За душой. Главы 1 – 10

Nik Gorovoy

За душой. Главы 1 – 10

Истервинд – мрачное и суровое место, раскинувшееся от берегов студеного моря до Чёрных гор в глубине материка. Густые леса, заброшенные замки, далёкие деревушки, в которых живы суеверия и поверья, – всё это здесь в изобилии. Время забыло этот край, и жизнь здесь течёт по своим законам.

Именно сюда пришел мир песен группы

"Король и Шут" .

Глава 1

Гордо скину плащ, вдаль направлю взор.

Может, она ждёт? Вряд ли, это вздор.

И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз —

Это моей жизни заключительный каприз.

«Сегодня не лучший день для ловли, – подумал Эрих, подтягивая корзину с снастями. – Но сидеть без дела тоже нельзя. Отец и так хмурится: в амбаре почти пусто».

В поселении Эриха редко звали по имени – в основном просто Рыжим из‑за цвета волос. Но особо над ним не подшучивали: и Эрих мог ответить, и отец его был уважаемым человеком. Он привозил самый большой улов, постоянно помогал своему старинному другу – настоятелю местной каплицы, а сына обучил не только хитростям рыбалки, но и грамоте, а также работе с разными механизмами.

На берегу жили сурово: лето было коротким и дождливым. Некоторые дома так и стояли заколоченными после зимних бурь, а на прибрежные камни то и дело выкидывало останки лодок и даже торговых судов. Прибрежные воды здесь были коварны, но Эрих гнал от себя мрачные мысли. Давно хотел он заняться чем то другим, но пока ловил рыбу.

Он уже подгребал к своему проверенному месту под скалой, чтобы закинуть сети, когда случайно заметил Его. Человек в тёмном плаще и колпаке стоял на самом краю отвесной скалы и смотрел куда то вдаль.. Ветер трепал полы черного плаща и в конце концов сорвал с головы колпак, но незнакомец не шевелился – словно статуя, высеченная из камня.

«Глупец, что там делать в такую‑то погоду? – подумал Эрих. – Даже чайки прячутся от порывов ветра».

Прошло не меньше получаса, силуэт был неподвижен, и Эрих даже забыл про него. Потом он вдруг резко разбежался – и с диким криком ринулся вниз.

Эрих не раздумывал ни секунды. Отбросил сети, рванул вёслами – лодка скользнула к месту падения. Волны толкали судно, пена слепила глаза, но вот – рука, бледная на фоне тёмных вод.

Вытащить бедолагу оказалось нелегко. Тот был тяжёлым, обездвиженным, а волны то и дело норовили утянуть его обратно.

– Ну уж нет, – процедил Эрих сквозь зубы. – Если решил умереть – делай это на суше. А то ещё скажут, что я утопленников коллекционирую.

Он втащил тело в лодку, перевернул на бок – из горла хлынула вода. Эрих достал из рыбацкого набора полированную стальную пластинку, поднёс ко рту. Поверхность слегка затуманилась. Дышит.

Накрыв спасённого парусиной, Эрих развернул лодку к берегу. Ветер не стихал, да и ни о какой рыбалке уже не было и речи.

Незнакомец очнулся, когда лодка уже ткнулась в песок. Глаза его были пусты – ни страха, ни благодарности. Только холодная, бездонная тоска.

– Зачем? Зачем ты меня вытащил?

– Потому что ты ещё жив, – коротко ответил Эрих. – Как твоё имя?

Парень долго молчал, будто взвешивал каждое слово. Потом выдохнул:

– Ларс. Из Бьернгара, что севере

И он снова надолго замолчал. Но потом его как будто прорвало:

– Она не замечала меня, не замечала. Как будто я пустое место. Я хотел сделать её счастливой, я хотел любви и семьи, а она… Жить с этим… – он сглотнул, – хуже смерти.

Эрих помолчал. В голосе Ларса звучала не просто обида – целая бездна невысказанной боли. Ветер выл в ушах, а где‑то вдали, за скалами, раздался протяжный крик – то ли чайки, то ли чего‑то иного.

– Думаешь, скала дала бы тебе покой? – наконец спросил он. – Или твоя избранница заметит твоё отсутствие ?

Ларс не ответил. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд снова устремился к морю, будто там, в беспокойной глади, таился ответ.

