скачать книгу бесплатно
Думая об этом Плетнев всегда вспоминал один случай из детства. Когда Антону было лет одиннадцать, двоюродный дед впервые взял его с собой на охоту. В воображении Антона охота представлялась чем-то вроде увлекательной игры. Ты вступаешь в схватку с разъяренным зверем, напрягаешь все физические и душевные силы и выходишь из схватки победителем.
За этим следует приятный ужин в деревянном доме с потрескивающим камином, охотничьи байки и огромная звериная шкура, расстеленная на полу.
На деле все оказалось иначе. Около четырех часов Антон и его двоюродный дед сидели в засаде. За это время восточный ветер успел смениться северо-западным, прошел дождь, выпал первый снег… А они все сидели и ждали. Час-второй-третий-четвертый… И казалось, этому унылому занятию не будет ни конца, ни краю.
А когда зверь появился, у Антона уже не осталось ни сил, ни желания, чтобы продолжать охоту. Он просто отупело смотрел, как дед стреляет из ружья, кричит кому-то, куда-то бежит…
– Ну, как? – спросил потом дед. – Тебе понравилась охота?
– Да, – соврал Антон, опасаясь, как бы дед не назвал его слабаком.
– В следующий раз поедешь со мной?
– Да, – снова сказал Антон, совсем падая духом. – А мы опять будем сидеть в засаде?
– А как ж! – пристально вглядываясь в лицо Антону и усмехаясь, ответил дед. – В охоте засада – первое дело. Ничего, в следующий раз будет легче. Это я тебе обещаю.
Но следующего раза не случилось. Через пару дней выяснилось, что на охоте дед подхватил крупозную пневмонию легких. Деда увезли в городскую больницу, где он и умер спустя неделю.
С тех пор Антон Плетнев не любил охоту. И терпеть не мог сидеть в засаде.
И всё-таки работа есть работа. И если уж взялся за работу, будь добр, сделай ее на совесть.
В ожидании прошло около получаса. Наконец, из казино – без куртки, в рубашке и пиджаке – вышел Симонов. Он быстро зашагал к автостоянке.
– Так-так, – сказал себе Плетнев, встрепенувшись. – Кажется, началось.
Он взял с сидения цифровую видеокамеру и, нажав на зум, быстро поймал Симонова в объектив. Теперь Плетнев мог разобрать даже выражение его лица. Симонов подошел к джипу Митрохина, открыл дверцу ключом, но забираться внутрь не стал.
Вместо этого Симонов нагнулся к бардачку.
– Оп-па, – усмехнулся Плетнев, еще больше приближая изображение. – Кажется, Митрохин не ошибся, и ты впрямь собираешься…
Договорить он не успел. Яркая вспышка ослепила Плетнева – так, что он едва не выронил видеокамеру. В то же мгновение автостоянку потряс оглушительный взрыв. Яркие языки пламени вырвались из салона и заплясали на капоте джипа.
Немного оправившись от шока, Плетнев швырнул камеру на сидение, а сам выскочил из машины. И тут он увидел Симонова. Вернее, – то, что от него осталось. Взрыв отбросил его метра на четыре от машины. Пиджак и брюки сорвало взрывной волной. Тело Симонова представляло собой охваченную пламенем груду человеческого мяса.
Плетнев покачнулся и вдруг перегнулся пополам – его мучительно и шумно вырвало.
– Что? – услышал он над ухом вопль Митрохина. – Что вы наделали?
Плетнев выпрямился, вытер рот рукавом и сказал, глядя на толстое, покрытое пылающими бисеринками пота лицо Митрохина.
– Ваша машина только что взорвалась. Вместе с объектом.
Митрохин затрясся от ярости.
– Вы что, идиот? – заорал он. – Вы понимаете, что вы сделали?
Плетнев поморщился и посмотрел рассеянным взглядом на сбегающихся со всех сторон людей.
– Я ничего не делал, – проговорил он тихо. И повторил: – Ничего.
– Ничего не сделали? – продолжал орать Митрохин. – Да из-за вашего непрофессионализма я потерял машину и партнера!
– Вы не…
– Какого черта! Как мне теперь разбираться с его долей?
Плетнев посмотрел на догорающий труп и через силу усмехнулся.
– Теперь он вас не убьет, это точно.
