Николай Шмигалев.

Юродивый: путь звездного воина



скачать книгу бесплатно

– Ой, только не надо сарказма, – оскорбленно прошептал ангел. – Если бы ты меня чаще слушался, сейчас стоял бы на мостике восьмипалубного космоавианосца «Адмирал Нахимов», а не в камере предварительного заключения чалился.

Этот невидимый собеседник меня вновь разозлил.

– Кольца Сатурна! Так по чьей же вине, скажите пожалуйста, я здесь? – раздражённо засопел я. – Или это не ты меня заставил уничтожить годовой запас цефрония для административно-политического центра Конфедерации?!

– Не злись, не злись, – виновато произнёс шептун. – Тут я немного не угадал – ошибся в расчётах – моя вина, согласен.

– Мне от этого нисколько не легче, – мрачно проговорил я, повернувшись на бок. – Если с физматиметрией нелады нечего было лезть ко мне.

– Я же хотел как лучше, – вздохнул ангел. – А представь, если бы всё получилось? Ты бы стал легендой, а твоё имя увековечили в Зале Героев Галактики. Ну ладно тебе…

– Благими намерениями усыпана, сам знаешь что, – поучительно произнёс я, успокаиваясь, этот хранитель умел надавить на жалость. – В следующий раз сначала советуйся со мной, если он будет, этот следующий раз.

– Будет! Обязательно будет! – бодро выпалил ангел. – Из-за меня ты здесь, я тебя отсюда и вытащу! Давай только сразу обговорим, что на суде говорить будешь. От адвоката сразу отказывайся, как чёрт от ладана, ибо к тем, кто самозащиту выбирает, относятся снисходительней.

Кажется, этот ангел знает, о чём говорит. Так, так, так! Послушаем его план действий.


В течение оставшихся до суда дней мы с ангелом вспоминали мои, точнее, наши похождения, а перед отбоем прорабатывали тактику поведения в суде. Обширные познания моего невидимого соучастника в судопроизводстве настораживали. Складывалось впечатление, что он сам не раз был участником судебных прений, и, судя по уловкам, далеко не в качестве прокурора. Но за неимением других советчиков я слушал его. Первую радостную новость, которую он мне сообщил, это о моратории на смертную казнь, который, оказывается, был введён несколько столетий назад. Я, ей богу, этого не знал. Однако он тут же меня огорошил. По совокупности всех преступлений, включая полученные из моего «чёрного ящика» мне светило либо полное форматирование мозга, либо глубокая корректировка психики с частичной стерилизацией памяти – на выбор, по моему усмотрению. С обязательным условием моего чистосердечного раскаяния во всех грехах. После чего то имбицилоподобное животное, что останется от моей утончённой личности, будет отправлено на пожизненные исправительные работы в какое-нибудь опасное производство. Подобного рода альтернативы меня, как, впрочем, и его, совсем не прельщали. Поэтому основной линией поведения нашей защитной тактики был отказ от любых форм раскаяния и признания за собой вины по любому из пунктов. В таком случае меня должны были выслать на ПМЖ за пределы Имперских границ, без права возвращения. А этот вариант меня больше устраивал.

С моими специфическими связями и навыками я мог себе позволить исчезнуть навсегда в бескрайних просторах Вселенной, чтобы в один прекрасный день, незнакомый никому человек с моими повадками, оказался бы в объятиях моих многочисленных подруг. Что же, лучшая оборона – нападение.

– Главное, веди себя с ними понаглее, – напутствовал ангел, перед моим убытием на суд.

Уж я постараюсь.


– Встать, суд идёт! – металлическим голосом произнёс робот-секретарь и я, воплощение невинности и покорности, повиновался.

Вошедший мужчина средних лет, в длинной, под старину, мантии, поздоровался кивком головы и, положив материалы моего дела на стол, присел, после чего, вторым кивком головы разрешил сесть и нам. Нам, это мне и тощему как пустой скафандр прокурору в стилизованной под старину синей униформе, в нетерпении нервно грызшего ногти. Больше в огромном зале судебных заседаний никого не было, если не считать нескольких миллиардов зрителей, следивших через натыканные по углам камеры за «процессом десятилетия» в прямом эфире.

И прокурора и судью я видел в первый и, скорее всего, в последний раз.

– Подсудимый, встаньте! – наигранно нахмурившись, произнёс судья. Открыв моё дело, он зачитал: – Глеб Ильич Ковалёв две тысячи девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, раса человеческая, холост, уроженец Земли, ранее не судим, от адвоката отказался.

