Перекрёсток

Наталья Двинина

Перекрёсток

Прошёл год с тех пор, как на её розовых очках появилась ещё одна трещина. Не маленькая, какие бывают после дружеских ссор, плохих оценок, неудач в любимом деле… Это была трещина размером с пропасть, и в неё легко можно было провалиться, но девушка старалась сохранять видимое спокойствие и наслаждаться остатками беззаботной юности, пока «очки» совсем не рассыпались на её глазах.

Хината никогда бы не подумала, что ей придётся стать причиной чьей-то смерти, пусть и фигурально, но легче от этого не становилось. Прошлой весной истины переписались, и ей пришлось учиться жить в новых реалиях.

Она чувствовала себя виноватой. Не знала, за что конкретно: за то, что ненароком влюбила в себя глупца, или за то, что потом отказала ему, тем самым приведя к судьбоносному перекрёстку.

Хина честно призналась родителям и брату, что пошла «навестить» бывшего во всех смыслах одноклассника, но вот Такимиччи не обмолвилась об этом ни словом. Ей казалось, что он тоже был причастен ко всему этому, хотя тот, по факту, никогда и не собирался делать ничего насильственного (кроме пары смачных ударов в нос) по отношению к нему. Её герой был смелым и целеустремлённым, иногда слишком упрямым или плаксивым, но уж точно он не был убийцей.

И всё равно Хина не стала приглашать Такимиччи к могиле его «врага».

Стояло солнечное утро, в воздухе чувствовалась весенняя прохлада. Пар выходил изо рта невесомым фатином. Она шла по направлению к городскому кладбищу, где был похоронен её несостоявшийся друг. В руках девушка несла пару бутонов белой паучьей лилии. Окружающий мир жил своей жизнью: взрослые спешили на работу, дети – в детсады и школы. Хина тоже должна была успеть на учёбу, но эта прогулка к «месту покаяния» была довольно умиротворённой. К несчастному погибшему хотелось не бежать в будничном потоке, а идти, прогуливаться, возвращаясь к образам, словам и событиям того года. К тому же…

Мысли оборвались. Хината зашла на кладбище, направляясь к нужной могиле, и вдруг замерла на месте.

Напротив нужного ей камня сидел человек в капюшоне, из-под которого выбивались чёрные и жёлтые пряди волос. Густые клубы дыма растворялись над его головой. Он казался неподвижной глыбой – ещё одним могильным постаментом среди остальных.

Девушка окинула незнакомца пристальным взглядом.

«Что бы ему делать здесь? В такую рань? Наверное, это кто-то из близких».

Хина не хотела нарушать его безмолвное общение с усопшим, но и она сюда пришла не просто так. Взяв всю свою волю в кулак, девушка сделала пару неспешных шагов по направлению к незнакомцу и как бы покашляла, чтобы обозначить своё присутствие. Тот на неё никак не отреагировал.

Девушка не знала, как вести себя дальше. Попробовать заговорить? Молча сесть рядом? Положить цветы и уйти? Как вообще ведут себя люди в подобных ситуациях?

Жаль, но о таком не пишут в учебниках.

– Извините, вы… – наконец подала голос Хина, – не против, если я присоединюсь?

Человек в капюшоне «ожил»: очень медленно выпрямил спину, покачался из стороны в сторону, словно бы и правда пробуждался от долгого сна, а потом глянул через плечо на девушку.

Внезапно, чуть не за долю секунды, Хина узнала его, а потом смутилась – подумала, что обозналась, но это и правда был он. Всего за год парень изменился до неузнаваемости: когда-то весёлые и игривые янтарные глазища превратились в едва теплящиеся посреди тёмных впадин бледно-жёлтые щелки, аккуратно вычерченные скулы стали выдолбленными углами на светлой венозно-мраморной коже, ухоженные и всегда поднятые кверху волосы прибились ко лбу и спутались перед его взором.

– Шуджи-сан, неужели это вы? – Недоумённо спросила Хината и тут же спохватилась, – Простите, я не узнала вас.

Ханма некоторое время пытался осмыслить, кто с ним разговаривает, а когда до него дошло, он вдруг улыбнулся одним уголком губ. Выпустив сигарету изо рта, он проговорил хрипло и тихо, так же непривычно, как и весь его внешний вид:

– Хината Тачибана-а, – парень сделал ещё одну затяжку и добавил жёстко. – Брось ему цветы и уходи.

После этого он вернулся в уже привычную позу, намереваясь вновь погрузиться в своеобразный транс.

Хину словно бы пнули ногой в живот. Её пронзило током, а к горлу подступил ком. В этот момент слова Шуджи показались ей самыми несправедливыми на свете.

«Он говорит так, будто могила – его собственность! Это как… отнимать мою скорбь. Это неправильно!»

В приливе злости Хината с силой сжала свои ладошки, и стебли лилий хрустнули под напором девичьих эмоций. Не была бы она девушкой своего парня, если бы не решила разобраться с этим паршивцем.

– Шуджи-сан, я, как и вы, часть этого. Мне тоже грустно, и я хочу поговорить с ним.

Но Ханма предпочёл проигнорировать пылкое заявление Хины. Он только сменил закончившуюся сигарету на новую, и выдохнул в воздух очередную партию густого и едкого дыма.

– Шуджи-сан! Проявите хоть каплю сочувствия, я же не столб какой-то!

Выпалив это, девушка подумала, что зря, наверное, провоцировала конфликт. Она явно была в невыгодном положении: меньше оппонента в росте, возрасте, мощи, да и во многих других показателях. Она – всего лишь маленькая Хина, которая в боях не то, что не участвует, но и смотреть на них не может, а он – член многих банд, бившийся бок о бок, а потом и против Доракена и Майки. Ханма попросту мог бы задавить её носком ботинка… Если бы захотел.

Но он продолжал сидеть напротив могилы своего… друга? Хината не знала, какие отношения связывали этих парней, да и лезть в чужое бельё не собиралась. Тем не менее, её удивляло то, как Ханма словно преданный пёс не мог оторваться от места захоронения своего хозяина.

На душе стало гадко.

«Неужели я виновата и в этом?»

– Шуджи-сан… мне… мне правда жаль, что так произошло.

К ещё большему удивлению Хины, именно эта фраза стала триггером для Ханмы: внезапно он отбросил невыкуренную сигарету, поднялся с места, настиг девушку в один шаг и угрожающе навис над ней, будучи выше чуть не в два раза.