скачать книгу бесплатно
Когда это случилось, у меня кусок пиццы застрял в горле и я закашлялась. Сынок сразу подбежал и похлопал мне по спине, упрекая:
– Мама, не торопись, жуй хорошо.
В этот момент он явно повторял мои же слова, и назидательная интонация его голоса вызвала невольную улыбку. От умиления и одновременно от страха я крепко-крепко обняла сына, как будто его у меня сейчас заберут, прямо вот немедленно, а потом отстранила от себя и попросила:
– Давай ты пойдешь в комнату поиграть, а я пока объясню дяде Грише, что нас тетя Тая пустила погостить только вдвоем? И он уедет. Что скажешь?
– Хорошо, но ты обязательно узнай, почему тетя так разозлилась.
Кирюшка убежал вприпрыжку, и я медленно встала, стряхивая с себя крошки и растирая лицо в попытке придать бледным щекам цвет и убрать возможные следы пищи.
Вышла в холл и уставилась на дверь, ожидая, что Черкасов вломится, открыв ее своим ключом. Но раздался мелодичный звон, оповещающий, что он решил для разнообразия соблюсти приличия.
Отщелкнув замок, я сразу же отошла в сторону, а он, оказавшись недопустимо близко, прошел внутрь и остановился, глядя на меня. От волнения я не могла смотреть ему в глаза и стояла как на иголках, не зная, куда деть руки.
Черкасов, такой высокий и красивый, распространял холод, придя с улицы, и я даже поежилась от контраста температур, обняла себя руками.
– Я… – начала робко, убирая прядку волос за ухо. – Я не ожидала, что кто-то придет. Привет.
– Привет, – ответил он коротко, ища глазами Кирюшу. – Наверное, я что-то не так понял. Макс не смог взять трубку, за него ответила Тая, но не предупредила, что дома кто-то будет. Странная ситуация, – нахмурился он, начиная раздеваться, стянул короткую дубленку, скинул ботинки, оказавшись в облегающей серой водолазке и синих потертых джинсах.
Действия Черкасова привели меня в ступор, а его слова совсем сбили с толку. Зачем Тая сказала, что никого не будет дома? Что она задумала? Неужели подруга меня решила подставить и свести с Черкасовым? Вот это «подарочек»…
– Ты не уходишь? – уставилась я на него в изумлении. – Но я думала…
– Выгонишь меня на мороз, Лиза? – подмигнул мне этот наглец и мигом пошел на запах выпечки. – Я страшно голоден. Угостите?
Глава 9. Метель
Лиза
Ситуация казалась донельзя абсурдной. Или попросту сном, горячечным бредом романтичной влюбленной дурочки. Предмет моего воздыхания в расслабленной позе сидел за столом и вроде бы никуда не собирался уходить.
По крайней мере, пока не удовлетворит голод.
В сущности, между мной и Черкасовым случилась одна-единственная ночь. Чего тут стесняться? Забыто, перечеркнуто, пережито.
Надо постараться вести себя естественно. Но только почему-то – наверное, из-за неожиданности его вторжения и проблем в личной жизни – из рук всё валилось и я даже не могла налить в чашку чай, не разлив его.
– У тебя всё в порядке? – раздался за моей спиной приятный хрипловатый баритон, и я дернулась и уронила ложку на пол. Раздражающее звяканье ударило по натянутым нервам. Вот растяпа безрукая…
Черкасов слишком внезапно оказался рядом. Потянулись мы за ложкой одновременно и стукнулись лбами в наклоне. Удар оказался несильный, но приятного тоже было мало. Череда нелепостей продолжалась.
Я чувствовала себя неловкой неумехой. Мы потерли лбы одновременно, глядя друг на друга. За прошедшие семь лет Черкасов заматерел, стал еще более мужественным, серьезным, но в карих глубоких глазах по-прежнему плясали озорные чертенята. И я до сих пор ощущала слабость в коленках в его присутствии.
– Садись, я сам справлюсь, – мягко скомандовал он, растянув губы в ободряющей улыбке. Красивые, полные губы в обрамлении легкой щетины, которая придавала ему небрежности.