Дом Эриха хоть и стоял на самом краю поселения, но был довольно большим и добротно сделанным. Внутри было много часов – отец Эриха их любил и по возможности отовсюду привозил домой. Внутри пахло солёной рыбой, табаком и дымом. На стене висел старый трезубец – то ли оружие, то ли память о рыбном промысле.

Отец Эриха, суровый мужчина с обветренным лицом и шрамом через всю щёку, лишь мельком взглянул на мокрого незнакомца, кивнул и молча ушёл в другую комнату. В тишине было слышно, как на улице воет осенний ветер, да часы – каждый со своим тиканьем – будто вели между собой молчаливый спор о времени.

Эрих поставил перед Ларсом миску с горячей похлёбкой – густую, с кусочками рыбы и кореньями. Ложка, которую он подал, была умело вырезана из дерева, с орнаментом на держале.

– Ешь, – сказал он. – Иначе завтра не встанешь. А я не нанимался тебя второй раз спасать.

Ларс поколебался, потом взял ложку. Ел медленно, будто каждое движение требовало усилий. Капли воды с его волос падали на стол, оставляя тёмные пятна.

– Ты всегда такой… спокойный? – вдруг спросил он, не поднимая глаз.

– Когда‑то нет. Но море учит сдержанности. Если поддаваться каждому порыву – разобьёшься о скалы. Как ты сегодня.

Ларс вздрогнул, ложка застыла в воздухе.

– Прости. Не хотел…

– Нет, ты прав, – Ларс отложил ложку. – Я действительно чуть не разбился, хоть и хотел этого.

Молчание повисло между ними, но теперь оно было не тягостным, а почти дружеским. За окном ветер не унимался, и где‑то вдалеке раздался глухой удар – то ли волна о скалу, то ли что‑то иное.

– Почему ты решил спасти меня? – снова спросил Ларс, поднимая взгляд. – Ты ведь даже не знал, кто я.

– А нужно знать? – Эрих пожал плечами. – Человек тонул – я вытащил. Разве тут нужны причины? Да и потом… – он усмехнулся, – кто знает, может, ты мне ещё пригодишься. Вдруг море решит пошутить и подкинет нам что‑нибудь поинтереснее?

– Я не просто тонул, я сам прыгнул. Это был мой выбор, а ты его у меня отнял, – Ларс провёл рукой по лицу.

– Здесь всё проще, – кивнул Эрих. – Море не терпит суеты. Оно либо принимает, либо отвергает. А шутки его, знаешь ли, не всегда смешны.

Ларс долго смотрел на огонь в очаге, будто видел там что‑то своё. Пламя дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены, и в этих тенях то и дело мерещились странные фигуры – то ли звери, то ли люди, то ли вовсе не здешние существа.

– Спасибо. Нет, не за спасение. За то, что не пытаешься меня утешить.

– Утешения нужны тем, кто ждёт жалости. А ты не из таких, – Эрих встал, подкинул в огонь пару поленьев. – Ложись, спать Ларс из Бьернгара. Завтра будет новый день. И, гляди, может, даже рыба клюнет.

Когда Эрих проснулся, Ларса уже не было. Ни записки, ни каких‑либо следов – только примятая кровать, где он спал, и слабый запах сырости, оставшийся после ночного дождя.

Эрих вышел на берег. Море волновалось, но не бушевало; в его рокоте ему, казалось, становилась понятна история Ларса и его прыжок, но…

Глава 2

Когда испанцы взяли в плен,

Возле крепостных казнили стен,

Затем во мраке, среди скал,

Свой череп я в кустах искал…

– Ого, вот и подкинуло море что‑то поинтереснее, – с сарказмом сказал Эрих, в очередной день выходя на своей лодке с уловом из‑за скалы.

Недалеко от него, на рейде, стоял фрегат. И всё бы ничего – кораблей он видел много, – но этот отличался от всех остальных. Рваные паруса, торчащие доски; в некоторых местах борта были проломлены, как будто от попадания ядра. Было ощущение, что этот корабль сначала вышел из боя, а следом угодил в лютый шторм. Но самое удивительное – с него доносилась лихая пиратская песня, звучавшая странно и глухо, будто доносилась из‑под воды.

Эрих активнее взялся за вёсла, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Он старался как можно быстрее оказаться подальше от опасности и поскорее приплыть в посёлок.

Пришвартовав лодку и быстро выгрузив улов, Эрих поспешил домой, чтобы рассказать отцу об увиденном. Дома никого не было, и он, немного поразмыслив, решил сходить в ближайший постоялый двор – может, там удастся разузнать какие‑нибудь новости или слухи о таинственном судне.

