Нелли Шульман.

Вельяминовы. За горизонт



скачать книгу бесплатно

Попробовав белое бордо, Джон кивнул:

– С устрицами мы простились до сентября, но камбала выше всяких похвал. У Берри свои поставщики, рыбу привозят прямо с побережья… – кроме камбалы, они взяли клубнику со сливками. Кофе здесь варили на парижский манер, крепким.

Волк взглянул на швейцарский хронометр:

– После десерта мне надо вернуться в Линкольнс-Инн. У меня заказан разговор с Веной, с мистером Визенталем… – герцог вздохнул:

– Не мне тебе советовать, ты у меня не работаешь, да и Марта занимается вашим… – Джон поискал слово, – приватным расследованием, в свободное время, но вы должны понимать, что беглые нацисты никому не интересны. Тем более, и не осталось никаких беглых нацистов…

Голубые глаза Волка опасно заблестели, он подался вперед. Отпив вина, Джон поднял руку:

– Знаю. Вы составили список исчезнувших из поля зрения союзников эсэсовцев, вроде Эйхмана и Менгеле. Но не забывай, что, кроме союзников, в Германии были и русские войска… – Волк и Марта обсуждали эту возможность с Визенталем, когда коллега, как его называл Волк, недавно прилетал в Лондон. Марта тогда заметила:

– Не исключено, что мерзавцы из нашего списка… – она похлопала по папке, – попали в руки Красной Армии, и мы о них больше никогда не услышим. Однако Рауффа, я лично видела в Бомбее после войны, а Джон видел Барбье… – о Рауффе и Барбье никто ничего не знал:

– Пять лет назад Рауфф подвизался в Сирии, с Шуманом, – мрачно подумал Волк, – но с тех пор они, как сквозь землю провалились… – доев камбалу, он вытер губы салфеткой:

– По крайней мере, обещай, что досье передадут Израилю. Их секретная служба разыщет нацистов. Надежней отправить бумаги по официальным каналам… – занявшись клубникой, Джон закатил прозрачные глаза:

– Израиль сейчас займется войной на Синае. Египет не выполняет свои обязанности, не открывает Суэцкий канал для израильских судов. Страна больше не потерпит такого демарша, как не потерпит она нападений боевиков, переходящих границу… – Максим тоже взялся за клубнику:

– Рауфф может навестить Египет, он хорошо знает арабский язык… – Волк, испытующе, взглянул на герцога. Джон предполагал, что Марта ничего не сказала мужу о новом назначении Филби:

– Она понимает, что такое секретная информация. Я ему тоже ничего не собираюсь говорить. В любом случае, Филби едет не в Египет, а в Сирию и Ливан… – бывший подвальчик Скиннера они выбрали еще и потому, что здесь знали, чем занимается Джон:

– Они знают, что я предпочитаю не показываться на публике, – поправил себя герцог, – в клуб секретных служб Максима не привести, а в Брук-клубе ресторан без кабинок. В лондонских заведениях кто только не болтается, например, советские агенты… – Джон еще опасался, что Циона начнет искать контакты с СССР:

– Она понятия не имеет о Марте и Максиме, но береженого Бог бережет… – жена пока не подозревала о предстоящем переезде в Озерный Край:

– Дом электрифицировали, снабдили отоплением, при ней поселится охрана.

Оттуда она никуда не убежит… – Джон отогнал от себя мысли об обещанном Адели разводе:

– Пока у меня много дел. Полина пойдет в школу, мне, отцу, важно быть рядом с ней. Пусть девочка сначала обустроится в городе. Ей всего шесть лет, а Маленькому Джону одиннадцать. Дети не поймут, если я скажу, что развожусь… – сын почти не виделся с Ционой, но Полина шесть лет провела рядом с матерью. Джон видел, что дочь больше любит его:

– Но и к Ционе она тоже привязана, что скрывать… – переезд жены в Озерный Край он собирался объяснить, пользуясь старой отговоркой о ее здоровье. Об истинном положении знали только Волк с Мартой, и родители миссис М. Джон вспомнил о встрече с Аделью, на выходных:

