Николай Антонец.

Непреодолимая сила



скачать книгу бесплатно

– Ты ведь спрятался, – крупный палец Кирилла указал прямо в центр груди растерянного вояки. – Скрылся с глаз, оставив своих родных и близких на произвол судьбы. Но всё-таки пытаешься что-то говорить о военных преступлениях?..

– Но…

– Таковы все вы, – командир отвёл тяжёлый взгляд. – Ничтожные, мелкие лицемеры. И растите таких же! – он окинул взглядом сжавшихся чуть поодаль детей. – Поэтому мы и существуем. Поэтому существует Империя – чтобы вычистить вашу поросль с лица этого материка. Гнать до дальних его берегов ту малую толику трусов, что выживет после главной чистки – и сбросить их в море.

– Вы не… не посмеете! – солдат растерял всю свою геройскую стать. Разговаривать с обезличенным вооружённым механизмом ему было проще, чем выслушивать монотонную речь презрения от такого же простого слуги своего отечества, воспитанного по совершенно другим законам и понятиям. – Это ведь… бесчеловечно!

– Речь и не идёт о людях, – Кирилл задумчиво поджал губы, глядя собеседнику прямо в полные слёз глаза. – Мы говорим о тебе подобных. И не более.

– Вы будете наказаны за своё высокомерие…

Усмехнувшись, Кирилл посмотрел в мою сторону. Он всем своим видом выражал насмешку и презрение, уничижающий сарказм – не облеченный в слова, но всё равно очевидный – по отношению к храброму воину этой маленькой республики, по вине голого случая попавшей под сапог грядущей войны.

– Нет такой силы, что могла бы нас наказать, – промолвил командир скорее для нас, немых слушателей этого разговора – и почти сразу же выстрелил, даже не взглянув в сторону цели.

Это был росчерк. Мгновение. Ещё секунду назад Кирилл стоял свободно и расслабленно, опустив руки вдоль тела – и тут же в ладони его вдруг оказалась рукоять персонального пистолета. Короткая вспышка, грохот – и республиканский солдат откинулся назад, рухнув наземь мешком, полным костей и мяса.

– Подумать только! – Кирилл всплеснул руками, расплываясь в счастливой улыбке. – Я думал – сорвусь раньше… Не выдержу! Марк, друг, ты посмотри – это ведь младший офицер! Настоящий! И вот, посмотри!..

То и дело озираясь на меня, командир нагнулся над убитым солдатом и, повозившись с ремешками, снял с его простреленной головы красивый форменный шлем с пазами для пристёгивания противогаза. Поддев шлем на кулак, Кирилл просунул палец в пулевое отверстие и, самодовольно улыбаясь, снова посмотрел в мою сторону.

– Мой старший сын – Николас, ему семь, ты мог запомнить – как раз просил меня привезти с войны шлем убитого лично мной офицера! С пятнами крови внутри и всем таким. А я целый день потратил, пытаясь ему объяснить, что моё оружие – то есть пушка «Возмездия» – обычно разносит головы людей в клочья, как гнилые овощи! Бум! – он несдержанно рассмеялся. – И ошмётки! А тут такая радость – дурак в настоящем боевом шлеме сам позволил всадить ему пулю в голову!

– Это… Очень здорово, – неуверенно отозвался я, ощущая странный дискомфорт. Как будто бы всеобщее внимание – не только взгляды членов команды зачистки – выставляло меня в каком-то дурном свете, и от него хотелось скрыться как можно скорее.

– Просто потрясающе, да? – широко улыбаясь, Кирилл обвёл взглядом остальных участников рейда, но те не поддержали его энтузиазм и сохранили сухое молчание.

Продолжая с удовольствием рассматривать трофейный шлем, командир быстро вытянул руку с пистолетом и, не целясь, пальнул в затылок тихо молящемуся мужчине – одному из выживших, про которых, как мне казалось, он должен был уже начисто позабыть.

Дети завизжали почти одновременно.

Возможно, от неожиданности, но, как мне показалось, скорее от пугающего осознания подступающей смерти. Они, возможно, даже не знакомые толком с этой концепцией – в единый момент познали её со всех возможных сторон: видели гибель других людей, наблюдали за агонией выжженной земли и чувствовали на своих затылках дыхание замогильного холода.

– Знаете, в чём разница между нами и вами? – с размеренным безразличием произнёс Кирилл, отвлёкшись от созерцания шлема и сделав несколько шагов в сторону сжавшихся в комочки выживших детей. – Мной и вашими мёртвыми мамочками-папочками… Эта разница – здесь! – он указал дулом пистолета на собственную грудь в области сердца, не заботясь о том, что насмерть перепуганные ребята боялись даже взглянуть в его сторону. – Ваши родители были ничтожными трусами – и пестовали такую же двуногую мразь себе на замену! Каждый из них пёкся только о собственной шкуре – и вот что получилось!

