Я заберу твою жену

Наталья Белянчикова

Я заберу твою жену

Глава 1. "Кто я?"

Сначала вернулась боль, не память, а именно боль, тупая и тяжёлая, пульсирующая где-то за правым виском. Я попыталась открыть глаза и тут же зажмурилась: тошнило, во рту было сухо и противно, а когда я провела языком по губам, почувствовала металлический привкус.

Кровь. Прекрасно.

Я открыла глаза снова, на этот раз медленно. Прямо передо мной было лобовое стекло, покрытое густой паутиной трещин, а за ним деревья, слишком много деревьев для того, чтобы это было похоже на что-то нормальное. Я моргнула и повернула голову, зря: боль прострелила висок так резко, что я застонала и снова закрыла глаза. Несколько секунд просто сидела и дышала. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Что произошло?

Я осторожно осмотрела себя: ремня безопасности не было, на джинсах грязь, рукав светлой кофты разорван у локтя, и под тканью саднило. На ладони несколько мелких порезов, правое колено ныло при каждом движении. Я подняла руку к голове и коснулась чего-то липкого у виска – кровь.

Машина стояла под углом, передняя часть была смята, в салоне поблёскивали осколки стекла, а одна из дверей оказалась приоткрыта, почему я не понимала.

– Эй?

Голос прозвучал хрипло и незнакомо, никто не ответил. Сиденье рядом было пустым, заднее тоже, а снаружи шумели только деревья. Я потянулась к двери возле себя, дёрнула ручку – ничего, ещё раз, дверь не поддалась.

– Отлично.

Почему-то собственный голос немного успокаивал.

Перебираясь через центральную консоль на другую сторону, я чувствовала, как на каждое движение отзываются рёбра, колено и голова. Я кое-как выбралась из машины, но стоило выпрямиться, как колени подогнулись, и я вцепилась в дверь, чтобы не упасть.

– Тихо… тихо…

Не совсем понимала, кому я это говорю. Себе, наверное. Постояла так с полминуты, потом подняла голову и осмотрелась. Машина съехала с дороги и застряла между деревьями, а наверху, метрах в двадцати, серой лентой тянулось полотно шоссе.

Я обошла автомобиль – никого, ни следов другой машины, ни брошенной сумки и вернулась в салон искать хоть что-нибудь. В бардачке нашлись только какие-то бумажки, я развернула их и не поняла ровным счётом ничего не потому, что разучилась читать, а потому, что ни одна запись мне ничего не говорила. Телефон, мне нужен был телефон. Я проверила сиденья, пол, пространство под ними – пусто. Потом карманы: в левом ничего, в правом сложенный листок.

Это оказалась фотография – мужчина и девушка. Я несколько секунд смотрела на девушку: длинные волосы, улыбка, она стояла вплотную к мужчине, и его рука лежала у неё на талии – счастливая. Перевела взгляд на мужчину: высокий, тёмные волосы, красивый и совершенно незнакомый. Снова посмотрела на девушку, и что-то внутри меня зацепилось за эту улыбку. Поднесла снимок ближе, потом машинально коснулась собственного лица. Нет, не может быть.

Я подошла к тому, что осталось от бокового зеркала – уцелела только половина, и из него на меня посмотрела девушка с фотографии. Только сейчас волосы у неё были спутаны, на виске засохла кровь, под глазом наливался синяк, а на губе темнела ссадина. Я смотрела на своё отражение, оно смотрело на меня. И ничего: ни узнавания, ни отклика, совсем ничего. Я знала, что это моё лицо, но не узнавала его. Сердце забилось быстрее, и я отвернулась от зеркала. Спокойно, нужно просто вспомнить.

Как меня зовут? Я закрыла глаза – пусто. Первое имя, которое придёт в голову, любое – пусто. Открыла глаза. Где я живу? Пусто. Сколько мне лет? Не знаю. Кто мои родители и есть ли они у меня вообще? Не знаю. Я снова посмотрела на фотографию. Кто этот мужчина? Не знаю. Дышать стало труднее.

