянул перед собой левую руку с камнем и начал вслух читать молитвы об упокоении.

Порождений тьмы было двое. С истерическим визгом они попытались напасть, но с каждой секундой лишь теряли куски проклятой плоти, горевшей от солнечного света. Один из кровососов в женской одежде решил прыгнуть, но лишь напоролся на выставленный вперед посох и немедленно рассыпался в прах.

Через несколько мгновений все было кончено. Прах к праху, пыль к пыли.

В дальнем углу обнаружились вещи вампиров: оружие, приличная сумма в дукатах, которые непременно помогут бедным, и небольшой футляр со свитками, который требовал более пристального внимания. Ползать на карачках по подвалу никакой радости не доставляло, поэтому с содержанием бумаг инквизитор решил ознакомиться наверху.

Прихватив с кухни воды, он с удобством устроился на полу первого этажа.

Документов было много и двух видов: одни – старые, на пергамене и написаны по-гречески, другие – свежие, на бумаге, латынь. При беглом прочтении выяснилось, что текст не совпадает, по крайней мере, на первых листах. Речь шла о каких-то манипуляциях с умершими. Нечестивость описаний нисколько не смущала: дух был тверд, помыслы чисты, а вера в Господа непоколебима. Узнать о том, с каким злом мы столкнулись, было гораздо важнее. Дополнительно укрепив себя крестным знамением, Мишель погрузился в чтение…

Текст на латыни был кратким справочником: описания всего в одно-два слова, почти нигде не понятно, каким должен быть эффект, зато ингредиенты, формулы, знаки и жесты описаны достаточно подробно.

Греческий текст был куда более пространным. Этим языком инквизитор владел не так хорошо, к тому же текст был написан на каком-то архаическом диалекте, поэтому сквозь строчки приходилось продираться с изрядным трудом.

Речь шла о принципах, на которых покоится магия некромантов. Автор исходил из положения, что смерть есть разлучение души и тела, поэтому некромант имеет два равнозначных пути. Первый – манипуляции с телами мертвых, куда попадали частичное или полное оживление, разложение, соединение не соответствующих по природе частей, вроде присоединения трупу человека лошадиных ног. Второй – поиск, призыв, подчинение душ умерших и управление этими душами, которым некромант не давал отправиться в ад или рай…

Тетива щелкнула совершенно неожиданно. Посох сиял и подпрыгивал на полу, но инквизитор так потерялся в глубинах извращенного разума создателей текстов, что не заметил, как в доме кто-то появился.

Мишель не умер только потому, что правильно провел ритуал: защита Господня до сих пор действовала, и болт прошел мимо. Стрелка, казалось, это не слишком удивило: вытащив кинжал, он ринулся вперед.

Встать монах не успел. Взяв хороший разгон, незнакомец ударил кинжалом сверху, будто кузнец по наковальне. Пробив кольчугу и стеганый поддоспешник, узкое лезвие глубоко вошло в плечо, едва не задев артерию. По счастью, убийца был мал ростом и весом. По-медвежьи схватив его обеими руками, Мишель упал на противника сверху, подмял под себя и попытался придавить, но получил еще два тычка кинжалом, всякий раз проходившим сквозь звенья кольчуги. Пришлось схватить его за горло и немного придушить. Нападавший быстро обмяк, но сердце вроде билось. Когда очнется, можно будет допросить.

Судя по онемению в пальцах, убийца использовал какой-то яд, поэтому, возблагодарив Создателя, чей промысел наделил его способностью противостоять отраве, инквизитор cразу приступил к исцелению тела – очень быстрому для человека, но все же слишком медленному в сложившихся обстоятельствах.