Бережно положив шлем на грудь убитого солдата, Кирилл прошёлся по площади вальяжным шагом победителя, уважительно кивнув каждому из своих ведомых – включая меня – после чего вновь подошёл к приговорённым детям. Уселся на колено рядом с трясущимся от ужаса мальчишкой и, резко схватив его за волосы, заставил посмотреть себе в глаза.

– Мы двигаем войска по территории ваших соседей уже больше месяца! – прорычал командир в лицо побелевшему и как будто бы вовсе потерявшему сознание мальцу. – Выжигаем поля, втаптываем в землю мёртвые тела! И до сих пор не встретили достойного сопротивления! Потому что ваши безмозглые родители посчитали, что с ними не может произойти ничего подобного, что идущая с востока агрессия – это всего лишь преувеличение, и вашему карликовому государству нужно просто переждать время смут, спрятавшись пониже в траве!

Тяжело вздохнув, Кирилл чуть ослабил хватку и добавил уже чуть спокойнее:

– Вы же всё равно ни слова не поймёте… Животные… Воспитанные ради потребления…

Он с презрением фыркнул. Подался назад, слегка ослабив бдительность, и как будто бы намеревался произнести что-то ещё, когда схваченный им мальчик вдруг дёрнулся в сторону, оставив в пальцах Кирилла клок вырванных волос, и бросился прочь от центра площади, давясь рыданием и криком.

Двое других детей вжались в землю ещё сильнее. Даже девчушка в пижаме, что смотрела на меня всё это время живым воплощением совести, уткнула голову в камень плит и зажала уши ладошками. Она уже знала, чем всё закончится. Знала лучше, чем погибшие на месте взрослые. Потому что не разбиралась в политике и не имела никаких представлений о заложниках. Именно отсутствие этих иллюзорных барьеров позволило ей осознать со всей чёткостью: в эту ночь одни люди пришли убивать других людей.

Кирилл снова стрелял не глядя. В своей нервирующей безразличной манере, он просто вскинул руку и нажал на курок. Раз, другой, третий. С точностью и скоростью профессионального солдата он всадил целую обойму в спину мальчишке прежде, чем тот успел даже дёрнуться от первого попадания.

– Я разговаривал с тобой, невежественное насекомое, – утомлённо произнёс Кирилл, поднимаясь с колен и отряхивая от сажи щитки своего облегающего костюма.

Дым его как будто бы не заботил вовсе, как и жуткий смрад, стелящийся над полем учинённой резни… Хотя в этом смысле по-настоящему поражали дети – вонь и гарь душили их, приковывали к месту, но маленькие смертники по-прежнему пытались бороться с собственной слабостью…

– В следующий раз, – Кирилл взглянул на трясущуюся всем телом девочку сверху вниз. – Когда – и если! – я захочу объяснить, почему это вы ждёте смерти передо мной на коленях, а не я перед вами – проявите хотя бы подобие вежливости!

– Ты это говоришь так, будто вы с ними ещё встретитесь, – с усмешкой подметил один из боевых пилотов, воспользовавшись громкой связью.

Кирилл расхохотался в ответ – скорее напоказ, нежели от искренней забавы – и уже так, с полураскрытым ртом и задорным прищуром, приставил дуло пистолета к затылку белокурой девочки. Будто в замедленной съёмке я наблюдал за тем, как хрупкое тельце содрогнулось на месте, и крохотные пальчики смертницы напряглись на висках, оттягивая быстро седеющие пряди.

– Но всё-таки, – голос того же пилота раздался будто бы из совершенно другой реальности, из-за плотной водяной ширмы. – Нужно быть полным отморозком, чтобы вот так вот выстрелить в ровесника своего сына, Кир! Я бы так не смог…

– Я тоже не мог когда-то, – с улыбкой ответил Кирилл, всё глубже утапливая курок в рукоять оружия. Ещё секунда… И, взорвав мой внутренний мир на тысячи мелких осколков, из пистолета командира раздался слабый, едва заметный щелчок.

Значит, я действительно не ошибся в подсчётах… И Кирилл выстрелил оставшийся боезапас в несчастного мальчишку… А я… я просто не знал, как чувствовать себя после такого… Вырвавшийся из моего горла вздох облегчения был преждевременным и, наверное, совершенно излишним…

Но с этой блеклой сединой в волосах… С ней голубоглазая девочка ещё плотнее приблизилась к образу величественной Авроры, юной богини с прядями цвета свежевыпавшего снега и кожей такой изумительной белизны, что нельзя было передать словами…

Наверное, меня следовало бы сжечь как еретика… Сжечь на месте. За столь дикое сравнение наполовину поседевшей маленькой оборванки с олицетворением будущего Империи!..