– Пока она не спрашивала меня о разводе. Если спросит, я пообещаю, что все случится очень скоро. Пусть она потерпит… – застучала ложечка в чашке, Волк поинтересовался:

– Поездка Авраама и Эстер в Будапешт безопасна? Рауль пропал именно в Венгрии. Марта готова взять отпуск. Я тоже могу вырваться, на несколько дней, обеспечить охрану… – Джон налил себе еще кофе:

– Они оба всю войну просидели в партизанских отрядах. Не недооценивай пана Вольского и пани Штерну. Они позаботятся и о Циле, и об Адели с Генриком. Прошло десять лет, русские давно прекратили за ними охотиться… – Волк заметил:

– Я не был бы так в этом уверен. Но, в конце концов, у Израиля есть своя секретная служба… – герцог принял счет, в кожаной папке:

– Именно. Пусть у них болит голова касательно юного Моцарта, и четы Судаковых. В любом случае, в Венгрии все тихо. Волнения случались только в восточной Германии и Польше… – Джон успевал на премьеру «Достичь небес»:

– Но лучше не ехать на Лестер-сквер, – решил он, – в кинотеатре будет не только Адель, но и дядя Джованни, и Густи с юным Вороном. Иначе я бы забрал ее оттуда, отпраздновать успех, частным образом. Дядя Джованни, наверное, заказал столик в ресторане, в Вест-Энде. Ладно, на выходных я ей что-нибудь подарю, надо заглянуть к ювелирам…

Джон собирался повести детей на фильм, приехав в Банбери на уикенд. Он взял у Волка его долю счета:

– Им понравится, кино хорошее, а сейчас мне надо возвращаться на работу. М из Хариджа приедет прямо на набережную… – в гардеробе, забирая портфель, крокодиловой кожи, Волк поинтересовался:

– Тебе знакомы имена, Ферелли и Штрайбль… – Джон пожал плечами:

– Итальянец и немец, скорее всего… – Волк не носил шляпы. Белокурые, с едва заметной сединой волосы, блестели от мелкого дождя. На улице было сыро, Джон запахнул воротник тренча:

– Я бы тебя подбросил, но ты у нас славишься щепетильностью… – Волк отозвался:

– Да. К тому же, тебе все равно, не по дороге. Ферелли и Штрайбль мои коллеги, адвокаты с континента… – он хотел что-то добавить, но покачал головой:

– Сначала надо поговорить с Мартой. Может быть, мои подозрения беспочвенны. Джон о них ничего не слышал…

Проводив глазами правительственную машину герцога, Волк махнул портфелем: «Такси!». Открывая дверь, он заметил в толчее у витрин Патерностер-Роу светловолосую голову:

– Показалось, – он сел на заднее сиденье, – мне везде мерещатся беглые нацисты. Я никогда не видел Рауффа, знаю его только по фото… – такси Волка влилось в поток машин, направляющийся на север.

В кинотеатре на Лестер-сквер не было артистической уборной. Адель устроили за кулисами, в закутке, где по углам стояли свернутые афиши:

– Я понимаю, что вы не привыкли к такой обстановке, мисс Майер, – извинился директор, – но это ненадолго. Здесь есть раковина, вахтер принесет кофе или чай… – на шатком столике, стояла чашка слабого, порошкового кофе. Адель прислушивалась к шуму, доносившемуся со сцены:

– Я свои песни спела. Теперь полковник Бадер представляет фильм… – дядя Джованни, с мистером Бромли и детьми, сидел в одном из первых рядов. Выступая с оркестром, Адель старалась не смотреть в набитый битком зал. Запястье горело, словно обожженное огнем:

– Он где-то здесь. Я его не вижу, его невозможно разглядеть, среди публики, но он где-то здесь… – Адель не знала, как ей удалось закончить программу. Когда раздались аплодисменты, она поклонилась, незаметно разглядывая мужчин в смокингах, дам в вечерних платьях:

– Он не сядет в партер, он осторожен. Он, наверняка, торчит на галерке… – девушка попыталась взять чашку. Рука тряслась. Адель подумала о телефоне, на конторке вахтера, у служебного входа в кинотеатр:

– Джон сюда не приехал, но я могу позвонить, вызвать его в Вест-Энд. Тетя Марта вернулась из Хариджа… – кофе выплеснулся на концертное платье, гранатового шелка, – но нельзя рисковать жизнью семьи… – Адель хорошо помнила угрозы молодого немца:

– Все считают, что самолет тети Констанцы разбился, попав в грозу, но нацисты похищали ее, после войны. Тетя Марта и дядя Джон ее спасли. Нацисты могли охотиться за ней, отомстить ей, убить ее, как они убили дядю Питера… – Адель, с облегчением, подумала о сестре и Инге:

– Они отплыли из Британии. Хотя все равно, – мрачно поправила себя девушка, – нацисты найдут их и в Норвегии. Они убили родителей Инге, родителей Сабины. Если я не поведу себя разумно, они избавятся от мамы, от дяди Джованни, от младших… – горло перехватило рыданием:

– Паулю идет третий десяток, но он словно дитя. Аарону всего пятнадцать, Лауре одиннадцать. Я не имею права подвергать их жизни опасности… – в кинотеатре сидело больше тысячи человек.

Снаружи, в теплом вечере, зажигались неоновые рекламы. По Лестер-сквер, к кассам кино и театров, змеились очереди. Пахло жареной рыбой, с картошкой, мягким, растаявшим мороженым, сладостями. Зеленая листва деревьев, в белом свете фонарей, казалась особенно яркой. В прозрачном небе мерцали первые звезды, разноцветные шарики плыли над крышами Вест-Энда. На верхнем ярусе автобусов обнимались парочки, такси гудели в пробках. Рестораны вынесли столики на улицу. На тротуарах веяло духами, стучали каблуки дам:

– Девять вечера, в театрах начинаются представления, – бессильно подумала Адель, – даже если сюда приедет полиция, и оцепит здание, ему достаточно выйти на Лестер-сквер, чтобы раствориться в толпе. Он похож на тысячи других мужчин. Он в стране, наверняка, с поддельными документами. Никто, никогда его найдет…

Дверь заскрипела, раздался вежливый голос вахтера:

– Мисс Майер, вас к телефону… – Адель дернула горлом:

– Это Джон. Он поздравил меня с премьерой, мы договорились встретиться на выходных, но, может быть, он хочет увидеться раньше. Может быть, он вырвался с работы. Если это Джон, я ему во всем признаюсь. Он приедет, и нациста, с его сообщниками, арестуют… – в голове зашумело, вдалеке раздался детский плач:

– Это Джон, – Адель пошла к стойке вахтера, – он меня защитит. Он меня любит, я его будущая жена… – голос из трубки вполз в ухо, словно змея. Она слышала шуршание шин, автомобильные гудки:

– Он ушел из кинотеатра, и звонит из будки. В Вест-Энде сотни телефонных будок, его никак не найти… – он сухо усмехнулся:

– Ты отлично пела, малышка. Впрочем, ты солистка оперы. Но вряд ли ты обрадуешься, если завтра газеты получат интересные фотографии, а твоя семья примет неожиданных визитеров. Твоей младшей сестре одиннадцать лет, она не заслужила такой судьбы… – Адель услышала, как он закуривает:

– На ленту я не остался, – весело сказал Рауфф, – я воевал с ее героем, если можно так выразиться. Запоминай, куда тебе надо приехать. Я буду ждать тебя, даже с букетом… – он хохотнул, – не разочаровывай меня, малышка… – Адель уцепилась похолодевшими пальцами за трубку:

– Один раз. Я сделаю все, что он скажет, и нацисты оставят меня в покое… – вернув телефон вахтеру, она улыбнулась: «Спасибо». Зазвенел последний звонок. Адель, вскинув голову, пошла в зал. Устроившись рядом с дядей Джованни, она ощутила пожатие руки отчима:

– Ты молодец, милая. После фильма поедем в «Савой», я заказал столик. Мистер Бромли к нам присоединится… – глядя на Густи и юного Ворона, Адель нашла в себе силы кивнуть:

– Это для семьи. Я должна думать об их благополучии, об их жизнях… – завтра утром Рауфф ждал ее в дешевом пансионе, у вокзала Кингс-Кросс.

