Нелли Шульман.

Вельяминовы. За горизонт



скачать книгу бесплатно

– Детей он больше никогда не увидит, – холодно подумал Серов, – но Сашу мы привезем. Эйтингон профессионал, он не сболтнет лишнего. Мы сделаем вид, что он находится на секретном задании. Пусть Журавлев этим займется, Саша обжился в его семье. Они перебираются в Куйбышев, откуда недалеко до нынешнего пристанища Наума Исааковича… – от генерал-лейтенанта Журавлева требовалось только доставить мальчика в нужное место:

– Дальше за дело примемся мы. Журавлеву тоже не стоит знать, где сейчас обретается Эйтингон… – Журавлева из расстрельного списка, составленного после ареста Берия, вычеркнул лично Хрущев:

– Нет, – поморщился Никита Сергеевич, – он не шпион, не предатель, он честный дурак. Такие люди всегда нужны. Он не выламывал мраморные камины в особняках нацистских бонз, когда подвизался в Германии… – Серов немного покраснел. Мраморный камин из резиденции гросс-адмирала Редера, стоял на его подмосковной даче:

– Пусть Михаил Иванович работает дальше, – распорядился Хрущев, – он крепкий хозяйственник, хороший семьянин, русский человек. Отдайте ему на воспитание девочку… – он поднял бровь, – ребенок должен расти в семье, а не в каком-то… – Хрущев поводил толстыми пальцами, – закрытом интернате… – после больницы Марту собирались отправить именно в интернат, на Северном Урале. По распоряжению Серова, заведение не расформировали, но перевели в другое место:

– Там живут побочные дети Эйтингона. Они считают, что их отец мертв, пусть считают и дальше… – о том, что девочку зовут Мартой, они узнали от врачей особого госпиталя. После катастрофы ребенок мог произносить только собственное имя:

– Сейчас она разговорилась, но ничего не помнит. У нее не спросишь, что случилось с ее родителями, с ее сестрой или братом… – они знали, что Ворона летит с двумя детьми, но лодка не рискнула поисками второго ребенка:

– Эйтингон посчитал, что остальные мертвы, а сейчас мы и концов не найдем. Британцы все наглухо засекретили, о крушении самолета не сообщали в открытых источниках… – бросив в рот ягодку винограда, Серов поинтересовался:

– Как ваша младшая девочка? В следующем году она пойдет в первый раз в первый класс, как говорится… – Журавлев подумал:

– Именно он позвонил мне насчет Марты в августе пятьдесят третьего. Я тогда втайне от Наташи приготовил узелок с бельем и мылом…

Летом пятьдесят третьего Журавлев, каждую ночь ждал резкого звонка в дверь, грохота сапог в пышной передней с картинами Айвазовского. Избежав ареста, он был так счастлив, что не стал интересоваться происхождением приемной дочери:

– Я к ней привязался еще и потому, что она похожа на графиню Марту. У них одно имя… – Журавлев подавил тоскливую боль в сердце, – может быть, органы ее нашли и убили. Может быть, я воспитываю ее девочку… – о связи с англичанами и речи быть не могло, хотя у Журавлева имелся номер безопасного ящика на московском почтамте:

– Меня законсервировали, со мной давно не выходят на связь, пусть так остается и дальше.

Я себя своими руками под расстрел не отправлю, у меня дети… – он кивнул:

– Да, с Машей я пропустил первую линейку, был в командировке, но Марту я сам поведу в школу… – Журавлев напомнил себе:

– Надо жить тихо, делать свое дело. Англичане меня больше не побеспокоят, но в наш расстрельный список я могу попасть в любой момент. Я и так, можно сказать, вскочил на подножку уходящего трамвая… – он исподтишка взглянул на Серова:

– Он поднимал здравицы за вождя, работал на Северном Кавказе, депортируя тамошнее население. Теперь он заявляет, что выполнял задания мерзавцев, агентов западных держав… – Журавлев, в прошлом агент Британии, ни в грош не ставил так называемые признания Лаврентия Павловича в шпионаже:

– Хрущев провернул дворцовый переворот. В России всегда легче обвинить противников в работе на врагов страны, или выставить их умалишенными. Николай Первый так сделал с Чаадаевым… – летом пятьдесят третьего, Михаил Иванович, чтобы отвлечься, читал по ночам Большую Советскую Энциклопедию. Тома завезли в квартиру вместе с трофейной обстановкой:

– Статью о Берия осенью велели заменить на вкладку о Беринговом море… – незаметно усмехнулся Журавлев. Заинтересовавшись русской историей, он стал навещать букинистов, покупая дореволюционные тома Ключевского и Соловьева. Наташа в его кабинет не заходила, книги Журавлев держал в запирающемся шкафу. Он налил себе еще шампанского, Серов поднялся:

– Окунемся в последний раз, и по коням. В Севастополе нам делают плов с рапанами. Отменная вещь, лучше всяких устриц… – сладко потянувшись, он прыгнул в теплую воду бухты.

