Убийство без улик

Назар Сотников

Убийство без улик

Глава 1. Соль и деготь

Ноябрь 1925 года в Грейсмите пах тиной, мокрым углем и безнадежностью. Туман, спускавшийся с болот Эссекса, обволакивал городок плотной, влажной ватой, гася звуки и стирая очертания. В такую ночь люди предпочитают сидеть у камина, и именно поэтому констебль Хиггс нашел тело Элеоноры Вэнс не сразу.

Ее обнаружили в тупике за рыбным рынком, там, где брусчатка всегда липла к подошвам от чешуи и требухи. Элеоноре было двадцать четыре. Официально — сирота с небольшим содержанием, перебивавшаяся машинописью. Неофициально — содержанка, чьи чары стоили местным торговцам зерном и углем немалых денег.

Доктор Эванс, местный эскулап, осматривал тело, светя себе керосиновой лампой. — Шея сломана, — констатировал он, промокая лоб платком. — Разрыв спинного мозга. Смерть была мгновенной. Детектив-инспектор Артур Финч присел на корточки, не боясь испачкать дорогое твидовое пальто. Он был человеком из Лондона, присланным из Скотланд-Ярда, потому что мэр Грейсмита боялся политического скандала. Финч не был похож на детектива из романов: он был худ, сутул, а его пальцы пожелтели от никотина. Но глаза его — бледно-серые, почти бесцветные — видели то, что другие пропускали. — Нет ссадин на предплечьях, — тихо сказал Финч. — Нет грязи под ногтями. Доктор, посмотрите на её платье. Шелк. Самое дорогое, что на ней есть. Она ждала гостя. Гостя, которого не боялась. — Может, она упала? — с надеждой спросил констебль. — С такой высоты, чтобы сломать шею, но не разбить нос и не содрать кожу с ладоней? — Финч поднялся. — Нет. Её убили здесь. И убийца не оставил ничего. Ни крови, ни орудия, ни следов. Это убийство без улик.

Глава 2. Синяя коробка

Квартира Элеоноры на втором этаже над шляпной мастерской пахла лавандой и бедностью, которая пытается казаться роскошью. Финч методично обыскивал комнату. Он не был груб, он был дотошен. На туалетном столике стояла шкатулка из синего сафьяна. Внутри, среди дешевой бижутерии, лежало единственное сокровище — платиновый браслет с гравировкой: «Э.Э. от Э.Х. Навсегда». — Э.Х., — пробормотал Финч. — Эдвард Хейл.

Имя Эдварда Хейла в Грейсмите знали все. Наследник судостроительной династии, плейбой, перекупщик краденых автомобилей и, по слухам, поставщик контрабандного французского коньяка. Он был красив той порочной, уверенной красотой, которая заставляет женщин терять рассудок.

Финч взял в руки стакан, стоявший на подоконнике. Он провел пальцем по краю. — Констебль, — Финч не обернулся. — Когда вы вошли, стакан был пуст? — Да, сэр. Совершенно сух. — Ложь, — Финч наконец посмотрел на полицейского. — Стакан вымыли. Слишком тщательно. На полированной столешнице — два идеально ровных влажных кольца. Здесь сидели двое. Кто-то, кого она знала. Кто-то, кто боялся оставить отпечатки на стекле.

Глава 3. Игрок

Эдвард Хейл принял детектива в библиотеке своего особняка. В камине трещали поленья, а в бокале Хейла плескался янтарный виски, стоивший как месячная зарплата констебля. — Инспектор Финч, — Хейл улыбнулся, и эта улыбка не затронула его глаз. — Какая трагедия. Элли была... ветреной. Но очаровательной. — Она была мертва, мистер Хейл, — Финч сел в кресло напротив, отказавшись от предложенного напитка. — Между вашим домом и тупиком — десять минут ходьбы. У вас есть алиби на три часа ночи? — Я спал. Один. Мой камердинер, Бейтс, может это подтвердить. Он зашел в семь утра, чтобы разбудить меня. — Камердинер, которому вы платите достаточно, чтобы он ослеп на оба глаза, — Финч наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Вы были у неё, Эдвард. Вы поссорились. Вы ударили её. Хейл тихо рассмеялся. Это был звук человека, который держит в руках все карты. — Ударил? Взгляните на мои руки, инспектор. Я коллекционер. Я собираю фарфор эпохи Мин. Если бы я ударил женщину, я бы раздробил себе костяшки о её скулу. А если бы я её швырнул, как предположил ваш врач, я бы порвал манжеты. На мне сегодня новые запонки, Артур. Вы видите на них кирпичную пыль?