– Да, всё сходится! – сказал я, и это было моё последнее «да» на сегодня.

– Вы обвиняетесь по следующим статьям…

Судья стал зачитывать совершённые мной «подвиги» через призму Уголовного Кодекса. По окончании прочтения оных судья как-то странно посмотрел на меня. В его взгляде читалась и сожаление, и удивление, и негодование и кажется немного зависти.

Ба-а! Я только сейчас догадался, что судьи для беспристрастности получали дело на руки непосредственно перед процессом.

– Что вы на это скажете? – растерянно спросил он, обращаясь то ли ко мне, то ли к прокурору.

– По какому именно эпизоду? – я попытался уточнить вопрос.

– Ваша честь! – нервно вздрагивая плечами, привстал тощий прокурор. – Разрешите мне опросить подсудимого?

– Да, пожалуйста! – соизволил судья, и тощий набросился на меня.

– Подсудимый, – ткнул в мою сторону прокурор своим длинным указательным пальцем с обгрызенным ногтем. – Что подвигло Вас уничтожить доверенный вам стратегический груз, без какой-либо веской на то причины? На следствии вы утверждали, что исполняли волю Всевышн…

– Всего-навсего забавлялся, – поспешил перебить я государственного обвинителя, пока зрители, несмотря на результаты психиатрической экспертизы, не посчитали меня за идиота. Такой славы себе я не желал. – Я вводил следствие в заблуждение.

Мои внезапные откровения застали их врасплох. Судья и прокурор в недоумении переглянулись, а я прямо-таки почувствовал, как вокруг трёхмерных теликов замерла практически вся Галактика.

– А сейчас, перед лицом правосудия, – осторожно поинтересовался уже судья, – вы можете открыть нам истинные мотивы своих… э-эм, действий?

– Могу! – смело выдохнул я, отчего прокурора слегка передёрнуло. – В знак протеста!

Я просто кожей ощущал, как недоумённо зароптали у экранов миллиарды.

– Поясните! – попросил судья ну и тут я «запел».

– Свой поступок я совершил во имя справедливости! – «возмущенно» воскликнул я. – Чтобы обратить внимание на угнетённые слои общества, на расовую дискриминацию в Галактике, на проблему малых планетных систем, на низкую зарплату бюджетников, на коррупцию в рядах организованной преступности, на высокие налоги, постоянные звёздные войны…

– Красиво сказал! – одобрил мою защитную речь ангел.

В общем, я говорил про всё, что помнил из учебников по древней истории Вселенной. Во время моего выступления судья нагнулся к прокурору и уточнил насчёт результатов моей психиатрической медэкспертизы. Узнав, что я вменяем, он ударил маленьким молоточком по столу, заставив меня остановиться.

– Позвольте, позвольте, – еле сдерживаясь от нахлынувших чувств, озабоченно пробормотал судья. – Но у нас уже несколько столетий нет бедных, все космические расы живут в мире и согласии, без войн и бедствий, редкие вылазки экстремистов гасятся на этапе зарождения конфликтов, налоги платят лишь трансгалактические корпорации, минимальный чиновничий аппарат, прозрачные выборы, жёсткая система мониторинга.

– А преступник за последнюю пятилетку ты первый! – вставил слово бледный от негодования прокурор, как будто его кто-то спрашивал.

Но я не сдавался.

– Вот, вот, уважаемые господа! Это видимое благополучие и губительно для Империи, – перевёл я «стрелки» в противоположную сторону. Главное, «понаглее», как говорил ангел. – У существ пропадает стимул ударно работать, уравниловка ни к чему хорошему не приводила, появились нахлебнические настроения в обществе, огромные средства уходят на содержание Военно-Космического Флота в нашей сугубо мирной Галактике. Сейчас вы скажете, что он является гарантом мира и стабильности, а я отвечу – мир на термоядерных штыках не построишь. В конце концов, всё это приведёт к упадку государства…

– Эй, эй, не до такой же степени, – прозвучало ангельское остережение у меня в голове. – Ты политики лучше не касайся, а то они быстро мораторий на казнь отменят. Главное, не раскаивайся, и всё.

Слова ангела-хранителя меня немного охладили. Я замолчал, недоговорив.

Судья вновь переглянулся с прокурором и безнадёжно махнул рукой.

– Ну, вы хоть раскаиваетесь-то в содеянном? – еле слышно спросил он.

– Никогда! – громко ответил я, чтобы все слышали, что я не даю согласия на стирание моей личности, изнасилования дорогого мне «Эго». А раз так, пусть высылают за пределы имперского кордона. Там разберёмся.