– Это что, шутка? – рявкнул Митрохин. – Он всего-навсего должен был сесть в тюрьму! – Толстяк посмотрел на пылающую машину, достал из кармана платок и промокнул мокрое от пота лицо. – Хорошо, что хоть я жив остался, – пробормотал он.
10
В тот же вечер между ними состоялся телефонный разговор. Плетнев сидел в баре и приканчивал третью кружку пива. Однако все никак не мог прийти в себя после увиденного. Митрохин позвонил сам.
– Вы провалили дело, – сказал он грубым, злым голосом. – Я жалею, что обратился именно в ваше агентство.
– Всё случилось слишком неожиданно, – попробовал оправдаться Плетнев.
– Мне плевать, как это случилось. Вы не сделали свою работу. Причины меня не интересуют.
Плетнев кисло усмехнулся.
– Я полагаю, с оплатой проблем не…
– Оплата? – рявкнул Митрохин. – Вы что, издеваетесь? Я еще должен вам платить? Да вы меня под монастырь подвели!.. Ладно, черт с вами. Я не в первый раз плачу идиотам. Аванс оставьте себе и больше никогда не появляйтесь мне на глаза!
– Но…
– А будете спорить, я не только заберу аванс, но и пущу ваше поганое агентство по миру! – продолжил орать Митрохин. – У меня для этого достаточно денег и связей!
Лицо Плетнева помрачнело.
– В этом я не сомневаюсь, – угрюмо сказал он. – Но мы действовали по согласованному плану. И не наша вина, что план не сработал.
– Что-о? И вы еще обвиняете меня?
– Я никого не обвиняю. Я просто пытаюсь вам объяснить, что…
– Только попробуйте попасться мне на глаза, – холодно и внятно произнес Митрохин. И вдруг рявкнул, да так громко, что Плетневу пришлось отодвинуть телефонную трубку от уха: – Я вас уничтожу! Вместе с вашим гадюшником под названием «Глория»!
– И всё же… – начал было говорить Плетнев, однако закончить фразу не успел.
Митрохин отключил связь.
Первым желанием Плетнева было запустить телефоном в стену бара. Но он сдержался. Пусть Митрохин дает волю эмоциям, а он – Антон Плетнев – профессионал. Нужно тщательно и трезво обдумать ситуацию. Митрохин явно собирается сделать из него козла отпущения. Да что из него – из всего агентства! Это-то и было самое неприятное. На то, чтобы создать репутацию, уходят годы, а разрушить её можно за один день.
Что же делать?
Плетнев вздохнул и посмотрел на бокал, словно надеялся, что тот подскажет ему ответ на столь мучительный вопрос. Однако бокал, как и полагается бокалу, хранил молчание.
В принципе, неудачи случались у Плетнева и раньше. Да и хамили ему клиенты не раз. Антон привык пропускать хамские слова и реплики мимо ушей. Но то, что произошло сегодня, не укладывалось в понятие «неудача». Сегодня с Антоном Плетневым случилось страшное. Он впервые за всё время работы в «Глории» усомнился в своем профессионализме.
Когда Антон только начинал, он был всего лишь новичком, неофитом. А новичку свойственно ошибаться. Сегодня ситуация была иная. И Митрохин ясно дал это понять.
Плетнев отхлебнул пива, поразмышлял с минуту, потом снова взялся за телефон. Звонить Турецкому было довольно стыдно. Получалось, что он, Антон Плетнев, провалил выгодное и совсем несложное дело, а теперь вот позвонил – пожаловаться на обманщика-клиента, вытереть нос об жилетку старшего товарища, испросить совета… Отвратительно!
Плетнев вздохнул и уныло набрал номер Александра Борисовича.
– Алло, – бодро отозвался Турецкий.
– Саш, это Плетнев. Ты сейчас где?
– Сижу в такси. Не мог до тебя дозвониться. Как прошла операция?
– Плохо. – И Плетнев подробно рассказал коллеге обо всем, что случилось в минувший вечер.
– Гм… – проговорил Турецкий, когда рассказ был закончен. – Не повезло.
«Не повезло» – усмехнулся Плетнев.
– Это разве невезение? – буркнул он в трубку. – Наш новый опер ползарплаты в рулетку проиграл, пока наблюдал за Митрохиным и Симоновым – вот это невезение. Не сидеть же ему с газетой на диване.
– Ты уже с ним поговорил?