Сильная рука погладила сухую траву. Полынь шелестела под ветром с моря. В зарослях колючего кустарника желтели цветы дрока. Ящерка застыла на тропинке, подняв изящную голову. Пальцы щелкнули, зверек юркнул в прохладу каменной осыпи.

Несмотря на конец октября, на солнце было совсем жарко. Запыленный белый кабриолет, Москвич-400, припарковали на вершине холма, у старинной лестницы, ведущей к небольшой бухте.

Феникс не рассчитывал встретить в СССР прокат автомобилей. В конторе «Интуриста в аэропорту «Пулково», сойдя с рейса из Хельсинки, он был приятно удивлен яркой брошюрой на трех языках: «Автомобильный туризм в СССР».

Времени тащиться за рулем от северной столицы до Крыма у него, правда, не оставалось:

– Я мог бы навестить места боевой славы, как говорят русские, – он рассматривал карту дорог страны, – путь ведет мимо Новгорода, где мы увиделись с покойным Мухой…

Феникс курил, прислонившись к горячему капоту машины. «Москвич» он взял в аренду в симферопольском «Интуристе», прилетев из Ленинграда. Феникс сделал вид, что хочет познакомиться с красотами Крыма:

– Местность здесь напоминает итальянскую, но не в Тоскане, а южнее, на Сицилии. Я обещал Цецилии повезти ее в Тоскану… – Феникс заставил себя пока не думать о девушке.

Давешняя девица на танцплощадке напомнила ему усопшую леди Холланд:

– Стать у нее тоже гренадерская, – усмехнулся мужчина, – видно, что она спортсменка. Она что-то болтала о скачках и выездке… – он пригласил девушку больше для порядка. Было бы подозрительно торчать на танцах, не танцуя:

– Она еще подросток, как Цецилия, когда мы с ней встретились в Будапеште. Я зря волновался, на площадке даже не дежурил милиционер, то есть полиция. Впрочем, зачем здесь полиция? Русские хорошо усвоили уроки покойного фюрера. Они борются со спиртным, с курением, с рассеянным образом жизни…

Перед отъездом в Хельсинки Феникс позанимался языком по учебнику. Он помнил славянские буквы со времен работы с армией генерала Власова. Читал он медленно, но понимал многое. Всю Ялту завесили щитами с фотографиями тунеядцев и тунеядок. Тунеядки, на вкус Феникса, попадались даже хорошенькие:

– Ясно, чем занимаются девицы, – развеселился он, – в городе полно иностранцев, пусть и выходцев из восточной Европы… – на набережной он слышал и немецкую речь:

– Ударники производства, – презрительно подумал Феникс, – их премировали путевками. Какой позор, арийцы лижут задницу славянам, коммунистам. Впрочем, в западной Германии, где все ложатся под союзников, обстановка не лучше…

Кубинский гость провел в Ленинграде два дня, остановившись в гостинице «Астория»:

– Именно здесь фюрер хотел устроить банкет по случаю взятия города… – в окне его номера сверкал купол Исаакиевского собора, – проклятые упрямцы передохли от голода, но не сдались… – в Ленинграде Феникса интересовали только музеи.

Он прогулялся с блокнотом по Эрмитажу:

– Сейчас не довоенное время, у русских хватает денег. Они натащили трофеев, получают репарации, как и жиды. Они не станут торговать музейными ценностями, но надо своими глазами посмотреть, чем они владеют… – Феникс аккуратно отмечал эрмитажные картины:

– Даже в советском музее может случиться кража, – подумал он, – русские расслабились, война закончилась десять лет назад… – постояв у «Мадонны Литты», Феникс скрыл вздох:

– Мы могли завладеть «Дамой с горностаем». Проклятый Франк, его жадность лишила нас бесценного шедевра. Хотя холст все равно бы погиб в антарктическом хранилище… – казненный в Нюрнберге бывший генерал-губернатор Польши Франк спрятал картину в своем баварском особняке, где холст отыскали союзники. Феникс был уверен, что ко взрыву в оазисе приложил руку товарищ барон:

– Мы с ним еще встретимся, – пообещал он себе, – в приватной обстановке. Господин заместитель директора Лувра обрадуется, узнав, что рисунок, с которого началось наше знакомство, сохранился. Я покажу ему эскиз, пусть полюбуется в последний раз… – набросок Ван Эйка хранился в цюрихском банковском сейфе, вместе с кольцом синего алмаза.