Онемение ушло сразу, а вот глубокие колотые раны причиняли серьезную боль. Обычный человек был бы обречен всю жизнь страдать от последствий таких уколов, никогда до конца не заживающих, но Мишель не был обычным человеком. Процесс полной регенерации займет не меньше суток, но времени как раз не было – убийца, лицо которого инквизитору было совершенно незнакомо, вполне мог быть и не один. Мишель надеялся только на то, что его ангел-хранитель задержит других заблудших овец стада Христова, и те появятся не слишком быстро…

Глава II. Не мечите бисер

«Монахи ордена святого Феодосия, в просторечии именуемого Красным орденом, похожи на других инквизиторов, но именно в этих сходствах и проявляется их своеобразие.

Подобно Сестрам святого Иоанна они большую часть времени пребывают в своих обителях и не принимают в орден тех, кто не давал традиционных обетов послушания, целомудрия и нестяжания. Вместе с тем Красные монахи, в отличие от Сестер, принадлежат как к женскому, так и мужескому полу. В пределах одной общины мужчины с женщинами никогда не проживают вместе, но изредка совершают поездки из монастыря в монастырь, чтобы обменяться накопленными знаниями. Кроме того, и это главнейшее отличие, Сестры святого Иоанна смиренно ожидают божественных озарений, видений из прошлого, настоящего или будущего, которые посещают их неожиданно и требуют истолкований, в то время как монахи Красного ордена в своих расследованиях опираются на наблюдения и рассуждения. Младшие члены ордена, по общей традиции пяти орденов называемые аколитами, слушают лекции о существующих во вселенной тварях ада и рассматривают атласы с их изображениями. Более опытных инквизиторов, именуемых адвокатами, часто отправляют за пределы монастыря для непосредственного столкновения с непознанным, таинственным или просто тем, о чем у ордена еще не сложилось твердого мнения. Именно таких братьев изредка встречают на дорогах, именно их руками сделаны самые точные и подробные бестиарии. Наконец, спустя годы старшие братья ордена, судьи, хотя они и являются наиболее искушенными воинами Христовыми, вновь оставляют суету мира, окончательно затворяются в обителях, занимаясь лишь сохранением накопленных знаний, их упорядочиванием, совершенствованием и преподаванием. Отныне они оттачивают только оружие силлогистических доводов, которое предпочитают всякому другому, но при этом монахи чужды бесплодным умствованиям современных университетов, погрязших в пьянстве и блуде.

Подобно Глазам Господним Красный орден ищет многообразные порождения зла, чтобы указать другим на их местоположение, привычки и наиболее вероятные планы. Однако монахи из ордена святого Феодосия предпочитают браться за уникальные, необычные случаи, которые расширяют границы их знаний, в то время как Глаза Господни не делают никакого специального различения, с одинаковым упорством отыскивая всех служителей сатаны. Впрочем, на деле эти ордены нередко действуют сообща, точно так же как в человеческой душе согласованы образы, полученные от органов чувств, и представления рассудка.

С инквизиторами из семьи Мурнау Красных монахов сближает желание обратить силы служителей зла против них же самих. Если дом Мурнау пестует для этого особые способности, пугающие простых людей и передающиеся в их семье по наследству, причем как по мужской, так и по женской линии, то Красный орден проявляет неизменный интерес к таким знаниям и вещам, которые являются запретными для благочестивых христиан: оскверненные места, колдовские предметы, богохульные тексты – все это тщательнейшим образом изучается, дабы найти нечто такое, что позволило бы не тратить собственные силы воинов Христовых, но заставить слуг зла сражаться друг с другом. Многие инквизиторы смотрят на такое странное желание с опаской, но Красный орден защищается от нападок тем, что не подпускает к своим исследованиям других, кого они считают не готовыми к встрече со столь опасным знанием.

Наименьшее сходство обнаруживается между Красными монахами и орденом Бедных рыцарей страданий святого креста Акры, которые являются сияющим мечом инквизиции, рассекающим нечестивые тела и сжигающим проданные дьяволу души нетварным сиянием Божественного света. Однако связь можно обнаружить и здесь. Многие реликвии из тех, что сохраняют и используют Бедные рыцари, были дарованы им орденом святого Феодосия, а многие обряды Красных монахов были найдены воинствующими братьями креста Господня.