На дубовом столе, в кабинете Марты, лежала папка, с четкими, черно-белыми фото. Демонстранты поднимали над головами плакат, на польском языке: «Требуем хлеба!». На городской площади стояли советские танки, Т-34:

– Площадь имени Сталина, – она затянулась крепкой сигаретой, – заводы тоже имени Сталина. С двадцатого съезда партии прошло полгода, но пока в Советском Союзе, как и в Польше, ничего не переименовали… – Волк склонился над ее плечом:

– Зато имя твоего деда вернули заводам и пароходам, как говорится. Быстро вы сработали… – Марта потерла уставшие глаза:

– Это не мы, то есть не совсем мы. Фотографии сделал местный священник. Он передал пленку в Варшаву, с монахинями. Их полиция не обыскивала, хотя в Познани, после этого… – она повертела снимок, – все наглухо запечатали… – в столице Польши пленку получил один из секретарей британского посольства. Фото, дипломатической почтой, ушли в Лондон.

Они, молча, рассматривали танки:

– Начались стычки с полицией, – Марта отпила кофе, – горожане попытались взять штурмом тюрьму, но русские, разумеется, не стали церемониться… – по данным от священника, в Познани погибло больше пятидесяти человек:

– Русские расстреляли мальчика, ровесника Теодора-Генриха, – Марта передернулась, – очень надеюсь, что ему не придет в голову поехать в восточную Германию… – три года назад, в Берлине, случились похожие волнения.

Старший сын пока не говорил, чем хочет заняться. Марта надеялась на Кембридж и диплом экономиста:

– Место в «К и К» ему всегда готово. Питеру только восемь, до его совершеннолетия еще долго. Теодор-Генрих отлично управляется с математикой. Впрочем, это у него семейное… – Волк коснулся зданий, на фотографии:

– В Познани я не был, но Авраам, то есть тогда еще пан Вольский, навещал город… – он вернулся на диван, к тихо играющей радиоле:

– Значит, вы с Джоном думаете, что в Венгрии ничего такого… – Максим указал на папку, – не ожидается… – Марта вздохнула:

– Точно ничего нельзя предугадать, но я понимаю Эстер и Авраама. Им хочется выехать из Израиля. Они десять лет не были в Европе, а до этого шла война… – Волк прислушался:

– Сен-Санс. Бабушка любила этот концерт. Кажется, за роялем Генрик… – Марта кивнула:

– Именно он. Эстер написала, что его отпускают из армии, для записей… – несмотря на просьбы Авербаха, его не отправили на египетскую границу:

– Он в боевых войсках, но в тихом месте, – вспомнила Марта, – на севере. Хотя в Израиле нет безопасных мест… – из писем Эстер выходило, что Иосиф пока остается в армии. О Шмуэле она не упоминала:

– Наверное, он пойдет в университет, – подумала Марта, – станет учителем. Он хорошо ладит с детьми… – навещая Израиль, Марта с Кларой махнули рукой на дружбу Густи и Лауры, с близнецами:

– Густи первый раз увиделась с Иосифом малышкой, – сказала Марта миссис Майер, – она ему писала, но ей отвечал Шмуэль… – женщина усмехнулась, – хотя он в таком не признается. Они еще девчонки, да и парни у Эстер хорошие, им можно доверять…

Фрида, ровесница Лауры, подружилась с Маленьким Джоном. Девочка тоже учила арабский язык. Марта вспомнила изящную фигуру, рыжие, густые волосы, голубые глаза:

– Фрида похожа на него… – женщина поморщилась, – но она никогда не узнает правды. Он мертв, а Циона, кажется, забыла, что у нее есть и старшая дочь… – Полина тоже навестила Израиль, однако девочкам никто не говорил, что они сестры:

– И не скажут, – Марта закрыла папку, – как Фриде пока не скажут, что она незаконнорожденная. Но лучше быть незаконнорожденной, чем дочерью нацистского преступника… – Волк знал об истинных родителях Фриды, но согласился с Мартой, что так будет лучше.