Меня передернуло от злости на саму себя из-за того, что не могу расслабиться и разговаривать с ним непринужденно.
В конце концов, мне уже не двадцать!
Но я была рада возможности отойти на расстояние от Гриши. Оказалось, за долгие годы я не избавилась от чувств к нему: злость, обида, влечение… Я точно не была равнодушной, в отличие от него.
Сидя за большим столом с нарядной скатертью со снеговиками, я беззастенчиво скользила взглядом по стройной мужской фигуре, пока он стоял ко мне спиной. Черкасову можно было напророчить расплату за разгульный, ночной образ жизни, но ничего в нем не показывало, что он злоупотребляет спиртным или чем-то похуже.
Здоровый сильный мужчина в расцвете лет – и девушки у него всегда соответствующие статусу. Богатые, шикарные, идеальные. Не то что я…
– Ты не ответила, – не отставал Черкасов, ловко переместившись с двумя кружками за стол и идя за третьей. – Что у вас произошло?
– У нас? У нас всё в порядке, – пожала я плечами, косясь на край стола, где дымилась кружка чая для моего сына. – Кирюша уже поел и играет в своей комнате, – слишком поспешно объяснила я, прячась за большой белой кружкой с выпуклыми узорами в виде снежинок. Их приятно было теребить руками в попытке успокоиться.
Черкасов окинул меня цепким взглядом, как будто видел насквозь, и отпил несколько глотков.
– Есть особая причина, по которой ты прячешь от меня ребенка? И почему вы вообще живете у Суворовых?
– Не думаю, что ты имеешь какое-то право спрашивать, – передернула я плечами, наблюдая, как Гриша пытается подступиться к жабе из теста, как будто решает, что ей в первую очередь отрезать.
– Забавная зверушка, – усмехнулся он, лукаво взглянув на меня. – Грубить необязательно, Лиза. Я просто спросил. Мы же не враги? Можем общаться как старые знакомые, которые вместе будут отмечать Новый год в компании друзей?
– Мы не вместе! – возразила я, и мне самой голос показался немного истеричным. – Но так вышло, что я пообещала сыну веселый праздник, и свое обещание я сдержу.
«Даже если придется видеть тебя», – проговорила я про себя и уставилась в окно, где вовсю валил снег.
– Я не намерен никому портить праздник, – тихо произнес он, вгрызаясь ровными белыми зубами в кусок пиццы. – Очень вкусно. Сами пекли?
– Да. Спасибо, – машинально приняла я комплимент, вздыхая.
– Мне вообще всё равно, будете ли вы там или нет со своей девушкой, – заявила я, решив, что много чести показывать Черкасову, что он меня как-то волнует.
– Вот и славно, – коварно улыбнулся он, и я поняла, что совершенно не обманула его своим показным равнодушием.
– Мама, мама! Ты видела, какой снежище?! – с радостным криком в кухню внезапно вбежал сынок и понесся в сторону окна, взгромоздившись на табуретку. Прилип носом к стеклу и смотрел с восторгом на большие хлопья, стремящиеся спрятать под собой всё окружающее пространство. Мир становился абсолютно белым.
– Кирюш, поздоровайся с дядей Гришей, невежливо не говорить «здравствуйте», когда приходят в гости, – пожурила я сына, подбегая и подхватывая его, чтобы не упал.
Сынок же боролся за самостоятельность и логику, мягко оттолкнув меня и заявив:
– Но он и та тетя тоже не поздоровались! Пришли и сразу ушли! А тетя сильно разозлилась. И вообще, мы сами гости. Мам, мам, мы пойдем лепить снеговика? – затеребил он меня за одежду, а я смущенно перевела взгляд на Гришу. Черкасов ухом не повел от бесцеремонности моего сына и только улыбался.
– Шах и мат, Лиза. Ребенок полностью прав. Ну давай как гость с гостем поздороваемся, парень, – встал он, протягивая руку Кирюше. – И извини, что напугали вас с мамой. Просто не ожидали никого тут увидеть.
