Дневник психолога

Наталья Соловьева

Дневник психолога

Благодарность

Я хочу поблагодарить моих друзей за их поддержку, любовь и веру в меня. Без вас этот путь был бы тяжелым. Вы предавали мне сил в минуты отчаяния. Каждый из вас мне дорог. Я благодарю своих клиентов за их мужество смотреть правде в глаза, за их тотальные осознания.

Введение

Черный квадрат экрана оживает. За секунду до назначенного времени в нем появляется лицо. Иногда — знакомое, продолжающее свой путь из недели в неделю. Иногда — совершенно новое. По ту сторону, в другом городе, а может, и в другой стране, человек делает нервный глоток воды, поправляет волосы, которые и так лежат идеально, и пытается поймать мой взгляд. Начинается сессия. Начинается история.

Каждый раз это путешествие в новую вселенную. Иногда это история оглушительного успеха. Иногда — история титанической силы, которая вот-вот даст трещину под неподъемным грузом ответственности "идеальной матери", которая обожает своего ребенка, но каждую ночь, уложив его спать, плачет от душевной боли и отчаяния. Иногда — тихий, почти беззвучный крик о помощи от человека, который так долго играл предписанные ему роли, что больше не понимает, кто он на самом деле и где его настоящее место в этом мире. И каждый раз, слушая их, погружаясь в лабиринты чужих судеб, я ловлю себя на одном и том же вопросе, который звучит уже не профессионально, а по-человечески: кто из нас на самом деле "нормальный"? Успешный мужчина, чья жизнь похожа на обложку Forbes, а душа — на выжженное поле? Женщина, чей блог о счастливом материнстве собирает сотни тысяч лайков, а она сама плачет в ванной, чтобы никто не слышал? Или, может быть, я сама, которая, выслушав за день пять историй о разбитых надеждах и тайных страхах, сижу вечером на кухне и не могу заставить себя просто помыть посуду, потому что весь мой ресурс эмоционального контейнера исчерпан до дна?

Я открываю этот дневник не для того, чтобы дать вам очередные "10 шагов к счастью" или "5 правил гармоничной жизни". Подобные инструкции — часть той самой проблемы, с которой мы все боремся. Я делаю это с одной, но очень важной целью: разрушить самый вредный, самый токсичный миф, который отравляет наше существование. Миф о существовании некой "Нормы".

Эта Норма — коварный и безжалостный призрак. Она смотрит на нас с рекламных щитов, с отфотошопленных страниц в социальных сетях, из поучений родственников и даже из наших собственных фантазий. Она устанавливает невидимую, но железобетонную планку, до которой мы все отчаянно пытаемся допрыгнуть. Планку идеальных отношений, идеальной карьеры, идеального тела, идеального родительства. И каждый раз, когда мы, споткнувшись, падаем, мы корим себя не за сложность пути, а за собственную «ненормальность», слабость и несостоятельность.

Эта книга — мое профессиональное и личное зеркало, которое я поворачиваю к вам. Но прежде чем вы начнете в него всматриваться, я должна заключить с вами важный договор. Договор о доверии и безопасности.

Каждая история, которую вы прочтете на этих страницах, основана на реальной терапевтической практике. Но священный контракт конфиденциальности между психологом и клиентом — это фундамент, на котором держится вся моя работа. Поэтому, чтобы защитить тех, кто доверил мне самое сокровенное, каждая деталь была изменена. Имена, города, профессии, детали биографии, порой даже пол и возраст героев — все это мозаика, собранная из десятков разных судеб. Это эмоциональные слепки, а не документальные хроники. Вы не найдете здесь конкретного человека, но я гарантирую, что в каждом из этих собирательных образов вы узнаете живые, подлинные чувства: боль, страх, стыд, надежду, любовь. Любое случайное сходство с реальными людьми является именно тем, чем кажется, — случайностью. Я сделала все, чтобы реальные герои этих драм остались в безопасности своего анонимного мужества.

Зачем же я это делаю? Чтобы в историях моих клиентов вы увидели не странных, "поломанных" других, а до боли знакомое отражение самих себя. Чтобы, читая о страхе бизнесмена, вы узнали свой собственный страх неудачи. Чтобы в отчаянии молодой мамы вы распознали свою усталость и право на нее. Чтобы в цинизме мужчины, пережившего предательство, вы нащупали свои собственные защитные стены, которые когда-то построили, чтобы больше не чувствовать боли.