– Нет.

Я снова зажмурилась. Давай хоть что-нибудь. Что я делала вчера? Ничего не приходило. Неделю назад? Ничего. Детство, школа, первый поцелуй, чей-то день рождения – темнота, абсолютная и ровная. При этом я прекрасно знала, что такое машина, что такое фотография, что кровь из виска – это плохо, знала, как говорить, как читать, как ходить. Просто ни одного факта о человеке, которым я была, у меня не осталось.

Я открыла глаза и посмотрела на девушку с фотографии.

– Кто ты?

Она, разумеется, продолжала улыбаться. На обороте снимка обнаружилась надпись от руки: адрес, название населённого пункта, улица, номер дома, а ниже несколько цифр, видимо, код домофона двери. Я снова перевернула фото и посмотрела на мужчину, на его руку у меня на талии, на свою голову, чуть наклонённую к его плечу. Мы явно друг друга знали, насколько хорошо непонятно. Муж? Парень? Брат – нет, вряд ли брат стал бы держать меня так. Хотя откуда мне вообще знать, как меня держал бы брат, если он у меня был.

Я чуть не рассмеялась, получился какой-то нервный всхлип.

– Господи…

Прижала фотографию к груди. Это было единственное, что у меня осталось: один мужчина, один адрес и ни одного воспоминания.

До дороги я поднималась, наверное, минут десять, проверить время было нечем, телефона у меня не было. Дважды останавливалась, один раз меня вырвало возле дерева, и это напугало сильнее, чем сама авария: я знала достаточно, чтобы понимать – рвота после удара головой не самый хороший признак. Нужно было в больницу, но сначала я снова достала фотографию. Почему-то мне хотелось сперва найти этого мужчину, а не врачей. Может быть, потому что в больнице мне скажут, что со мной случилось, а этот человек на снимке – кто я такая.

Машин на дороге почти не было. Первая проехала мимо, вторая тоже. Третья притормозила метрах в пяти от меня, и я застыла на месте. В голове вдруг возникла совершенно отчётливая мысль: не садись. Почему, я не знала.

За рулём оказался мужчина лет шестидесяти, он опустил стекло.

– Девушка, вам помощь нужна?

Я не подошла.

– У вас кровь, – сказал он.

– Я знаю.

Он посмотрел куда-то мне за спину.

– Вы в аварии были?

– Наверное.

– В смысле «наверное»?

Хороший вопрос, подумала я и сжала фотографию крепче.

– У вас есть телефон?

– Есть.

– Вызовите мне, пожалуйста, такси.

Он посмотрел на меня так, будто прикидывал, насколько я не в себе, и, возможно, был недалёк от истины.

– Вам скорую надо вызывать.

– Сначала такси.

– Девушка…

– Пожалуйста.

Он вздохнул.

– Куда?

Я прочитала адрес на обороте фотографии вслух, мужчина нахмурился.

– Это за городом.

– Я знаю, – хотя на самом деле не знала.

– Там километров сорок отсюда.

– Хорошо.

– Что хорошего?

Я не нашлась, что ответить. Он ещё раз оглядел кровь у меня на лице и сдался.

– Садитесь, довезу до заправки, там хотя бы люди есть и скорую вызовем.

Я посмотрела внутрь машины, на свободное переднее сиденье, и что-то внутри снова тихо сказало: не садись, но других вариантов не было.

– Хорошо.

Открыла заднюю дверь, почему именно заднюю, не могла объяснить. Села позади водителя и только когда машина тронулась, заметила, что всё ещё сжимаю фотографию так сильно, что края впились в ладонь.

До нужного адреса я в итоге добралась на такси, от скорой отказалась, хотя и водитель с заправки, и таксист были против. Кажется, в тот день все вокруг точно знали, что мне следует делать, кроме меня самой. Чем дальше мы ехали, тем меньше становилось домов, потом исчезли магазины, потом фонари, и осталась только дорога, лес и редкие повороты за высокие заборы. Я в очередной раз посмотрела на фотографию и подумала, что, может быть, это очень плохая идея, что мужчина на снимке и сделал со мной всё это. От одной мысли стало холодно.