Задохнувшись от собственной наглости, я резко мотнул головой и заставил себя вернуться к реальности. К догорающей деревне и двум крохотным фигуркам, чьи сгорбленные тени разносились по площади лучами хищной колдовской звезды.

– Вот незадача, – Кирилл утомлённо выгнул спину и спрятал небольшой пистолет – малозарядное оружие пилота на самый крайний случай – в скрытую кобуру на пояснице. – Ладно, тогда будем действовать по привычной схеме – огонь, огонь и ещё раз огонь… И, раз уж у нас тут выискались слабонервные, пусть этим займётся кто-нибудь, у кого детей нет.

Взгляд Кирилла моментально скользнул по зрительным сенсорам моего доспеха, и я понял, что выбор командира уже был сделан – и он вовсе не был случайным. Кирилл собирался наказать меня за непрофессионализм, за промедление, сдержанность… и сочувствие. Его он, наверное, чувствовал так же явно – и с тем же лютым омерзением – как и окружающий смрад смерти.

– Марк, займёшься этим? – обнажив зубы в холодной ухмылке, Кирилл встал у своего распахнутого экзоскелета и скрестил руки на груди. Он всем своим видом говорил: «Я не собираюсь ничего предпринимать. Решай. Действуй.»… И это отчего-то раздражало.

Безмолвно тронувшись с места, я впервые за всё время управления «RCG-34» – или экзоскелетом «Возмездие» – ощутил на своих плечах его невероятную тяжесть. Каждый шаг давался мне с невероятным трудом, как если бы управляемые компьютером сервоприводы разом отказали, и мне приходилось поднимать каждой ногой по тонне чистого веса.

Встроенный компьютер, анализируя поступивший от лидера звена отряд, услужливо вывел на сетчатку моего глаза информацию о состоянии встроенного вооружения. И вежливо подчеркнул, что использование миниатюрных ракет, спрятанных в одном из наплечников, может быть слишком затратным и неэстетичным, нерациональным даже ввиду наличия боезапаса для ручной пушки в левой перчатке и огнемёта – в правой.

Одёрнув тошнотворно услужливые рекомендации, я попробовал закрыть глаза и сосредоточиться на поставленной задаче, но выводимые прямо под веко образы мёртвой площади не позволяли уйти в себя, забыться и вычеркнуть всё лишнее.

Да, мне приходилось убивать беззащитных – такова была природа чистильщиков, неотвратимой длани устрашения – но никогда прежде потенциальная жертва не встречала меня таким взглядом, полным мольбы и смирения. Обычно люди сгорали прямо в домах, исторгая ужасные вопли и омерзительный смрад, а выбегающими смертниками занимался Кирилл или ещё кто из его окружения…

Как оказалось, для непосредственной ликвидации цели – лицом к лицу, честно и прямо – мне не хватало духа. И никакой приказ не мог бы вселить в меня достаточную храбрость, чтобы перешагнуть через себя и оборвать этот крохотный, уже почти потерявшийся в собственном тусклом свете огонёк чьей-то жизни.

Мысленно отключив системы наведения и оборвав контроль над вооружением, я тяжело вздохнул и промолвил в микрофон шлема:

– Я… Не хочу так, Кир. Это чересчур.

– Да? – Кирилл вздёрнул брови, сохраняя на лице то самое саркастичное выражение, с которым отправил меня вершить судьбы невинных детишек. – Значит, для тебя минутку побыть мясником, а не солдатом – всё-таки трудновато?..

– Невыполнимо, – признал я, зачем-то усмехнувшись вслух. Наверное, пытаясь тем самым сгладить собственный страх перед командиром. – Но серьёзно… подумай, Кир, это ведь дети… Да никто из нас не смог бы…

Я ожидал поддержки от братьев по оружию, но те лишь неуклюже покашливали и бормотали что-то в открытый канал, то ли браня меня, то ли вслух готовясь к худшему.