– В таком случае, – с плохоскрываемым злорадством осклабился судья. – Я с сожалением констатирую факт, что вы никогда не встанете на путь исправления, – и громко, чтобы тоже все зрители услышали, произнёс: – Несмотря на то, что вам грозило в худшем случае небольшая гипнопсихокоррекция без оперативного вмешательства и десять-пятнадцать лет исправительных работ в колонии-поселении строгого режима, признай вы свою вину, плюс ваше искреннее раскаяние, – это он специально смаковал, намекая на то, что я потерял, – но своим категорическим отказом вы действительно подписали себе приговор.

Прокурор расплылся в мерзкой улыбке, а мне почему-то стало жутковато.

– В качестве исключения суд не будет удаляться в совещательную комнату, а огласит приговор сразу, – «обрадовал» меня судья.

– Время терять на него, – вякнул прокурор, вот же подвывало.

– Итак, приговор! – сказал судья, и мы все стали. – По всем статьям Уголовного Кодекса, которые вам инкриминировались, вы признаётесь виновным. Учитывая ваши сомнительные связи, а также умение управлять всеми видами космических аппаратов, суд счёл нецелесообразным высылать вас за пределы Империи. Но, так как вы являетесь особо опасным субъектом для общества, государства и галактик, суд приговаривает вас к высшей мере наказания…

– Я протестую Ваша честь! – крикнул я в отчаянии. – У нас же мораторий!

– Молчите! Я ещё не дочитал! – язвительно ухмыляясь, поморщился судья. – Итак! К высшей мере, на которую, к сожалению, действительно наложен мораторий, и которая заменяется хронодепортацией. Приговор обжалованию не подлежит, и будет приведён в исполнение немедленно. Вам всё понятно?

– Угу! – подавленно ответил я и сел в кресло.

Несколько сотен зрительниц после прочтения приговора наверняка упали в обморок, так оно по крайней мере должно было произойти, а их «коронованные» мужья, скорее всего открыли игристое альдебараули. Остальные же зрители наверняка так и не поняли всей сути процесса. Но мне уже было всё равно. Ещё курсантом Военно-Космической Академии Звездолётчиков я слышал об секретных экспериментальных Хронопортах – изобретениях, которые, по слухам, могли производить заброску десантников не только в тыл вероятного противника, но и в Прошлое, для проведения превентивных ударов по врагу. Теперь мне выпала «честь» на себе проверить, насколько правдивы эти слухи.

После оглашения приговора охрана меня вывела из зала суда и повела по коридору до лифта. Судья и прокурор последовали за нами, воочию убедиться в моей смерти. То, что это явная погибель ни они, ни я не сомневались. Даже если во время переброски меня не размажет по эпохам, то прошлое, со своими дикими нравами не оставит мне ни единого шанса. Мы это прекрасно понимали.

Но, тем не менее.

Спустившись на лифте чуть ли не к центру Земли, мы вновь прошли по коридору и, пройдя многочисленные кодовые двери, оказались в хронопортационной лаборатории.

Хронопорт представлял собой серебристую сферу с множеством подключённых к ней трубок, шлейфов и проводов, шедших от пульта, расположенного у стены лаборатории. То, что предстояло хронопортировать, помещалось внутрь сферы через небольшой люк. Судя по размерам, таких как я там могло поместиться человек десять, если не больше. Но из «добровольцев» сегодня я был один.

Сотрудники лаборатории сделали мне несколько инъекций, как они сказали, обезболивающего, и мне стало ещё страшней. Потом они же помогли мне переодеться в специальный обтягивающий скафандр, похожий на водолазный костюм, по ходу дела, поясняя, что он необходим для сохранения в целостности его содержимого во время хронопортации. Затем водрузили мне на голову блестящий шлем, сделанный из того же материала, что и скафандр, и включили свой аппарат.

Посовещавшись с учёными, судья подошёл ко мне, стоявшему в окружении охранников.

– Чтобы от тебя было меньше вреда, они забросят тебя в самое начало нашей цивилизации – в Тёмные века, – сообщил он очередную «радостную» новость. – Там, таким варварам как ты самое место.

– За свои слова и преступления надо отвечать, – подсыпал соль на мои морально-психологические раны противный прокурор. – А то, смотрите, какой демагог нашёлся. И остальным уроком послужит твоя казнь.

– У нас всё готово, – доложил седой старик в белом халате, и, посмотрев на меня, покачал головой. – Эх, как же тебя так угораздило, юродивый.

И не говори отец, в самое яблочко. Слово, по всей видимости, анахронизм, которым он меня назвал, я слышал впервые, но смысл его в общих чертах кажись уловил.