Зайдя в кабачок при постоялом дворе, он заказал себе кружку эля и сел за дальний столик, стараясь занять место так, чтобы видеть и слышать всё, что происходит вокруг. В помещении стоял густой табачный дым, слышался гул голосов и звон кружек – обычная суета портового кабака.

Через некоторое время в кабак зашёл странный человек. Это, вне всякого сомнения, был старый моряк. На нём был старый потёртый ферноут, штаны из парусины и ремень с пустыми ножнами. Он переступал неуклюже, как будто ботинки надевал крайне редко и ему было в них жутко неудобно. Его лицо покрывали глубокие морщины, а глаза смотрели пронзительно и устало.

Оглядевшись, он увидел Эриха и, ухмыльнувшись, пошёл прямо к нему, стуча каблуками по деревянному полу.

– Ну что, смотришь? Я видел, как ты сегодня утром быстро работал вёслами. Ну что, удалось тебе убежать? – с издёвкой спросил он, присаживаясь напротив.

– Кто ты? Что тебе от меня нужно? Я ни от кого не бежал! Ты явно меня с кем‑то перепутал! – начал злиться Эрих, невольно сжимая кулаки.

– Заткнись, закажи мне выпивку и внимательно слушай, что я буду говорить! – прорычал негромко собеседник, но его голос показался Эриху громче всего кабачного шума. В нём звучала такая властность, что Эрих невольно подчинился.

После этого незнакомец взял кружку Эриха, сделал большой глоток и начал свой рассказ:

– Когда‑то давно мы на бриге «Фортуна» выискивали манильские и испанские галеоны в Карибском море. Команда у нас была слаженная, капитан – удачливый и дерзкий, но вот корабль уже старый. Мы жили охотой за богатством, мечтая о днях, когда сможем сойти на берег и зажить припеваючи.

Однажды на горизонте мы увидели фрегат, но, что было странно, все три его мачты были без парусов. Подойдя на близкое расстояние, мы поняли, что на корабле никого нет, и захватили его. В ту ночь на палубе звенели кружки, ржали от восторга пираты, и сам воздух пьянил победой. Никто не задавался вопросами: почему корабль оказался пуст? Почему в трюмах и на мостике не слышно ни единого шороха матросской суеты?

Корабль оказался исправен – и теперь это был наш корабль. «Фортуну» с минимальным экипажем мы отправили в порт, а сами отправились дальше на нашем новом фрегате, который назвали «Тень». Мы верили, что это судно принесёт нам небывалую удачу.

Мы легко захватывали торговые корабли и делили награбленное, ещё не зная, что ждёт нас впереди. Поначалу всё шло как обычно – добыча, веселье, мечты о богатой жизни.

Незнакомец с шумом сделал ещё один глоток эля, неторопливо набил трубку табаком, закурил и, выпустив клуб табачного дыма прямо в лицо Эриха, продолжил:

– В первом же бою с голландцами выяснилась одна деталь – нас невозможно было убить.

Первый удар судьбы пришёлся на меня. В жарком бою меня сразили насмерть. Я рухнул на палубу, закрыл глаза – и… не увидел тьмы. Не почувствовал холода смерти. Я поднялся, смахнул кровь с лица и продолжил сражаться, словно и не было раны.

Потом были французы. На их земле мы сошлись в рубке. Меня убивали девять или десять раз за четыре дня – клинки пронзали грудь, топоры рубили плечи. Но каждый раз я вставал, собирал себя по кускам и шёл в бой.

Однажды хитростью испанцы взяли нас в плен. У крепостных стен нас казнили: вешали, рубили головы, жгли на кострах. Но утром мы вновь бродили по скалам, искали свои черепа в кустах, прилаживали отрубленные конечности. Мы горели – и не сгорали. Тонули – и всплывали. Шпаги, ножи, пули – всё было бесполезно. Даже пушечное ядро, влетевшее мне в живот, лишь замедлило нас: целый год я собирал себя по частям, но снова встал в строй.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – спросил Эрих, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Я‑то тут при чём?

– Не перебивай! – рявкнул пират, стукнув кулаком по столу. – И до тебя очередь дойдёт.

– Оказалось, что это был не дар, а проклятье. Оказалось, что сойти с корабля и обрести покой можно только в том случае, если ты выставляешь вместо себя замену – свежую заблудшую душу.