Феникс выбросил окурок:

– Осталось немного подождать. В следующем году Вальтер навестит бывшую подружку в Лондоне. Фрейлейн Адель выведет нас на Холланда. Холланд, наверняка, знает, где Цецилия, а подружка Вальтера перекочевала в его постель. Я найду мою девочку, и мы всегда будем вместе… – на время визита в СССР Феникс вызвал Рауффа в Швейцарию. Приятель присматривал за Адольфом:

– Он привез Клару, малыши сошлись. Пусть подружатся, они новое поколение нашего движения… – он вгляделся в горизонт:

– Ничего не видно, но я ничего и не увижу. Корабль бросил якорь в нейтральных водах, далеко отсюда… – по расчетам Феникса, именно сейчас с итальянского грузового парохода спустили на воду подводную лодку-малютку с командой Черного Князя.

Боргезе лично тренировал Феникса на альпийских озерах. Приятеля выпустили из союзной тюрьмы шесть лет назад, но Феникс связался с ним только в прошлом году:

– Во-первых, мне надо было обустроиться на новом месте, восстановить движение, а во-вторых, я не похож на себя прежнего… – Черный Князь узнал его только по часам. Феникс предусмотрительно заказал мастеру в Цюрихе особую накладку на хронометр:

– Не стоит светить такой надписью, как не стоит показывать мою татуировку… – наколку СС он свел в клинике, где делал пластические операции. Встретившись с ним в дорогом ресторане на озере Комо, Боргезе поднял бровь:

– Клянусь, я бы никогда не поверил… – он всмотрелся в лицо Феникса:

– Отличная работа. Есть немного общего с тобой прежним, но это просто очерк лица. Таких мужчин сотни тысяч… – Феникс отозвался:

– Я так и хотел. Радикальные изменения всегда подозрительны, Адольф мог начать волноваться… – он кивнул на сверкающую в летнем солнце белокурую голову ребенка. Получив мелкую монетку мальчик убежал на променад, к лоткам торговцев сладостями:

– Он пошел в вашу породу… – тихо сказал Боргезе, – но так лучше. Он словно покойный Отто, образец арийца. Он знает… – приятель понизил голос. Феникс покачал головой:

– Пока нет, он еще мал. Подрастет, и я ему все расскажу. Он только знает, что я его дядя по матери… – когда зашла речь о будущей атаке, Боргезе заметил:

– Мы должны отомстить проклятым славянам, восстановить честь Италии. «Джулио Чезаре», лучший линкор нашего флота, не должен служить русским… – «Джулио Чезаре», переименованный в «Новороссийск», стоял сейчас на рейде Севастополя. Боргезе добавил:

– Я не могу взять тебя на подводную лодку, места строго ограничены, однако акцию мы устроим силами водолазов. Я тебя подготовлю, не беспокойся, опыт подрывных работ у тебя имеется… – Феникс вспомнил о неприметной коробочке в том же сейфе:

– Я спас не только Адольфа, будущее движения, но и не дал погибнуть пульту, поднимающему в воздух оружие возмездия… – папка леди Холланд, впрочем, не пережила взрыва в оазисе:

– 1103 мы пока не нашли… – заперев машину, Феникс пошел к морю, – ладно, главное, что у нас в руках ее творение. Мы воспользуемся ракетами, когда придет нужда… – услышав Боргезе, он отмахнулся:

– Я появлюсь в СССР легальным образом, изображу революционера. Надо дать поработать и кубинскому паспорту… – у Феникса имелся с десяток южноамериканских паспортов. В Швейцарии он поселился, как гражданин Лихтенштейна:

– Этот паспорт у меня легальный, – объяснил он Боргезе, – князь Франц Иосиф после войны потерял владения в Богемии и Моравии. Коммунисты конфисковали его земли и недвижимость. Я поддержал его высочество финансами…

В благодарность за большое пожертвование лихтенштейнский монарх снабдил обходительного дельца и его племянника паспортами своей страны:

– Все прошло легко, – подытожил Феникс, – Франц Иосиф меня не узнал, хотя до войны мы встречались в Австрии… – Боргезе раскурил сигару:

– Если хочешь, я тебе устрою еще одну проверку мастерства хирургов. Съездишь в Рим на аудиенцию к его святейшеству… – Феникс хмыкнул:

– Тебе удастся записать меня на прием… – приятель надменно отозвался:

– Я князь Боргезе. В Ватикане мне никогда не отказывали, и не откажут сейчас. Тем более, мой адвокат, Ферелли, ведет дела ватиканской канцелярии… – папа Пий тоже не узнал Феникса:

– Я сделал вид, что провел войну в Южной Америке. Он рассказывал о католических мучениках, убитых нацистами. Проклятого Виллема он тоже упоминал и даже прослезился. Виллема, наверное, рано или поздно канонизируют, как и остальных святош… – Феникс быстро разделся:

– Человек купается, ничего подозрительного… – он размялся, покрутив руками:

– Ерунда насчет возраста. Мне сорок пять, но я себя чувствую юнцом. Цецилии и тридцати не исполнилось, у нас родятся дети… – придавив легкие брюки и рубашку камнем, он оставил на руке водолазный Panerai. Хронометр был рассчитан на глубины до пятидесяти метров:

– В Севастополе глубина даже меньше… – теплое море окутало его, – костюм для меня везет лодка. Завтра русские лишатся флагмана флота, – он улыбнулся, – проверю ребят Боргезе в деле и сам разомнусь. Такая акция у нас не последняя…

Неслышно нырнув под воду, он поплыл на юг.

Ялта

Вставочка скрипела по разлинованному листу тетрадки. Почерк у Саши был аккуратный, каллиграфический:

– 28 октября, среда. Плавание – 3 километра, отжимания – 100, подтягивания – 100, упражнения с гирями – 1 час. На этой неделе исполняется 100 лет героической обороне Севастополя. Лев Николаевич Толстой говорил… – он притянул к себе «Севастопольские рассказы», – не может быть, чтобы при мысли, что вы в Севастополе, не проникли в душу вашу чувства какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах… – он вывел в середине страницы:

– Цитата дня. Карл Маркс. Если ты хочешь оказывать влияние на людей, то ты должен быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед… – отложив перо, он прислушался. К Маше приходила преподавательница из местной музыкальной школы, в гостиной апартаментов поставили фортепьяно. Знакомый Саше вальс играли на уроках хореографии в суворовском училище:

– Товарищ Хачатурян, музыка к «Маскараду». Нас водили смотреть пьесу. Маше нравится Лермонтов на внешность… – он невольно улыбнулся. Саше надо было повторить дневниковую запись на трех языках, как он обычно делал, но мальчик не двигался:

– Очень красивая мелодия. На площадке мы с Машей тоже танцевали вальс…

Михаил Иванович и тетя Наташа, как мальчик называл Журавлевых, уехали с Мартой на экскурсию в Никитский Ботанический сад. После завтрака Журавлевых забрала черная санаторная «Победа». Марта вооружилась большим блокнотом:

– Меня научат составлять гербарии… – серьезно сказала девочка, – мне больше нравится математика, но нельзя отрицать важности естественных наук… – она полезла в карман пальтишка:

– Смотри, папа Миша привез мне из Севастополя каштан… – Саша любил возиться с малышкой:

– Маша тоже ее балует, заплетает косички, играет с ней. Жалко ее, она круглая сирота. Хорошо, что она живет в семье, хотя Советский Союз заботится о каждом ребенке…

Саша вспомнил, как товарищ Котов забирал его из пермского детдома. Они не виделись больше двух лет. Старший коллега покойного отца выполнял важное правительственное задание. Саша каждый месяц писал ему, получая выстуканные на машинке ответы. Мальчик понимал, что конверты отправляют из министерства:

– Но чего еще ждать… – вздохнул Саша, – товарищ Котов работает на западе, в логове империализма. Лично он оттуда не напишет, это опасно. Однако это его манера письма. Наверное, он посылает радиограммы… – Саша представлял товарища Котова в наушниках, склонившимся над передатчиком на конспиративной квартире:

– Передатчики стоят в посольствах, – напомнил себе мальчик, – но в фильмах всегда так показывают… – Саша любил военные ленты о доблестном подвиге советского народа:

– Война не закончилась, – говорили на политических информациях в училище, – СССР и страны социалистического блока окружены врагами. Органы безопасности должны бдительно охранять границы, ловить шпионов и диверсантов, разоблачать эмиссаров НАТО… – после окончания училища, Саша намеревался служить на дальней пограничной заставе:

– Потом я пойду в военную академию, стану офицером, разведчиком… – он вносил в дневник запись на английском языке. Кроме «Овода», Саша привез в Крым учебник военного перевода. Он раскрыл шестьдесят седьмую страницу:

– Я здесь остановился. Intelligence Section, British Army… – покусывая карандаш, мальчик делал пометки в тетради:

– Exercises… – вывел Саша, – make sentences using the following expressions: to obtain information… —

Музыка стихла, хлопнула дверь. До него донесся голос Маши:

– Я кофе заказываю… – Саша порылся в ящике стола:

– Михаил Иванович курит в гостиной. Ничего подозрительного, папиросы его же… – «Тройку» кремлевского выпуска он подхватил у генерала Журавлева. Михаил Иванович оставлял пачку на столе. В училище за курение сажали на гауптвахту:

– Окурки я выброшу, когда мы с Машей пойдем на пляж, – решил мальчик, – она знает, что я покуриваю, но она меня не выдаст… – воровать было нехорошо, но Саша решил, что с первого оклада подарит Михаилу Ивановичу несколько пачек хороших папирос:

– Товарищ Котов рассказывал, что папа курил. И сам товарищ Котов тоже курит… – Маша не возражала против курения, но Саша всякий раз спрашивал у нее разрешения. Так суворовцев учил преподаватель по этикету:

– Сколько хочешь, – девочка взялась за мельхиоровый кофейник, – мама тоже покуривает, только не у всех на глазах…

Маша пробовала затянуться, стащив папиросу из пачки отца. У девочки закружилась голова, ее замутило. Маша выбросила окурок:

– Ужасная мерзость. Нюхать приятно, особенно трубку, но курить я никогда не буду… – к кофе принесли орехи и бакинскую пахлаву:

– Перекусим и пойдем на море, – Маша потянулась, – к вечеру всегда меньше народа, а погода еще теплая. Ты обещал научить меня нырять с ластами и трубкой… – Саша взглянул на часы:

– Прокат еще не закроют, отлично. Научу, конечно… – зажав в зубах папиросу, мальчик поднялся:

– Что в новостях? Жаль, что в номерах нет телевизоров… – Маша хихикнула:

– Марта уверяет, что через десять лет все телевизоры станут цветными. Она ужасная фантазерка… – пока цветные телевизоры «Радуга» стояли только в Москве, в нескольких ателье, где показывали экспериментальные передачи. В санатории телевизоры водрузили в комнатах отдыха на этажах. Маша зевнула:

– Папа слушал с утра. Страна вышла на трудовую вахту в честь годовщины революции, «Динамо» выиграло у «Шахтера» со счетом три-ноль, завоевав титул чемпиона страны… – Саша щелкнул рычажком:

– Это вчера было в газете, динамовцы молодцы… – все военные болели за «Динамо». Маша добавила:

– Потом Марта возилась с радиолой. Не знаю, что она там настра…

Девочка вздрогнула. Зазвучал джазовый проигрыш. Веселый голос сказал по-русски:

– С вами «Голос Америки», минута популярной музыки. Хит сезона, Билл Хейли и его Кометы, Rock Around The Clock… – Маша испугалась:

– Надо выключить. Марта случайно настроила… – Маша никогда не слышала о «Голосе Америки», – может прийти горничная за посудой, могут вернуться родители…

Выключить музыку было невозможно:

 
One, two, three o’clock, four o’clock rock
Five, six, seven o’clock, eight o’clock rock
Nine, ten, eleven o’clock, twelve o’clock rock…
 

Ноги кружились по натертому паркету, стучали каблуки домашних туфель. Маша почувствовала на талии его руку. Саша насвистывал:

 
When the chimes ring five, six, and seven
We’ll be right in seventh heaven…
 

Белокурые косы растрепались, она крикнула:

– Мы, наверное, неправильно танцуем, но я не знаю, как…

Гремела музыка, Саша помотал головой:

– Мы все верно делаем, это быстрая мелодия… – он удерживал девочку за руки, Маша откинулась почти до пола. Ее щеки раскраснелись:

– Диктор сказал, что это называется рок… – притянув ее к себе, Саша замер:

– Я с ней много раз танцевал, но такого еще не случалось. Она может что-то заметить. Это из-за музыки, но не только из-за нее…

На ее виске блестели капельки пота, золотились светлые волосы, она тяжело дышала.

Заставив себя успокоиться, Саша завертел ее по гостиной:

 
We’re gonna rock, rock, rock, ’till broad daylight
We’re gonna rock, gonna rock around the clock tonight….
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14