Здесь следует сказать, что Красный орден черпает свои силы в упорядоченном и организованном ритуале, нежели в божественной иллюминации, особом посвящении или данном обете. В этом и кроется подлинная сила этих монахов: они в силу особого Божественного попечения могут учиться особым дарам Господним, полученным инквизиторами из других орденов, и сами могут обучать обрядам тех, кто желает и способен служить щитом Церкви перед лицом ее врагов.

Именно Красные монахи позволяют Святому отделу расследований быть столь гибким, столь изощренным противником для слуг ада, которым он является в наши дни».

Брат Дионисий перечитал ровные, словно нитки черного жемчуга, строчки, составлявшие начало его незаконченного трактата. Давать его тем, кому он с самого начала предназначался, монах больше не планировал.

Он резко скомкал лист и поднес к фитилю свечи. Покрытая чернилами бумага горела медленно, язычки пламени были совсем-совсем крохотными, а иногда и вовсе исчезали. Казалось, будто черные полукруги постепенно затягивают светлый лист, обращая некогда ровный материал в хрупкий скорченный остов.

«Хорошо, что не дописал», – подумал брат Дионисий и потянулся за следующим листом. Труда жалко не было, а вот бумаги… Ее ушло немало.

Когда с прошлым было покончено, монах растоптал остывший пепел, тщательно вытер руки, подготовил принадлежности для письма, очинил перо и, предварительно помолясь, старательно вывел на другом листе:

«Хотя зло и старается уничтожить в человеке образ Божий, ошибочно думать, что все слуги сатаны, принадлежащие к одному виду, становятся полностью идентичными друг другу. В частности, вампиры могут обладать не только разными способностями, но и принципиально различными взглядами на окружающий мир и свое место в нем…»


* * *


– Не бойся нас, чадо, – покровительственно сказал отец Иаков. – Ты ведь не еретик, не колдун, исправно платишь десятину, мессу посещаешь регулярно…

Человек, до этого сидевший словно пришибленный, энергично закивал головой.

– Ну, вот видишь! – улыбнулся старший дознаватель. – Тогда тебе совершенно нечего бояться. Мы ведь просто разговариваем. Протокол никто не ведет, обвинений не выдвигает… Просто расскажи нам все, что тут делал тот человек.

Удивительно, в какое состояние приводят простых людей черные мантии и белые робы братьев-проповедников! Если бы местные жители знали, что мы здесь без всяких санкций…

Когда мы приехали в Романью и неспешно ехали вдоль сжатых полей где-то между Феррарой, Болоньей и Равенной, никто не собирался здесь задерживаться – отец Иаков спешил в Равенну по приглашению тамошних братьев. На беду я на одном из постоялых дворов услышал разговор про белокурого ангела, явившегося жителям одной из местных деревень. Когда я заинтересовался подробностями чуда, выяснилось, что он явился в облике огромного монаха в красном.

И вот мы по настоянию отца Иакова задержались на постоялом дворе и уже второй день расспрашиваем местных жителей, которые, судя по взглядам, уверены, что Sanctum Officium отправит их на костер всей деревней.

Замявшегося поначалу сыровара наконец прорвало:

– Что делал? Да всем помогал, сталбыть! Почти неделю у нас пробыл, и каждый день кому-то где-то помогал. Вдове сарай поправил и денег дал. У пастуха собака сожрала чего-то, так он наварил дряни пахучей и дал животине – через пару дней оклемалась. Джузеппе вот с пятью девками маялся: кто ж их замуж-то без приданого возьмет? Так он им золота отвалил и какие-то побрякушки женские подарил в придачу, и теперь от сватов отбою нет.