– Долго ещё? – спросила я.

– Минут пять.

Прекрасно, пять минут до встречи с человеком, который, возможно, знает обо мне всё или пять минут до встречи с человеком, от которого я почему-то пыталась сбежать. Я понятия не имела, какой из двух вариантов правильный.

Машина свернула, впереди показались высокие ворота, а за ними среди деревьев, – большой дом. Я сверилась с адресом на фотографии: номер совпадал.

– Здесь.

– Точно?

– Нет.

Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Может, всё-таки полицию?

Я покачала головой, хотя сама не понимала почему. Похоже, в моей жизни было ещё много мелочей, которые раньше казались настолько обычными, что я даже не задумывалась о них. Теперь же каждую приходилось узнавать заново. Я потянулась к ручке двери, но остановилась – деньги. На всякий случай снова проверила карманы, хотя прекрасно знала, что ничего там не найду.

– У меня нет денег.

– В смысле?

– Совсем.

Он посмотрел на меня через зеркало.

– И чем вы собирались платить?

– Я… не подумала.

Прозвучало настолько нелепо, что мне самой стало неловко. Я взглянула на дом за воротами.

– Если этот человек меня знает, он заплатит.

– А если нет?

– Тогда у нас обоих будет проблема.

Таксист тяжело вздохнул.

– Идите, я подожду.

Возле ворот обнаружилась панель с кнопками, код с обратной стороны фотографии подошёл – замок щёлкнул, и у меня перехватило дыхание. Значит, снимок действительно был связан с этим местом. Я направилась к дому, но с каждым шагом всё сильнее хотелось остановиться, развернуться и уйти. Ничего вокруг не казалось знакомым: ни дорожка, ни деревья, ни сам дом, ни машина возле гаража, совсем ничего. На крыльце я в последний раз взглянула на мужчину на фотографии и нажала звонок.

Тишина. Я ждала несколько секунд, ещё немного, пока за дверью не послышались шаги. Замок щёлкнул, дверь открылась, и я посмотрела на мужчину передо мной, потом на фотографию, потом снова на него – он. Точно он, только на снимке он улыбался, а сейчас улыбка исчезла с его лица в ту же секунду, как он меня увидел.

– Господи! – Он шагнул ко мне, я отступила. Он остановился, его взгляд скользнул по моему лицу, по крови на виске, по разорванному рукаву. – Что случилось? – Я не ответила. – Где ты была?

Где я была, значит он меня знает. Сердце застучало быстрее, и я подняла фотографию.

– Это вы?

Он посмотрел на снимок и почему-то замер.

– Да. – Он снова посмотрел на меня. – Что произошло?

– Я не знаю.

– В смысле?

Я сглотнула. Теперь это нужно было произнести вслух, и от этого почему-то становилось только страшнее.

– Я очнулась в разбитой машине.

Его лицо изменилось.

– Что?

– У меня ничего нет: ни телефона, ни документов, только это. – Я протянула ему фотографию, но он не взял её, только смотрел на меня. – На обороте ваш адрес.

– Мой.

Хорошо, хотя бы это оказалось правдой.

– Вы меня знаете? – Я крепче сжала снимок, он нахмурился.

– Что?

– Вы знаете, кто я?

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и я видела, как недоверие на его лице постепенно сменяется чем-то другим.

– Ты серьёзно?

Я кивнула.

– Я ничего не помню.

– Вообще?

– Вообще.

Он смотрел мне в глаза, я не знала, что именно он там искал, наверное, признаки того, что я вру, а потом его взгляд снова опустился на фотографию: на нас двоих, на мою улыбку, на его руку у меня на талии. Он наконец взял снимок, перевернул, прочитал собственный адрес и очень тихо спросил:

– Ты даже имени своего не помнишь?

Я покачала головой.

– Как меня зовут?

Он молчал всего несколько секунд, потом посмотрел мне в глаза.

– Алиса.