С колотящимся сердцем я наблюдала, как отец и сын жмут друг другу руку. Большая сильная мужская рука обхватила маленькую ладошку. От похожести Черкасова и Кирилла я пораженно замерла.
Не заметить сходства было невозможно, и я только смотрела и удивлялась, что мне удалось так долго скрывать тайну.
– Давайте, – ответил Кирюша, восхищенно улыбаясь. – А это ваша машина? Такая крутая… Дадите порулить?
Глава 10. Снеговик и ЧП
Гриша
Пацан действительно казался похожим на меня. Если приглядываться. Мне бы и в голову не пришло этого сделать, если бы не истерика Виталины, которую она устроила, пулей вылетев из дома Суворовых.
Оказывается, она всегда подозревала, что у меня где-то на стороне есть дети. Дети! Не один, а несколько. Вот прямо многодетный отец – и только! Бык-осеменитель я, что ли, по ее мнению!
Облила меня помоями и выскочила из машины у дома подруги. В ее квартире шел ремонт, в мою заявилась еще одна мамаша с ребенком, очередная прохиндейка, прослышавшая, что Черкасовского наследника ждут миллионы, фабрики, заводы и пароходы.
И эту девицу я тоже не знал, в глаза не видел, как и Стеллу, ей тоже дал от ворот поворот и даже не заикнулся про тест ДНК. Сразу было ясно, что это развод.
Но Виталина взбеленилась, ведь мы только-только обсудили планы на будущее и решили, что стать семьей не так уж и плохо.
Она устраивала меня больше других, не идеал, но где ж его сейчас найдешь? Да и я не подарок – ночная работа, эгоист, привык жить один, рассчитывать только себя. Закоренелый холостяк, который не совсем понимает, зачем менять что-то в жизни, если и так всё устраивает.
Но тут сыграл свою роль случай. Идти на поводу отца я не собирался, его требование немедленно родить наследника по-прежнему не воспринимал всерьез.
Но есть у нас один ушлый родственничек, седьмая вода на киселе, Игорёк Лимонов, папин крестник, который вот уже много лет пытается добраться до кресла генерального директора концерна и числится на какой-то номинальной должности с пафосным названием, но нулевым наполнением.
Отец просто не хочет обижать мать Игорька, хорошую женщину и волею обстоятельств вдову.
Так вот Лимон, эта собака сутулая, прознала про нашу громкую ссору с отцом и протянула свои загребущие лапы к Юльке, а эта наивная душа повелась и на свидание с ним пошла, ни сном ни духом не догадываясь, что Лимон окучивает ее ради наследства.
Запостила сториз в инстаграм из ресторана, так я этих голубков и обнаружил, сразу обо всем и догадался. Чуть пена от злости изо рта не пошла.
Увижу Игорька – начищу наглую морду.
Родить ребенка, только чтобы опередить Лимонова? Не скажу, что этот мотив не имел никакой роли. Взыграло чувство соперничества и жажда справедливости. Чтобы ушлому Игорьку достались миллионы нашей семьи и он вдобавок Юльке голову дурил? Не дождется.
В общем, Виталина оказалась готовой к новому этапу, я особенно не был против в корне изменить свою жизнь, и всё это накрылось медным тазом, когда мы приехали к Суворовым, чтобы в их оставленном на праздники доме найти убежище.
И вот теперь кареглазый мальчуган задает вполне себе невинный вопрос, а его мама даже не позволяет мне открыть рот.
– Кирюша, это невежливо, к тому же дядя Гриша сейчас уезжает.
И так на меня сурово посмотрела, что я только из чувства упрямства решил остаться.
– Да запросто, – подмигнул мальцу и не удержался от того, чтобы не потрепать его по макушке. Прикосновение к детским волосам казалось очень непривычным. – И порулим, и снеговика слепим, если снег подходящий будет.
– Ура-а-а! – завопил Кирюха и понесся куда-то. Я с улыбкой смотрел ему вслед.
– Надо было у меня сначала спросить, – зашипела его мама, глядя волком.
– Он мне вопрос задал, и я ответил. Мужской разговор, – забавлялся я, смотря на девушку, похожую на злого растрепанного ежика.