Но это не только зеркало, обращенное к вам. Я впервые приоткрою дверь и в свой собственный мир — по ту сторону экрана. В моих размышлениях после сессий вы увидите не всезнающего гуру, а живого человека со своими сомнениями, профессиональными дилеммами и страхами. А в главах о моей личной жизни и работе над собой вы, возможно, с удивлением обнаружите, что психологи не сделаны из титана. Мы точно так же выгораем, злимся на близких, боимся будущего, сомневаемся в своих решениях и регулярно ходим к собственным психологам, чтобы не утонуть в море чужих и своих переживаний.

Эта книга — не диагноз и не инструкция. Это книга-разрешение. Разрешение быть неидеальным. Разрешение чувствовать то, что вы чувствуете, даже если эти чувства кажутся "неправильными" или постыдными. Разрешение на усталость, на ошибки, на незнание ответов. Разрешение перестать, наконец, сравнивать свое запутанное и сложное "закулисье" с чужой глянцевой, парадной витриной.

Мы поговорим о тех, кто мастерски носит "маски нормальности", и о тех, кто оказался на самом краю, в точке невыносимого кризиса. Мы заглянем в механику панических атак, в природу абьюза, в корни созависимости и в тихий омут депрессии. Это не экскурсия в зоопарк "ненормальных", где можно с безопасного расстояния поглазеть на чужие проблемы. Это приглашение в общее для всех нас пространство, где можно наконец выдохнуть и признать: быть живым, чувствующим человеком — это уже достаточно сложно. И совершенно нормально не справляться в одиночку.

Готовы встретиться с собой настоящим, без масок и фильтров?

Глава 1

Я дала ей всё, чего не было у меня…

Есть истории, которые с первой минуты звучат как натянутая струна. Ты еще не знаешь мелодию, но уже чувствуешь вибрацию боли, которая вот-вот прорвется оглушительным звуком. История Ольги была именно такой.

Передо мной по ту сторону экрана сидела красивая, ухоженная женщина лет тридцати пяти. Идеально уложенные волосы, сдержанный макияж, спокойный голос. Воплощение того, что принято называть «успехом».

— У меня, наверное, все как у всех, — начала она, глядя куда-то в сторону. — Муж, которого я люблю. Хорошая работа в IT, которая позволяет нам платить ипотеку за большую квартиру. И восьмилетняя дочь, Аня. Умная, забавная, живая. Внешне — идеальная картинка. Только я в этой картинке — монстр.

Она произнесла это слово — "монстр" — и впервые посмотрела мне прямо в глаза. В ее взгляде была такая смесь стыда и отчаяния, что я поняла: мы сразу ныряем на глубину.

— Я люблю ее, правда люблю, — продолжила Ольга, и ее голос дрогнул. — Но я срываюсь. Любой пустяк — не тот бант, который я ей завязала, "невкусный" завтрак, просьба убрать игрушки — может взорвать меня изнутри. Я не просто повышаю голос. Я начинаю кричать. Таким ледяным, уничтожающим криком, от которого, мне кажется, воздух в комнате замерзает. Я вижу, как Аня сжимается в комочек, как ее глаза наполняются ужасом. А я не могу остановиться. И только когда все заканчивается, когда она уже плачет в своей комнате, а я ухожу на кухню, меня накрывает. Я захлебываюсь виной и такой ненавистью к себе, что хочется разбить кулаки о стену. Я смотрю в зеркало после этого и вижу чудовище.

Пока она говорила, я делала пометки, но главным было слушать между строк. Я слышала историю не плохой, а измученной матери. Матери, которая, как она сама потом подчеркнула, стремится дать дочери все, что в ее силах. У Ани была своя светлая комната, заставленная игрушками. Она ходила на танцы и рисование — кружки, которые сама выбрала. Ольга покупала ей одежду, которая нравилась именно ей, Ане, а не ту, что была «практичнее» или по скидке. Ольга сознательно строила для дочери мир, полный выбора и уважения к ее желаниям. Мир, который диаметрально отличался от ее собственного детства. И именно в этом был ключ.

— Понимаете, я даю ей всё, — Ольга сцепила пальцы в замок так, что побелели костяшки. — Я помню себя. Помню, как мечтала о джинсах, а мне покупали уродливые брюки, потому что "немарко". Помню, как ненавидела манную кашу с комками, а меня заставляли ее есть, потому что "еду выбрасывать нельзя". Мое "хочу" или "не нравится" никогда не имело значения. И вот теперь, когда моя дочь, у которой есть десять пар красивых колготок, говорит, что ей нечего надеть… или когда я слышу: "Мам, я не хочу эту куртку, она дурацкая", — во мне поднимается цунами. Настоящее цунами ярости, которое смывает всю мою любовь, всю мою рациональность. Мне хочется схватить ее и заорать: "Да ты знаешь, как я ходила в школу?! В одном и том же сером пальто три года подряд! Пальто, которое я ненавидела каждой клеточкой души!"

Последней каплей, которая и привела ее ко мне, стал недавний поход в магазин. — Мы пошли за новыми кроссовками. Я отвела ее в хороший магазин, сказала: "Выбирай любые". И она начала ныть. Эти жмут, эти слишком розовые, у этих шнурки длинные. Мы перемерили пар десять. И я взорвалась. Прямо там, между стеллажами с обувью. Я начала шипеть, что она неблагодарная, что она ничего не ценит, что я трачу на нее свое время и деньги, а она кривляется. Я увидела ее глаза — огромные, полные слез и абсолютного непонимания. Она не понимала, за что я ее так наказываю. И в этот момент я поняла — всё. Я дошла до точки. Либо я с этим что-то делаю, либо я сломаю своего ребенка.

Мы договорились работать с помощью Эмоционально-Образной Терапии (ЭОТ). Этот метод позволяет не просто говорить о чувствах, а погружаться в них, находить их источник в теле и давать ему образ, чтобы затем трансформировать его. Рационально Ольга все понимала: "срываться на ребенка — плохо". Но ее эмоциональная часть жила по своим, древним и жестоким законам.

На одной из сессий я попросила ее вернуться в тот момент в магазине. Встать мысленно рядом с той Ольгой, которая шипит на дочь.

— Что вы чувствуете прямо сейчас? Где это чувство в теле? — спросила я.

— В груди и в горле, — прошептала она, закрыв глаза. — Горячий, колючий ком. Он душит.

— Хорошо. Позвольте этому кому обрести образ. На что он похож?

Ольга молчала несколько долгих минут. Ее дыхание стало прерывистым. — Это… я, — наконец произнесла она. — Я маленькая. Мне лет семь. Я стою в коридоре нашей старой квартиры. На мне эта… уродливая коричневая кофта в катышках, которую связала бабушка. Она колется, она мне не нравится, я хочу надеть голубую водолазку. Я говорю об этом маме, а она, даже не глядя на меня, бросает: "Не выдумывай. Надень и иди". И я молча, глотая слезы, натягиваю эту кофту. Я чувствую, как она царапает мне шею. Но страшнее всего не это. Страшнее — звенящая в ушах обида и бессилие. Ощущение, что меня нет. Что моих желаний нет. Что "хочу" или "не нравится" — это просто пустой звук, блажь. Я — функция, которую нужно одеть, накормить и отправить в школу. Меня не видят. Не слышат.

И в этот момент тишины в ее голове что-то щелкнуло. Пазл сложился. Она резко открыла глаза, и в них стояли слезы, но это были слезы озарения.

— Боже мой… — прошептала она. — Я поняла. Я злилась не на Аню. Я срывалась не на ее «не хочу эту куртку». Она замолчала, переводя дух.

— Всё это время… я кричала на свою собственную мать. На мать, которая никогда не спрашивала, чего я хочу. Я мстила своему отцу за его вечное "перебьешься". Моя ярость была адресована им и той маленькой, никому не нужной девочке в колючей кофте. Той девочке внутри меня, чьи желания обесценивали каждый день.

Аня была просто живым, невольным триггером. Ее свобода выбора, ее данное Ольгой право быть недовольной, ее невинное «мне не нравится» казались той раненой внутренней девочке несправедливостью вселенского масштаба. Подсознание кричало: "Как так?! Я страдала, я молчала, я терпела! А она, имея всё, о чем я и мечтать не могла, смеет быть недовольной?!"

Впервые Ольга произнесла вслух страшное, постыдное слово, которое прятала даже от самой себя. — Я завидовала. Я завидовала детству своей собственной дочери.

Перепрожив ту детскую боль, дав выход слезам маленькой Оли, мысленно обняв ее и сказав ей все те слова, которые она так и не услышала от родителей ("Я тебя вижу. Твои желания важны. Ты имеешь право не хотеть"), она выдохнула. Глубоко, протяжно, всем телом. Будто из нее вышел многолетний гнойник.

Нет, волшебства не случилось. Терапия — это не взмах волшебной палочки. Но что-то фундаментальное внутри переключилось.

На следующий день я получила от нее сообщение: "Наталья, здравствуйте. Сегодня утром Аня снова капризничала за завтраком, говорила, что не хочет омлет. Я почувствовала, как внутри привычно закипает это горячее раздражение. Но я впервые знала его "в лицо". Я сделала вдох и сказала себе: "Стоп. Это не про нее. Это про тебя и твою ненавистную манную кашу". Я села рядом с ней, обняла и спокойно сказала: "Я понимаю, что тебе не хочется. Давай подумаем, что мы можем быстро приготовить вместо этого". И всё. Никакого крика. Никакого монстра. Спасибо".

Путь Ольги только начинается. Она учится жить по-новому. Учится в моменте отделять свои старые раны от живой, настоящей дочери. Учится быть мамой не только для Ани, но и для той маленькой девочки в сером пальто внутри себя — обнимать ее и утешать, вместо того чтобы наказывать за нее своего ребенка. Войны больше нет. Есть медленное, трудное, но такое важное строительство мира. Мира с самой собой.

Глава 2

Для многих психолог- это броня. Человек из железа и титана, который точно знает, что в какой момент надо делать. Который умеет владеть собой. Это большое заблуждение. Мы- люди из плоти и крови. Просто о нашей боли знает только самый близкий человек или наш психолог. Только подумать, сколько раз моей близкой подруге приходилось выслушивать мои сомнения, боль, отчаяние и даже просто мое нытье. “Я не психолог. Но тебе стало легче?”- каждый раз говорила мне Инга. Я всегда восхищалась ее силой, стойкостью и волей. Инга пережила страшный диагноз и несколько курсов химеотерапии. Пережила самое страшное, отчего моя психика большую часть жизни разрывалась на части - одиночества. Того самого одиночества, когда понимаешь, что никого за твоими плечами нет и никого нет рядом. Когда твоих слез никто не слышит и не видит, когда крик твоей души пронзает пустоту. Ты понимаешь, что никому не нужен и даже, если умрешь, в этом мире никто этого не заметит. Да, предполагаю, что кто-то читая это философски скажет:”Мы приходим в этот мир одни, и уйдем тоже одни”. Но когда твоя душа болит от груза прошлого, когда страх одиночества парализует каждую клетку твоего тела, это не лечит. Ни философия, ни убеждения, ни логические доводы. Страх одиночества толкает нас на необдуманные поступки. Счастлив истинно тот, кто справился с этим страхом и научился быть в одиночестве.

Когда-то я этого не понимала: как такое возможно? принимать одиночество, находится одной. Мне сразу вспоминался фильм “Осень, зима, лето и снова осень, зима, лето” и ощущаешь себя стариком, мимо которого проходит жизнь. Просто проходит. Без твоего в общем-то участия. Ты просто встаешь, ешь, делаешь какие-то базовые дела и ложишься спать. Вокруг тебя меняются сезоны, где-то бурлит жизнь… Всегда хотелось какой-то реализации. Построить головокружительную карьеру, выйти замуж, родить ребенка, найти свое предназначение. Все это происходило ровно до того момента, пока я не нашла кризисного психолога. Он четко и понятно объяснил: “Смысл жизни в том, чтобы жить!”. Просто жить. Иногда без целей и без успешного успеха. По сути без невроза и душевной драмы.

Тогда я и проработала этот сильный страх одиночества. у меня не срывало крышу, приходили моменты грусти, но с этим я уже могла справиться. И до сих пор считаю, что это было лучшее, что случилось в моей жизни: избавиться от страха одиночества. Я стала более спокойной, я стала наслаждаться этой свободой. Я стала больше смотреть в небо и вокруг, не ища судорожно в толпе того самого. Я стала больше получать удовольствия от жизни. На современном сленге- кайфовать. Я стала думать больше о других вещах. И одна из них: как стать счастливой сейчас. Как быть счастливой сегодня, завтра, послезавтра. Перестала ли я ставить цели и идти к им? Нет, конечно. Иначе бы Инга не слышала моего нытья, что ничего не получается)))

Всегда нужен человек, который будет поддерживать тебя и верить в тебя больше, чем ты сам.

Глава 3

История одной купюры.

Почему одним всё, а другим — ничего? Этот вопрос звучит в моем кабинете в десятках вариаций, но суть его неизменна. Почему одни, словно играючи, пробивают финансовые потолки, а другие, при всем их уме, таланте и стараниях, бьются о невидимую стену? Они ставят цели по SMART, проходят марафоны желаний, обклеивают холодильник картинками своих желаний, но каждый раз, когда до денег, кажется, рукой подать, всё рушится. Проект срывается, заказчик исчезает, резко что-то ломается.

Елена вошла в мой кабинет как воплощение сдержанного успеха. Идеально скроенный брючный костюм, безупречная укладка, дорогие, но не кричащие часы. Она была проектным менеджером в компании — умница, хваткая, способная управлять командой из пятидесяти человек. Всё в ней говорило о компетенции и контроле. Всё, кроме её глаз.

Ее запрос был стар как мир и знаком мне до боли: "Я не могу больше заработать. Я уперлась в потолок, и он, кажется, сделан из бетона. Любая попытка вырасти — в должности, в зарплате, взять крупный проект на фрилансе — заканчивается провалом".

Мы работали несколько сессий. Разобрали ее отношения с коллегами, ее синдром самозванца, ее страх делегировать. Мы сделали много полезной работы на уровне сознания, но я чувствовала: есть еще причина, которую вытеснила ее психика глубоко в бессознательную часть.

В ходе очередной встречи, я предложила:

— Лена, закройте глаза. Давайте попробуем кое-что другое. Представьте деньги. Не цифры на счете. А сами деньги. Крупные купюры. Что вы чувствуете?

Она замолчала. Ее дыхание стало прерывистым. — Тревогу, — выдохнула она. — Странно… Холод в руках.

— Оставайтесь там, в этом холоде.

Когда вы такое уже ощущали раньше? Сколько вам было лет?

Тишина. Я видела, как под закрытыми веками быстро движутся ее глазные яблоки. Она была там.

— Шесть, — прошептала она. — Мне шесть.

И тогда полилась история. Не как стройный рассказ взрослой женщины, а как обрывки детских воспоминаний, ощущений и переживаний.

…Летний день, залитая солнцем кухня в старой "хрущевке". Пахнет вареной картошкой и укропом. Мама куда- торопится. Она дает деньги и отправляет к бабушке, которая жила недалеко.

Несколько купюр для маленькой девочки казались огромными деньгами. Она пошла к бабушке, но по дороге было столько всего интересного: бабочки, цветочки, качельки, дети играющие во дворе…

Радостная она подбегает к двери бабушки, стучит и в ответ говорит, что мама отправила к ней, что мама дала деньги.

И спохватилась…в руке денег нет. Потеряла!

Холодный, липкий ужас начинает ползти от живота вверх, сковывая дыхание.

Она не помнит, как дошла потом до дома от бабушки. Этот кусок времени стерт из ее памяти, выжжен стыдом. Следующий кадр — прихожая. Мама.

Ее ледяной, спокойный тон был страшнее любого крика:

"Тебе нельзя доверять большие деньги. Ты все равно их потеряешь".

В ту секунду детская психика, чтобы выжить, чтобы справиться с невыносимой болью отвержения самым близким человеком, создает программу. Простую, но эффективную: БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ = ОПАСНОСТЬ. БОЛЬ. НАКАЗАНИЕ. ОТВЕРЖЕНИЕ ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА.

Елена сидела в кресле напротив меня, и по ее лицу текли слезы. Прошло тридцать с лишним лет. Взрослая, умная, сильная Елена сознательно хочет зарабатывать. Но ее подсознание, ее внутренний ребенок, застывший в той прихожей, кричит: "Стоп! Не смей! Это опасно! Нас снова будут ругать! Нас снова перестанут любить!"