Мы уж и не знали, как отблагодарить-то его. Деньги у него и так были, раз он раздавал их за просто так. На девок наших не смотрел даже, хотя они и сами были не прочь залезть к нему в сено – в доме-то он не ночевал, сталбыть, хотя ему бы кто угодно открыл. Красивый был! Только говорил мало, да все больше ерунду какую-то или про Бога из Святой Книги.

Я его первым на дороге приметил. Джузеппе, сучий сын, когда телегу осматривал, трещину в задней оси пропустил! Сказал, пьянчуга, что нормально, мол, все, доедет! А нам, как на грех, самим перепроверить некогда, сыр надо везти в город, вот на колдобине ось и разбило. Колеса отвалились, и чего делать? Я сына послал за подмогой в деревню, сам сижу, трясусь, что сейчас проедет кто-нибудь из нобилей болонских – шибко не любят они нас с тех пор, как на свободу всех отпустили99
  Это произошло в 1257 году. Власти города Болоньи тогда выкупили у окрестных феодалов более 5000 человек, находившихся в личной зависимости.


[Закрыть]
. А тут монах этот.

Посмотрел на телегу и говорит: «Давай, сталбыть, я зад подниму, и на пару с твоим конем дотащим ее до места». Он здоровенный был, но телега-то тоже не пустая! Тут и вдвоем не сдюжить. Видит, что я сомневаюсь, залез прямо в грязь; дождь ведь был накануне, я не говорил? А, ну вот. Залез, сталбыть, в грязь и поднял. Я аж перекрестился и к коню скорей побежал. Отмахали с ним две мили, а ему нипочем! Руки только поранил сильно, поэтому тряпок попросил. Они у него так и не зажили до самого ухода.

– Чадо, все, что ты сказал, чрезвычайно важно для благополучия Церкви Божьей, – ободрил сыровара отец Иаков. – Поведай нам теперь, что ты знаешь о странных событиях, что случились в этих местах две недели тому назад.

– Ничего не знаю, – поспешно ответил крестьянин. – Вопли слышал, крики жуткие, а знать ничего не знаю.

– Чадо, в деревне говорят, что именно ты часто сопровождал того монаха. И в тот день вас тоже видели вместе.

Отец Иаков широко и искренне улыбнулся, и сыровар невольно вздрогнул.

– Так ты знаешь, где именно все случилось? – продолжил допрос отец Иаков.

Сыровар помялся немного, посмотрел на него, на меня, потом на дюжего брата Адальберта, помогавшего нам в дознании, нервно почесал руку и вновь заговорил:

– Есть тут рядом место одно…


* * *


Полосы ткани ложились ровно: чуть влево, чуть вправо, еще чуть влево и снова вправо. Все, теперь узел. Сжал кулак пару раз – не туго, но и не свободно. Мишель удовлетворенно кивнул; за прошедшие годы он так привык к этому занятию, что мог бы перевязать руки даже с закрытыми глазами.

– Святой отец! Святой отец, вы тут? – раздался звонкий мальчишеский голос.

Инквизитор поднялся, отряхнул солому и с укоризной отозвался:

– Пьетро, я ведь просил тебя не называть меня так! Я – самый обычный монах, поэтому зови меня просто «братом»…

– Да, мама тоже говорит, что вы не священник, а ангел, спустившийся с неба, чтобы охранять нашу деревню от зла, – не моргнув глазом, заявил загорелый мальчуган лет десяти, а потом с чрезвычайно авторитетным видом прибавил: – Таких священников не бывает!

– Это почему? – опешил Мишель.

– Да они все толстые, некрасивые и жадные! А вы совсем другой!

«Так, похоже, пора покидать этих гостеприимных людей. Иначе через пару дней они, чего доброго, начнут просить у меня волосы или куски одежды на реликвии».

– И скольких ты знаешь священников? – спросил Мишель, надеясь, что покрасневший мальчишка не заметит его собственного смущения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6