– Тебе повезло, – Кирилл улыбнулся ещё шире и обманчивее, чем прежде. – Повезло, что я не отдал тебе приказ, Марк, а обошёлся одной лишь просьбой. Сделаем вид, что ничего не было. Но тогда встаёт вопрос – что нам делать с этими двумя?.. Если предположить, что никто из нас не в состоянии справиться с этой работой…

– Пусть идут, – вдруг произнёс один из пилотов, кажется, Стайн. С выключенным бортовым компьютером я не мог даже сказать наверняка – чьи голоса слышал в канале. – Это ведь пацан и девчонка… Вреда от них не будет. Пусть расскажут жителям следующей деревни или, скажем, армейским – может, те выведут против нас хоть что-нибудь… А то резать этих гражданских, как свиней, уже утомляет…

– Отклонено, – отрезал Кирилл, помахав рукой в сторону одного из тяжёлых доспехов. – Ты сам заметил, что это маленькие дети, а значит, вряд ли смогут своими силами добраться до населённого пункта – и при этом обогнать нас. Единственное, что их ждёт там – это смерть. Так зачем же оттягивать то, что случится само собой – и, быть может, в куда худших обстоятельствах?..

Какие обстоятельства в принципе могли быть хуже этих?.. У меня не находилось ответов на этот вопрос. Ни одного.

Наверное, вжавшаяся в землю девочка думала так же. Если вообще сохранила до сих пор здравый рассудок… В любом случае, она уже не тряслась так сильно, как прежде, и как будто бы прислушивалась к нашему обсуждению. Чуть отвела ладошки от ушей, чтобы не пропустить ни слова.

– Мы обмякли без достойного противника, – мрачно отметил командир, забираясь во чрево своего «Возмездия». – Солдаты, захваченные врасплох, домохозяйки и их милые чада – они отбивают настоящую волчью хватку! Тебе уже не хочется вцепиться врагу в горло – потому что он слаб! Болен! Никчёмен… Наша разведка и диверсионные отряды работают слишком хорошо – и вот результат: мы даже двух малолеток не можем прикончить на месте, без лишних слов. Начинаем разыгрывать какую-то драму о важности жизни…

Рубиновое забрало сошлось перед лицом Кирилла, и я вновь услышал его голос – на этот раз куда более мощный, потоком магмы бегущий по каналам внутренней связи:

– Пусть мне ответит Марк, – произнёс лидер звена, приводя в боевую готовность системы механизированной брони. – Если бы ты был ведущим в этой операции и мог принимать решения – что бы ты сделал?

Несколько обескураженный прямым, точно стальной шип, вопросом Кирилла, я взял длительную паузу. Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и подобрать нужные слова, после чего выпалил первое, что пришло в голову:

– Я забрал бы их с собой. Оставил в тыловом отряде. Чтобы…

– Показать Величие Империи? – фыркнул Кирилл, будто бы прочитав вымышленную причину прямо из моей головы. – Продемонстрировать мощь, с которой им довелось встретиться – и выжить?.. Марк, ты меня поражаешь. Ещё полчаса назад я думал, что взял с собой проверенных в бою солдат, а не группку матушек-наседок! Хочешь таскаться с ребёнком? Дерзай! Выбирай, кто больше нравится. Но второй со своего места не тронется. Я не позволю превращать передвижной штаб в детский сад! Ты понял?

– Так точно! – выкрикнул я, чувствуя, как пересыхает от ужаса горло.

– А поскольку я уже понял, кого Марк заберёт, – голос командира отдавал ледяным холодом. – Нам осталось решить только один вопрос – как быть с мальчонкой? Может, у кого-нибудь из вас есть ещё фантастические предложения? А? Сайрус? Стайн? Ковальски?..

Закованная в броню рука Кирилла резко передвигалась по широкой дуге, указывая то на одного металлического исполина, то на другого – и я собственной шкурой чувствовал, как вздрагивают при упоминании своих имён напряжённые пилоты. Потому что вздрагивал вместе с ними, как если бы каждый раз Кирилл обращался только ко мне… Ко мне одному.

– Нет? Это радует, – оглушительно хлопнув металлическими ладонями, Кирилл указал в сторону глухой и немой ночи за пределами бушующих пожарищ. – Тогда возвращайтесь на базу, наседки. Вам не понравится то, что здесь сейчас произойдёт…

Отозвавшись с монотонной обречённостью, мои спутники по звену начали медленно разворачиваться к выходу из деревни. Наверное, они сейчас настраивали автопилот на дорогу к мобильному штабу императорской гвардии, как бывало после всякой операции, но для меня… в этот раз всё было совершенно иначе.

Как мне следовало обращаться с потрясённой девочкой?.. Что делать? Как вести себя – учитывая, что именно я мог спалить её родных заживо… И что если она потеряла рассудок от всего пережитого? Что если стресс прикончил её разум, оставив белое пятно пустоты?.. К подобному я не был – и не мог быть! – готов…

Нагнувшись, я попробовал как можно бережнее потянуться к замершей комочком девочке, но огромная лапища доспеха двигалась слишком резко и агрессивно – она не была предназначена для подобных операций и, наверное, казалась скорее надвигающимся кулаком палача, нежели мягкой дланью спасения.