– Я его мама, он еще маленький, – не унималась Лиза.
– Сколько ему? – задал я вопрос, который внезапно ее заткнул. Она как будто вся сдулась, сникла и отвернулась в сторону.
– Ему семь, в школу пошел в сентябре, – прошелестела она тихо, едва разжимая бледные губы.
И именно ее реакция заставила меня задуматься. Произвести подсчеты. Напрячь память. Неужели Кирюха – мой? Да ну. Даже предположить такое будет идиотством, а уж озвучивать – тем более. Просто Виталина со своей паранойей увела мои мысли в неверном направлении.
– Ну вот, – кивнул я Лизе в ответ, увидев в ее широко открытых испуганных глазах замешательство, – в семь лет парень имеет право решать, что ему делать.
– Погуляем – и ты уедешь, ясно? Мы планировали провести два дня до Нового года в этом доме, а ты, судя по всему, хотел побыть со своей девушкой. Вот к ней и поезжай! – выдала Лиза и быстро выскочила из кухни.
Я допил остывший чай и выглянул в окно. В такую погоду, как говорится, собаку на улицу злой хозяин не выгонит, а меня отправляют в дорогу.
Непонятно почему, но уезжать не хотелось. И я сам себе не мог объяснить, что меня держит в доме с совершенно чужим ребенком и его негостеприимной мамой, с которой нас связывает всего лишь одна короткая ночь.
– Дядя Гриша, а почему ты без шапки? – серьезно спросил малой, закутанный мамой так, что только курносый нос торчал. Похож был на маленького пингвина, перекатывающегося по льду.
– А нечему отмерзать, мозгов нет, – пошутил я, вызвав смешок у Кирюхи и неодобрительный кашель от его мамы, стоящей с руками в карманах длинного голубого пуховика с мехом и белой шапке с помпоном.
Куксилась себе в сторонке, пока мы с Кирюхой бегали по придомовой территории и пинали снег. Снежком в нее, что ли, кинуть?
– Дядя, ты смешной, – рассмеялся пацан и подбежал к маме: – А где нам снеговика лепить?
– Может, вы сначала порулите, а потом слепите? А то намокнете и салон испортите, – зудела Лиза, под чьим строгим взглядом я чувствовал себя местным хулиганом, которого застукали за очередной выходкой.
– Не переживай, мы сами разберемся. Хочешь, в дом иди.
– Нет, я останусь, – Лиза надулась и втянула голову в плечи.
– Лучше подвигайся, станет теплее, – посоветовал я ей, но она лишь помотала головой. Но всё же сходила в дом за морковкой и банкой маслин, когда мы долепили нашего снеговика и ему понадобились глаза, нос и рот.
– Круто! – воскликнул Кирюха, когда его мама завершила украшение снежной головы и надела перчатки. – Мам, я хочу для папы фотографию сделать.
Он убежал в дом за телефоном, а Лиза поежилась и стала ковырять ботинком снег.
– Где его отец? – задал я вопрос, осознав, что не заметил у нее на пальце обручального кольца. Что бы это значило?
Лиза вскинула на меня колючий взгляд и ответила слишком резко:
– В командировке!
– Вы всегда гостите у кого-то, когда твой муж уезжает в командировки?
– Что это за вопрос? – нахмурилась Лиза, отчетливо покраснев.
– Обычный. Муж в командировке, а вы зачем-то живете у Суворовых, а не дома. У вас там тараканов травят?
– Именно так. Как ты угадал? Видимо, у тебя их тоже травят, раз ты со своей девушкой приехал сегодня сюда ночевать.
– А тебя это как-то волнует? – поддел я вредную колючку, неожиданно ощутив прилив странного удовольствия. Лиза казалась мне раньше самой обычной, невзрачной девушкой, ничего особенного из себя не представляющей. Не эффектная, не яркая, не супермодель. Простушка. Но с возрастом в ней что-то изменилось. Либо изменилось во мне.
Я тянулся к ее простоте и естественности, к милой красоте, ее ершистость цепляла. Ее хотелось растормошить и развеселить.
Но в первую очередь мне хотелось выяснить ее тайны.