– Ну-с, будем прощаться – хлопнул в ладоши судья. – Глеб Ильич ваше последнее желание.

Подумав, я попросил помолиться. Судья, язвительно ухмыляясь, разрешил, а учёные и охрана от этой сцены чуть не разревелись.

Я встал на колени и впервые в жизни зашептал молитву, точнее нечто, как я думал, похожее на неё:

– Господи! Если ты меня слышишь, одна просьба – тресни, пожалуйста, этому ангелу-хранителю хорошенько. Зачем вообще его приставили ко мне?! А если и ты меня слышишь мой «инстинкт самосохранения», то я тебе хочу сказать большое спасибо за всё, что ты для меня сделал, и желаю всеми фибрами своей многострадальной души, впредь тебя больше не видеть, то есть не слышать. Спасибо что выслушал! Аминь!

Ангел промолчал, словно его здесь и не было, а может, просто ему было стыдно. Я встал с колен и направился к Телепорту.

– Ещё один вопрос? – развернулся я к судье. – Скажите, как вас зовут?

– А зачем тебе? – удивлённо вскинул тот брови.

– Знать, кому обязан.

– Радий Изотопович Стронцев, – выпятив нижнюю губу, ответил судья.

– Я так и думал – мутант, – сказал я, и кряхтя залез в зловеще гудевший Хронопорт.

Я уже не видел, как после моих слов прыснули в кулаки охранники, деликатно отвернулись учёные, а прокурор, на вопросительный взгляд судьи недоуменно пожимал плечами.

Включился Хронопорт и мне в глаза ударил яркий свет. Я почувствовал, как моё тело разрывает на мельчайшие частицы, и от нестерпимой боли потерял сознание.

Здесь для меня всё кончилось.


ЭПИЗОД II. СМУТНАЯ НАДЕЖДА


Мамочки! Как больно!! Какие там, к чёрту, обезболивающие!!!

Моё, в буквальном смысле, возвращение к жизни проходило очень тяжело. Сначала была одна острая боль, пронзающая сознание и подсознание наискосок. Затем эта боль на порядок усилилась – это возвращались мои чувства. Я почувствовал, как к той, первой боли, прибавилось боль в ногах, затем в руках, после чего она расплылась по всему телу, сосредоточившись, наконец, в моей черепной коробке. Ещё ничего не видя и не слыша, я почувствовал удары своего сердца. Каждый его удар отдавался в мозгу страшным грохотом, поэтому не почувствовать его было, сами понимаете, довольно проблематично.

С большим, просто невероятным трудом, моему шокированному мозгу вернулась возможность мыслить, пока на уровне одноклеточных, но уже что-то. Первое, о чём я подумал, это, конечно же, о боли. Если тело, голова, внутренние органы и всё остальное болят, значит, они есть, они на месте и… отходят после такого запредельного стресса.

Да, аппарат им ещё дорабатывать и дорабатывать!

Не знаю, сколько прошло времени, но мало-помалу боль стала стихать, позволяя моей мозговой деятельности думать о более сложных вещах. Пока ещё слепой и глухой, от нечего делать, я начал сравнивать настоящее пробуждение с былыми отходняками, пытаясь припомнить, когда прежде мне бывало так нехорошо. По всем параметрам выходило, что нынешнее состояние превосходило все их своей тяжелопротекающей болезненностью – даже после термоядерной зубралианской текилы, изготавливаемой из бродячих кактусов-убийц, у меня не было такого «похмельного синдрома». Но, несмотря ни на что, в отличие от тех горячих деньков, сейчас мне как раз таки очень хотелось жить, и я надеялся, что моё драгоценное здоровье, подорванное хронодепортацией, справится с недугом и организм, как и прежде, продолжит функционировать без сбоев.

Как будто в подтверждение моим чаяниям я почувствовал горечь во рту. Пусть неприятно, но это означало, что включились вкусовые рецепторы. На очереди обоняние, слух и зрение. Вскоре я учуял запах горячего полимера, и услышал слабый накатывающий волнами шум.

Так шумел Господин Великий Космос во всех наушниках когда либо имевшихся у меня шлемофонов!

Моё чуткое сердечко затрепетало от волнения. Неужели меня помиловали и транспортируют в какую-нибудь забытую богом (и особенно его ангелами!) колонию на задворках Империи, а фокус с Хронопортом был разыгран, чтобы напугать меня и тех, кто смотрел за процессом по всей империи. Глупцы, они думали я куплюсь на такой дешёвый трюк! Я ведь до последнего момента не верил в возможность реальной транспортации во времени. Это из области псевдонаучной фантастики. Хотя слухи всё-таки ходили, но это ведь слухи. Ура! Ура! Ура!

Я успокоился. В ожидании возвращения зрения я стал думать о своём будущем. Год-два перекантуюсь за последним рубежом, поменяю внешность, если понадобится и отдельные части тела, и по поддельным биометрическим данным вернусь в ареал своего обитания, к своим дружкам-собутыльникам и смазливым самкам. Короче говоря, жить будем. Трепещи Вселенная!

Разноцветные вспышки возвестили о начале восстановления зрения. Мерцавшие перед глазами точки, медленно но верно превращались в расплывчатые круги, которые двигались всё тише, из разноцветных становясь однотонными: красными, затем оранжевыми, жёлтыми и, согласно светового спектра, зелёными. На этом «цветопредставление» закончилась и началась «фокусировка» зрительных каналов.

Когда зрение полностью стабилизировалось, я, наконец, увидел источник долгожданного шума. Надо мной шумели густые зелёные кроны больших неизвестных мне деревьев. Сквозь их листву едва проглядывало чистое голубое небо, а где-то за ним жил своей суетливой жизнью дорогой моему сердцу космос.

От осознания всей трагедии происшедшего я застонал. Все мои планы на будущее, во всех смыслах этого слова, рухнули. У них получилось-таки от меня избавиться.


Я пролежал ещё некоторое время, размазывая мысленные сопли по надломленной душе. Но, горюй не горюй, надо жить дальше, а для начала следовало бы и осмотреться. Лёжа на спине, я попробовал пошевелить пальцами, руками и ногами – получилось. Повернул голову влево – толстые стволы деревьев, вправо – кусты, за которыми тоже одни деревья. Если я не ошибаюсь, этот биомассив называется лесом. В школе на уроках биокосмологии нас водили на внеклассных занятиях в аква, дендра, зоо и тому подобные ариумы, представлявшие собой большие, по площади в несколько гектар естественные среды обитания земной флоры и фауны, где знакомили с тем как жили земляне до ядерных войн и колонизации других планет. Благодаря тому, что я изредка присутствовал на факультативах, вид такого большого количества земной зелени меня практически не шокировал. Ну, если только самую малость.

Поднявшись на ноги, я сделал несколько пробных шагов и с радостью отметил, что опорно-двигательная система, как и мозговая деятельность, не нарушена. Можно проверить окрестности. Сделав ещё пару шагов, я услышал за спиной хруст ветки, и затем глухой стук. Как я мгновенно догадался – били по мне. Шлем, любезно предоставленный мне в лаборатории, смягчил удар тяжелым тупым предметом по затылку, и я всего лишь упал на четвереньки и тряхнул головой.

– Глянь, какой окаяшка!? – раздался удивлённый хриплый голос и вновь мне чувствительно ударили по шлему.

От второго удара я распластался по земле, в голове зашумело. Опять вспомнился фон в наушниках, такой далёкий и мирный Космос. Несмотря на слабость и тошноту, я попробовал подняться, но третий удар, от которого шлем не выдержал и раскололся, окончательно отбил всё желание к сопротивлению, вторично за сегодняшний день, погрузив моё сознание в вязкую мглу забытья.

Неужели меня и здесь знали.


– Фома, поди, глянь, очухался, али нет?

– Опосля твоей дубины дед, вряд ли он скоро отойдёт.

– Иди, глянь, говорю, можа ожил уже?

Раздались шаги, в дверном проёме странного помещения, в котором я оказался, возникла тень, и надо мной склонился длинноволосый паренёк в каком-то немыслимом тряпье.

– Вроде бы таращит зенки, – сказал пацан, и поводил у меня перед глазами рукой – Кажись в себя возвернулся.

Я промолчал, решив понаблюдать как будут развиваться события. Успев перед этим «контактом» с аборигенами, немного осмотреться, я обнаружил себя лежащим на, мне даже трудно сказать, похожей на кушетку лежанке с длинноворсной махровой простынёй животного происхождения. Помещение, в которое меня приволокли, было сделано сплошь из деревянного материала, как и все предметы внутри его: стол, примитивные стулья без спинок, тарелки, ложки, ящики какие-то, в общем, всё деревянное.

Услышав о моём «возвращении», в помещение ввалился грузный бородатый старик с густыми сросшимися на переносице бровями. Подойдя к кушетке, он присел рядом со мной, отчего лежанка под его весом заскрипела и, опёршись на руку, участливо спросил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6