Я тихо выругался и, не обнаружив иных вариантов, мысленно приказал доспеху выпустить меня наружу. С пронзительным свистом ионизированный воздух из резервов брони начал смешиваться с поступающим извне жарким дыханием пожаров – и я невольно скривился от пугающей, сбивающей с ног вони. Приправленная едким дымом, она лезла в нос, горло и глаза, заставляла рыдать, кашлять и шмыгать одновременно. Не знаю, как Кирилл умудрялся говорить и выглядеть достойно в подобной атмосфере – но, наверное, мне не помог бы справиться с подобным кошмаром даже подробный разбор всех его методик… Чтобы выживать в аду нужно быть чем-то большим, чем просто подданным Империи – например, хищником, способным отстрелять всю обойму в спину крохотного мальчишки…

Утерев глаза плотным рукавом эластичного комбинезона – что, надо сказать, не принесло никакой пользы – я попробовал привлечь внимание девочки, но, наверное, даже самого мягкого «Эй!» в её случае было бы недостаточно… Поэтому, свесившись из кабины «Возмездия» почти что наполовину – меня держали только провода, присоединённые к разъёмам ног и поясницы – я потянулся к небольшой голове несостоявшейся жертвы и кончиками пальцев коснулся её побелевших у основания волос.

Девочка вскрикнула. Негромко – сдавленно даже – и ещё плотнее вжалась в раздробленный камень площади. Её выгнутая спина вновь затряслась, как от множества ударов, а пальчики побелели на висках. Мне даже стало неспокойно: показалось, что в таком состоянии девочка без труда могла бы вырвать себе прядь-другую и даже не заметить этого – или, что было ещё хуже – содрать в кровь кожу над ушами.

– Ну же, – мягко произнёс я, чувствуя себя полным идиотом. – Не нужно бояться… Всё самое плохое уже позади… Тут… Многое произошло… Но тебе больше никто не причинит вреда…

Маленькая копия Её Высочества принялась тихонько и часто всхлипывать. Мои слова как будто бы притягивали её к поверхности глубокого тёмного омута забытья, и чем ближе она оказывалась к его мёртвой глади – тем сильнее становились все отрицательные чувства: горечь утраты, желание провалиться сквозь землю и сводящее с ума неверие в реальность происходящего. Отчего-то я прекрасно понимал эти её чувства, как будто бы в череде операций зачистки вдруг получил возможность взглянуть на происходящее с обратной стороны баррикад – и испил эту чашу до самого дна.

Мальчик, что находился рядом, уже не подавал признаков осознанной жизни. Он просто сидел в небольшой пахучей лужице и смотрел в землю. Без движения, без нервной дрожи – будто бы сознание уже оставило его, ввергнув тело в состояние безучастного ко всему овоща.

Поспешив отвести взгляд, я приказал мобильной броне нагнуться ещё ниже, и, с трудом подломив одно колено, с максимально возможной осторожностью взял выжившую девочку на руки. Она была лёгкой и как будто бы игрушечной – белая кожа и маленькое тельце напоминали о дорогих фарфоровых куклах, так популярных у девочек Империи, а черты заплаканного личика были будто бы срисованы с образов шарнирных игрушечных красавиц, коими славились далёкие островные государства на востоке.

И, на какой-то миг, я почувствовал в своих руках тепло самого большого сокровища на свете – одной крохотной, беззащитной жизни, с которой нас свела сама судьба.

Вновь заняв вертикальное положение в эргономичном креплении для спины пилота, я дождался, когда иглы нейроадаптеров с автоматической точностью подключатся к разъёмам вдоль моего позвоночника – и поспешил мысленно приказать броне двигаться к точке первоначального базирования. Закрыть кабину не было возможности – внутри просто не нашлось бы места для девочки – и я даже против собственного желания, зажмурив глаза и заставив себя мысленно напевать случайную песенку, смог расслышать в громогласном дыхании пожарища единственный долгий сполох огнемёта Кирилла.

Всё было кончено. Выживших в разорённой деревне не осталось.

Наверное, я действительно размяк без реальных боевых столкновений. Уступил гражданскому человеколюбию, потому что забыл – каково это, опасаться за собственную жизнь. Технологии приучили меня к безопасности, и, видит Император, я бы не хотел ничего менять… И вспоминать то время, когда нам приходилось проливать настоящие озёра своей и чужой крови ради каждого клочка земли, принадлежащей Империи по праву…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7