– Конечно. Наш клиент и ныне покойный партнер его мирно ворковали, улыбались. А потом Митрохин что-то шепнул партнеру на ухо, будто попросил чего, сунул ему что-то маленькое в руку, прости – рентгеновским зрением не обладаю, и тот пошел на улицу. Об остальном ты уже знаешь.
Турецкий помолчал, обдумывая услышанное.
– Мутная история, – проговорил он после паузы.
– Да уж, – горько сказал Плетнев. – Это еще начало. Боюсь, что завтра мне придется всё это объяснять в следственном отделе. Да и на этом всё не закончится. Если Митрохин поднимет бучу…
– Стоп-стоп, – перебил его Александр Борисович. – Не гони коней.
– Ты это о чем? – не понял Плетнев.
– Почему-то мне кажется, что никаких походов по следственным отделам не будет. Митрохин теперь замнет эту историю для ясности.
– Ты думаешь? – с сомнением произнес Антон, хмуро глядя на бокал с недопитым пивом.
– Уверен. Ему теперь можно жить припеваючи и спать спокойно. А кто, зачем, почему взорвал? Пусть следаки копают. Он будет помалкивать.
– Может, он и деньги заплатит? – с надеждой в голосе спросил Плетнев.
– Вот это вряд ли. Денег мы не увидим. Ибо безвременная смерть должника лишила его такой возможности.
– Погоди… – Плетнев нахмурил лоб. – Но ведь ему теперь достанется доля партнера!
– Нет, Антон, – возразил Александр Борисович. – Там не все так просто. У Симонова есть жена, то есть вдова. Она – наследница всего его состояния.
– Это точно? – упавшим голосом спросил Плетнев.
– К гадалке не ходи. Теперь Митрохину предстоит схватка со вдовой. Если, конечно, он заранее ничего на этот случай не придумал. Но это уже его проблемы.
– Н-да, – уныло произнес Плетнев. – У богатых свои причуды. Можешь меня осудить, но мне их заботы, даже трагедии и проблемы, не кажутся человеческими и уж никак не вызывают сопереживания.
– Слушай, если честно, у меня сейчас нет ни времени ни желания философствовать. Я вот что подумал… Если Митрохин задумал какую-то аферу, он мог использовать нас в качестве прикрытия. Так?
– Так, – согласился Плетнев.
– Гм… Ну, а если так, значит… – Александр Борисович замолчал, явно о чем-то раздумывая.
– Значит что? – нетерпеливо спросил Плетнев.
– Значит, мы можем потерять всё.
– Так ведь и я о том же! – снова начал горячиться Плетнев.
– Тише, Антон, не нервничай. Дай-ка секунду подумаю…
Пока Турецкий думал, Плетнев успел пригубить еще немного пива.
– Вот что мы сделаем, – медленно и задумчиво заговорил Александр Борисович. – Если Митрохин начнет против нас войну, мы должны встретить его во всеоружии.
– Полностью согласен, – горячо подтвердил Плетнев.
– Для этого, – продолжил Турецкий, – мы должны провести расследование и выяснить всю «подноготную» этого мерзавца. Я сегодня же позвоню ребятам в МУР, а ты свяжись со Щеткиным, чтобы он был в курсе.
– Сделаю, – кивнул Плетнев.
– Ладно, Антон, договорим потом. Кажется, я подъезжаю к гостинице. Не унывай! Приеду – разберемся.
– Спасибо за утешение, – с горькой усмешкой сказал Плетнев. – Удачи!
Он отключил связь. На этот раз даже разговор с Турецким, которого он не только безмерно уважал как друга, не смог пролить бальзам на его «израненную душу». Ну, а раз не помог один бальзам, попробуем прибегнуть к помощи другого, решил Плетнев.
Подозвав официанта, он потребовал графинчик водки.
11
Город Лебедянск оказался не таким уж паршивым и заброшенным местом, как ожидал Александр Борисович Турецкий. Население его составляло девяносто тысяч жителей. И судя по аншлагу в театре «Глобус», как минимум, половина из них были завзятыми театралами.
Сегодня вечером давали шекспировского «Генриха IV». Турецкий сидел в первом ряду и с интересом следил за развитием сюжета. Актеры справлялись с ролями неплохо. Разве что Фальстаф был чересчур молод и не достаточно упитан (седой парик и подушка под камзолом почти не спасали ситуацию), а отважный Готспер Горячая Шпора был неубедительно бледен и худосочен. Поэтому, когда он уверял: