Сказки—малышки

Сказки—малышки

Ёжик Пых

В ежевичных зарослях, где колючек было почти столько же, сколько ягод, жил Ёжик по имени Пых.

Почему Пых? А потому что когда он ходил, он всё время пыхтел, и не потому что сердился, вовсе нет. Просто он был кругленький, лапки у него были коротенькие, а иголок целая спина. Идти с таким хозяйством непросто. Шаг — «пых». Ещё шаг — «пых-пых».

Но вообще-то Пых был самым добрым ёжиком в лесу. Он никогда не сворачивался в клубок без причины. Он всегда здоровался с грибами, даже с поганками. И каждое утро выходил на порог своей норки и говорил:

— Хороший день. Пых.

И день действительно становился хорошим. Возможно, именно поэтому.

Но была у Пыха одна особенность. Даже две.

Первая: у него было пятеро ежат. Звали их: Пых-Пых, Пых-Пых-Пых, Пых-Пых-Пых-Пых, Пых-Пых-Пых-Пых-Пых и просто Маруся. Мама-ежиха сказала: «Хватит пыхтеть, пусть будет Маруся». И все они пыхтели одновременно. С утра до вечера в норке стоял такой весёлый шум, что даже соседи-кроты стучали в стенку проверить, всё ли в порядке.

Вторая особенность: Пых очень любил собирать ежевику. Он приносил её домой целыми охапками, наколотыми на иголки. Ежата перемазывались с головы до ног, а мама-ежиха только вздыхала.

Однажды Пых решил, что ягод нужно запасти побольше, скоро осень. Ежата растут быстро. И пошёл он в дальнюю часть леса, где, по слухам, росли самые крупные и сладкие ягоды, но когда добрался до заветной поляны, увидел пустые кусты. Все ягоды кто-то оборвал. Пых замер, обошёл кусты, ни ягодки. Только колючки.

И тут он услышал, как кто-то плачет под самым большим кустом. Пых нагнулся, насколько позволяло пузо, и увидел Мышку с заплаканными глазами.

— Ты чего? — спросил Пых. — Пых?

— Ягод набрала, — всхлипывала Мышка, — и всё рассыпала. А дома трое мышат, голодные, а я растяпа…

Пых помолчал. Посмотрел на пустые кусты. Потом на Мышку. Потом на свои иголки.

— Не плачь. Я сейчас принесу. Пых.

И пошёл обратно к дому. Собрал у норки почти всё, что копил для своих, и вернулся на поляну.

Мышка ахнула:

— Но это же так много… А вам самим?

— У нас ещё есть, — соврал Пых. — Какой же я ёжик, если мышке не помогу? Пых-пых.

Мышка просияла, набрала ягод в узелок, поклонилась и убежала. А Пых попыхтел немного и пошёл домой. Дома ежата, конечно, расстроились, что ягод мало, но папа-ёжик рассказал про Мышку. И Маруся сказала:

— Это хорошо. Пусть у мышат тоже будет вкусный ужин. Пых.

А на следующее утро Пых вышел на порог и увидел перед дверью целую гору лесных орехов. Мышка и её мышата принесли всё, что смогли собрать. На самом большом орехе лежал маленький кленовый листок, а на нём было нацарапано: «Спасибо».

Вот так и вышло, что в ежевичных зарослях всем хватило и ягод, и орехов, и доброты. А Пых до сих пор каждое утро выходит на порог и говорит:

— Хороший день. Пых.

И день действительно становится хорошим. Возможно, именно поэтому.

Застенчивое облачко

В высоком-высоком небе жило облачко по имени Пышечка. Оно было таким лёгким и воздушным, что даже ветерок иногда не замечал его. Но была у Пышечки одна беда — ужасная застенчивость.

Стоило другому облаку подплыть поближе, Пышечка сразу краснело. А так как оно было белым, то краснело оно розовым!

И все облака сразу начинали дразнить:

— Ой, смотрите, Пышечка опять как пирожное с малиной! Ха-ха-ха!

Пышечка от смущения становилось ещё розовее, потом фиолетовым, а иногда даже тёмно-сиреневым, как сумерки. Оно пряталось за горизонт, сворачивалось в крошечный комочек и мечтало стать невидимкой.

Однажды над городом собрался большой парад облаков. Все нарядные, белоснежные, гордые.

Ветер-распорядитель кричал:

— Строиться! Ровнее! Кто опоздает, того превратим в туман!

Пышечка не хотело идти, но ветер подхватил его и подтолкнул к общему строю. И тут случилось страшное, все облака должны были одновременно капнуть дождиком на площадь. Но Пышечка так растерялось, что вместо дождя чихнуло! Да так громко, что его подбросило вверх, и оно налетело на солнце.

И вдруг произошло чудо. Солнце, такое огромное и важное, улыбнулось Пышечке и сказало:

— Какой славный маленький чих! Ты разбило мои лучи на тысячу блёсток. Посмотри вниз!Пышечка осторожно выглянуло из-за солнца.

А внизу дети на площади смотрели на небо и кричали:

— Ура! Радуга! Радуга!

И Пышечка увидело, что от его чиха на небе повисла самая красивая радуга в мире. Яркая, нежная, переливающаяся. И в ней были все те цвета, которыми оно краснело от смущения.

— Значит, когда я стесняюсь, я становлюсь красивым? — прошептало Пышечка.

Солнце кивнуло:

— Не просто красивым. Ты становишься собой. Твоя застенчивость — это твой волшебный дар. Ты делаешь мир цветным, даже когда молчишь.

С тех пор Пышечка больше не прячется. Теперь оно знает, что если щёчки начинают гореть значит, скоро будет радуга. И оно перестало бояться других облаков, потому что даже самое застенчивое облачко может подарить миру чудо. Нужно только чуть-чуть чихнуть.

Как у реки ноги выросли

Это случилось ранней весной. Река по имени Тихушница проснулась после зимы и вдруг почувствовала, что она больше не хочет течь туда, куда ей положено. Веками она несла свои воды к морю, послушно обходя холмы и повинуясь берегам. А тут… ей захотелось подняться в горы.

— Я хочу увидеть облака сверху! — объявила Тихушница рыбам.

Рыбы заволновались:

— Ты не можешь течь вверх, это против законов природы!

— Тогда у меня вырастут ноги, — сказала Река и зажмурилась.

И представьте себе… из её русла начали прорастать корни, тонкие и прозрачные, как струи света. Они становились толще, крепче, превращались в ноги. Всего семь штук, все разной длины. Тихушница оттолкнулась от своего старого берега и… пошла.

Она шагала по лесу, и там, где ступала её водяная нога, вырастали цветы невиданной окраски. Птицы замолкали от изумления. Звери выходили на опушки и смотрели, как Река идёт в гору, переливаясь на солнце, будто стеклянная змея.

На полпути она встретила Ветер.

— Ты сошла с ума, — сказал Ветер. — Реки текут вниз, это азбука.

— Азбука написана людьми, — ответила Река. — А я — вода. Я хочу быть каплей, которая видит всё.

И она пошла дальше. Выше, выше, выше. Её ноги устали, её воды стали тоньше, но она не останавливалась. У самой вершины горы она превратилась в тоненький ручеёк, поднялась на самую высокую скалу и… села.

Она села как усталый путник, свернулась клубочком и стала маленьким круглым озером. Самым высоким озером на свете.

И тогда она увидела облака. Они были не сверху, а снизу! Облака плыли под ней, как белые корабли по воздушному морю. А она, Река-с-ногами, сидела на вершине мира и улыбалась.

С тех пор у неё нет ног. Но она не течёт вниз, она осталась там, наверху, и теперь называется Озеро Семь-Шагов. А по ночам, если прислонить ухо к земле, можно услышать, как вода тихо смеётся и рассказывает рыбам про облака снизу.

Мораль? Её нет. Просто иногда, чтобы увидеть небо, не обязательно лететь. Достаточно однажды решить, что твой путь — это не карта, а мечта. И даже у воды могут вырасти ноги, если ей очень-очень этого захочется.

А ещё говорят, что если в это озеро бросить монетку и загадать желание, то оно обязательно исполнится. Но только если желание… против течения.

Лягушка Клава

Жила-была Лягушка-квакушка. Звали её Клава. Была она ЗЕЛЕНАЯ, пучеглазая и невыносимо громкая.

— Ква-а-а-а! — заводила Клава с утра пораньше.

Соседи-жуки затыкали уши лапками. Цапля на другом конце болота вздрагивала и роняла рыбу. А старый Сом, живший под корягой, однажды сказал:

— Клава, у тебя не голос, а стихийное бедствие. Ты можешь потише?

— Не могу, — честно отвечала Клава. — Я же квакушка. Мне положено.

И продолжала квакать.

Однажды на болото приехали туристы. Поставили палатку, развели костёр, достали гитару и давай петь. Да так фальшиво, что у Сома чуть жабры не свернулись. Туристы пели, не замолкая. Жуки попрятались. Цапля улетела. Сом зарылся в ил по самые усы.

Одна Клава осталась. Слушала она, слушала этот ужас, а потом набрала побольше воздуха и как выдаст:

— КВА-А-А-А-А-А!!!

Туристы поперхнулись. Гитара смолкла.

— Что это было? — прошептал один.

— Лягушка, — сказал второй. — Но какая…

Клава набрала воздуха и выдала ещё раз, с переливами, с подвыванием. Туристы переглянулись, побросали гитару и начали собирать палатку.

— Всё, хватит с нас природы, — бормотали они. — Поехали домой.

Через полчаса на болоте снова воцарились тишина и покой. Жуки вылезли. Цапля вернулась. Сом всплыл и пошевелил усами.

—Клава, ты это… прости, — уважительно сказал он. — Мы не ценили твой талант.

— Мелочи, — скромно сказала Клава. — Я же квакушка. Мне положено.

С тех пор на болоте никто не жаловался на Клавино пение. А если приезжали шумные туристы, все хором просили:

— Клава, давай!

И Клава давала, потому что громкая квакушка — это не недостаток. Это охранная система болота. Причём совершенно бесплатная. Если не считать нервов соседей, но нервы у них закалённые.

Сказка про ослика

Жил в зоопарке Ослик. Серый, как все ослики. С покладистым характером и привычкой никуда не торопиться.

Однажды в зоопарке красили забор. Ослик брёл мимо, задумался и привалился боком к свежей рейке. Оранжевой. Краска легла на серую шерсть ровной полосой.

Сторож заметил не сразу. А когда заметил, ахнул. Ослик стал не серый, а солнечный.

Посетители столпились у вольера. Дети визжали: «Оранжевый ослик! Как из мультика!» Ему давали морковку, гладили, фотографировали. Он хлопал ушами и принимал славу с достоинством — стоял и жевал. Только в глазах появилась искра.

Прошла неделя, и краска начала сходить. Серый мех пробивался сквозь оранжевый. Зрителей становилось всё меньше. Сторож вздыхал: «Эх, популярность уходит».