Я уже очень старый моряк и уже давно искал себе замену. Годы тянутся бесконечно, и каждый день – это мучение, а не жизнь.

Мы шли к этой скале издалека, чтобы я мог обрести покой, но всё пошло не так.

Помнишь ли ты, что на днях спас утопленника? Теперь ты понимаешь, что ты натворил и почему я здесь?

– Но я ж не знал всего этого, – ошарашенно ответил Эрих, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. – И что теперь? Я должен занять его место? Но я не готов и не хочу умирать!

– Нет. Пока что речь не о тебе. Меня должна заменить душа самоубийцы. И раз ты сломал все мои планы, то и найдёшь для меня новую или сам решишь стать такой душой.

В общем, теперь тебе нужно искать человека, которого уже ничего не держит в мире живых, а найдя подходящего кандидата, прийти в ближайшую таверну и заказать эля в эту вот самую кружку, из которой сейчас пью я. В тот момент ты снова увидишь меня и мы обсудим, что будет дальше.

А пока, до новой встречи, твой отец погостит на нашем фрегате, чтобы твои поиски не затягивались…

Не помня себя, Эрих бросился домой. Отца дома не было, в комнате все перевернуто, а на столе стояла кружка из‑под эля…

Глава 3

Висели над камином старинные часы,

И стрелки замерли на них сто с лишним лет назад.

И гость не отрывал от них свой любопытный взгляд —

Они давно стоят…

Эрих проклинал всё: Ларса, эту злосчастную скалу, рыбалку, которая в последнее время приносила лишь разочарование, и ту самую девушку, из‑за которой Ларс решил свести счёты с жизнью. В мыслях снова и снова всплывала картина – незнакомец, стоящий на краю обрыва, ветер, рвущий полы плаща, и бездонная пропасть под его ногами. Но сейчас главной заботой был отец: Эрих обегал уже весь посёлок и прилегающие места, заглядывал в каждый укромный уголок, расспрашивал соседей, стучался в дома – всё без толку.

В отчаянии он зашёл к настоятелю местной каплицы. Отец нередко засиживался у своего старого друга, обсуждая дела и вспоминая молодость. Эрих толкнул тяжёлую дверь, переступил порог – в храме пахло воском и старым деревом. Священник поднял глаза от книги, внимательно посмотрел на взъерошенного юношу.

– Опять нет? – спросил он, уже зная ответ.

Эрих лишь кивнул, сглотнув ком в горле.

Уже за полночь Эрих вернулся домой. В пустой избе было непривычно тихо – ни отцовского кашля, ни его размеренной походки, ни ворчливых замечаний по поводу беспорядка. Он опустился на лавку, обхватил голову руками. Что делать? Куда идти? Как спасти отца? Вопросы крутились в голове, сплетаясь в тугой клубок тревоги. Незаметно для себя он забылся тревожным сном – не сном даже, а полузабытьём, где реальность смешивалась с кошмарами.

Во сне ему явился пират. Образ был настолько чётким, что Эрих на мгновение забыл: это всего лишь видение.

– Долго ты ещё будешь бегать по берегу без толку? – голос звучал глухо, будто из‑под воды. – Если так пойдёт дальше, то твоему отцу понравится у нас, и он станет прекрасным боцманом.

Эрих в ужасе проснулся. За окном занималась заря – бледный свет пробивался сквозь щели ставен, выхватывая из полумрака очертания мебели. В комнате стало различимо каждое пятно, каждая трещина на стенах, каждый предмет, хранящий память о прежней, спокойной жизни.

Решив не терять ни минуты, он быстро собрал самое необходимое: смену одежды, немного еды, огниво, верёвку. В последний момент добавил к поклаже кое‑какие инструменты – на всякий случай. Руки дрожали, но движения были чёткими, выверенными: страх подгонял, но не лишал рассудка.

Путь лежал к каплице. Найдя настоятеля, Эрих, стараясь говорить ровно и убедительно, придумал историю: отец подал весточку, что срочно уехал на заработки на север и ему тоже нужно срочно туда ехать. Он оставил ключ от дома, попросил присмотреть за скромным хозяйством, за скотиной, за огородом. Священник, привыкший к внезапным отъездам местных жителей, не стал расспрашивать – лишь кивнул, перекрестил юношу и пожелал доброго пути.