Марта устроилась у него под боком:

– Видишь, Меир, в очередной раз уверил меня, что катастрофа самолета Констанцы была просто катастрофой…

Приехав из Хариджа, Марта успела поговорить с коллегой, как она называла полковника Горовица, в Лэнгли. Они обсудили планируемый на будущей неделе первый разведывательный полет новой машины, Lockheed U-2, над Советским Союзом. Сначала предполагалось, что Dragon Lady стартует с базы Королевских ВВС в Лейкенхите. После пропажи водолаза, в Портсмуте, правительство попросило американцев отложить запуск миссии с британской территории:

– Но ЦРУ не захотело ждать, они отправляют Локхид из Германии… – самолет фотографировал базу подводных лодок, в Ленинграде, новые бомбардировщики советских ВВС, М-4, «Бизоны», и ракетные предприятия, в бывшем Кенигсберге и под Москвой. Американцы надеялись, что советские радары не обнаружат высотные Локхиды:

– Но в катастрофе над Большим Каньоном подвел именно радар, – подумала Марта, – Меир сказал, что Эйзенхауэр распорядился привести в порядок полеты гражданской авиации… – вчера, когда Марта еще была в Харидже, в Аризоне столкнулись два пассажирских самолета. Пилоты самовольно сошли с радаров диспетчеров, оказавшись в неконтролируемом воздушном пространстве:

– Как Степан, – подумала Марта, – у него тоже не отвечала рация. Инженеры объяснили неполадки влиянием статического электричества. Над Большим Каньоном тоже скопились грозовые тучи… – она, все равно, считала, что в катастрофе самолета Констанцы виноваты русские:

– Но правды мы никогда не узнаем, – она прижалась головой к надежному плечу Волка, – вряд ли еще кто-то выжил, кроме Ника. Бедный мальчик, он надеется, что увидит родителей и сестру… – слыша рассуждения ребенка об инопланетянах, Марта напоминала себе, что Нику так легче:

– Нельзя жить без надежды, он и надеется. Юный Ворон обещает, что они оба полетят в космос, когда вырастут. Ворон пилотом, а Николас, ученым… – Волк поцеловал пахнущую жасмином щеку:

– Как хорошо, тихо, – блаженно сказал Максим, – мы с тобой сегодня одни, словно молодожены… – Густи и Стивен ночевали в Хэмпстеде:

– Я потом свожу детей на фильм, – добавил Волк, – мальчишкам понравится… – Марта усмехнулась:

– У нас с тобой вообще одни мальчишки. Густи хочет снять квартирку, после окончания школы… – она не спорила с девочкой, – собирается сама варить яйца и мыть посуду. Тогда мы останемся только с парнями… – она расправила домашнюю юбку, светлого льна:

– Что с твоими адвокатами… – Волк потянулся за портфелем:

– Джон о них никогда не слышал, а у меня только обрывочные сведения… – о мюнхенском адвокате Штрайбле ему рассказал мистер Визенталь. Марта просматривала блокнот, заполненный аккуратным почерком Волка:

– Верующий католик, активист христианско-социалистической партии, бывший узник концлагеря Дахау, арестован студентом, за распространение антигитлеровских материалов, жена Матильда, сын тоже Герберт, родился после войны… – она подняла бровь:

– Вроде бы, ничего не вызывает подозрений… – Волк вытащил на свет еще одну тетрадку:

– Визенталь слышал, что Штрайбль дружит с бывшими нацистами, работающими в службе генерала Гелена, и в министерствах, в Бонне. Он открыл филиал конторы, в столице. Его возглавляет молодой юрист, некий Фридрих Краузе, тоже католик… – Марта щелкнула зажигалкой:

– Я посмотрю в наших документах, но, навскидку, имена мне не попадались. Надо поговорить с Джоном, он навещал сборище бывших нацистов, в Гамбурге, в сорок восьмом году. Но фотографий он никаких не делал, и фамилий их тоже не знает… – Волк полистал блокнот:

– На Рождество Штрайбль и Краузе ездили в Рим… – Марта хмыкнула:

– Как хорошие католики. Но откуда ты узнал, что они были в Риме… – Волк отозвался:

– В Линкольнс-Инне, среди адвокатов, тоже есть католики. Это был не просто визит, они участвовали в симпозиуме по церковному праву, в Ватикане. Я достал список через коллегу, он тоже был на конференции. Вот список, вот немцы, а вот и адвокат Ферелли… – Марта почесала висок: «А он в чем замечен?».

– Он семейный юрист клана Боргезе, – спокойно ответил Волк, – в частности, синьора Юнио Валерио, Черного Князя, приятеля покойного фон Рабе. Только Черный Князь прекрасно себя чувствует и взрывает советские линкоры… – Марта покачала головой:

– Вряд ли. Скорее всего, случилась катастрофа. Но ты прав, давай материалы… – она забрала у Волка блокнот, – я займусь этими людьми… – на тонких губах заиграла улыбка, – как обычно, в свободное от работы время… – Сен-Санс, в радиоле, сменился веселым голосом диктора:

– Для всех, кто не спит в летнюю ночь, новый хит Карла Перкинса, Blue Suede Shoes… – Волк подал ей руку:

– Дети танцуют, а мы чем хуже? Но «Савое» пока такой музыки не завели. Рок можно услышать только в Сохо… – каблуки ее туфель стучали по половицам, бронзовые волосы растрепались:

– Как в Сокольниках, десять лет назад, – подумала Марта, – могли ли мы подумать, что все так сложится. Волк выжил, мы всегда останемся вместе… – услышав его свист, она подпела:

– Well it’s one for the money, two for the show,

Three to get ready, now go cat go…

Скинув пиджак, Волк завертел ее по комнате:

– Я люблю тебя, миссис М, – услышала она шепот, – двадцать лет, в этом году…

Марта закинула ему руки на шею: «Я тоже!».

Зазвенела касса, продавщица улыбнулась:

– Ваша сдача, сэр. Желаете упаковать подарки…

От холеного, средних лет мужчины, пахло теплыми пряностями. При входе в магазин, сняв мягкую шляпу, он свернул промокший зонт. Швейцар Harrods снабдил его клеенчатым, темно-зеленым пакетом, со знакомой, золоченой надписью. В отделе игрушек и детской одежды, посетителя от пакета освободили, уверив, что зонт вернется к нему в целости и сохранности:

– Так вам будет удобней выбирать товар… – едва услышав акцент мужчины, продавщица поняла, что перед ней гость с континента:

– Но непонятно, откуда. Может быть, он француз или испанец… – происхождение патрона выяснилось, когда он велел доставить покупки по адресу в Мадриде. Мужчина оставил на кассе визитную карточку, атласной бумаги:

– Сеньор дон Вольдемар Гутьеррес… – дальше шел номер абонентского ящика. Получив зонт, он кивнул:

– Да, упакуйте, в розовую бумагу… – дон Вольдемар придирчиво выбирал платьица, юбочки и кардиганы, для девочки лет семи. Покупатель не носил обручального кольца, но продавщица напомнила себе, что все испанцы католики:

– Бесполезно строить глазки, – вздохнула девушка, – у них нет развода. Но, может быть, он вдовец, жена его не сопровождает… – она подумала, что сеньора Гутьеррес могла отправиться за покупками в дамские отделы. К одежде сеньор добавил хорошенький ранец, итальянской кожи:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14