Я выдохнула. Алиса, повторила про себя это имя раз, другой. Ничего не откликнулось, но теперь у меня хотя бы было слово, которым можно было себя называть.

– А вы?

– Марк.

Я посмотрела на него.

– А мы… – Не смогла договорить. Он понял и сам, пальцы его чуть сжали край фотографии.

– Мы вместе.

Я кивнула, и снова внутри не отозвалось ничего. Ни радости, ни узнавания, ни того, что, по идее, должно чувствовать к человеку, которого любишь, только усталость.

– Давно? – спросила я.

– Давно.

Я снова кивнула, и тут вспомнила про такси.

– У меня ещё одна проблема.

– Какая?

– Такси, мне нечем заплатить.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто только теперь до конца понял, насколько буквально у меня ничего нет.

– Я заплачу.

– Спасибо.

Он вышел со мной к воротам, расплатился с водителем, и такси развернулось и уехало. Я проводила его взглядом, понимая, что пути назад больше нет, Марк это заметил.

– Ты меня боишься?

Я посмотрела на огромный незнакомый дом за его спиной, потом на фотографию у него в руке, потом ему в глаза.

– Я не знаю.

– Я тебя не трону и не причиню тебе вреда.

Почему-то от этих слов стало немного спокойнее. Он отступил, освобождая проход.

– Заходи.

Я переступила порог, он закрыл за мной дверь.

– Тебе нужно к врачу.

– Я знаю.

– У меня есть человек, которому я доверяю. Он приедет сюда, тебе никуда не придётся ехать.

Я посмотрела на него.

– А если я не захочу?

– Не приедет.

Я ещё несколько секунд смотрела на Марка, а потом кивнула. Кажется, за этот вечер я вообще слишком много кивала возможно, потому что говорить было больнее, а возможно, потому что каждый новый вопрос неизбежно тянул за собой ещё несколько, и сил разбираться хотя бы с одним из них у меня почти не осталось. Марк отступил от двери.

– Проходи, а я пока позвоню врачу.

Я сделала ещё несколько шагов и остановилась. Только сейчас я наконец огляделась по сторонам, впервые по-настоящему замечая, куда приехала. Дом оказался ещё больше, чем выглядел снаружи: от входа открывался просторный холл с высоким потолком, дальше виднелась гостиная, часть кухни и лестница наверх, а почти всю дальнюю стену занимали окна, за ними уже стемнело и вместо вида я различала в стекле только отражение освещённой комнаты. Всё выглядело новым, не стерильным и пустым, но каким-то ещё не до конца обжитым: на одной стене явно чего-то не хватало, по расположению мебели туда просилась картина или фотография, возле лестницы стояла закрытая коробка, а на кухонной стойке лежали какие-то бумаги.

Я медленно повела взглядом по комнате. Ни одна вещь не вызвала даже слабого узнавания. Не знаю, чего я, собственно, ждала – наверное, что войду и память сама решит вернуться, что вот этот диван я узнаю, на этой кухне вспомню, как пила кофе, посмотрю на лестницу и буду знать, какая комната наверху моя, но дом оставался просто красивым чужим домом.

Марк тем временем достал телефон.

– Можешь принять душ, пока он едет.

Я посмотрела на себя. До этого момента грязная одежда меня почему-то особенно не волновала, а теперь, в тепле и при нормальном освещении, всё выглядело куда хуже: на джинсах засохла грязь, колено было в крови, светлая кофта давно перестала быть светлой – земля на рукаве, тёмные пятна на груди, а волосы неприятно липли к коже. Мне вдруг очень захотелось всё это с себя смыть: запах машины, кровь, грязь и этот день. Последнее, конечно, водой не смывалось, но попробовать стоило.

– Наверху, – Марк указал на лестницу.

Я уже сделала шаг и остановилась – одежда.

— А одежда есть моя?

— Одежды нет.

Я нахмурилась. Марк уже собирался набрать номер, но, увидев моё лицо, опустил телефон. Я ничего не сказала, не пришлось: если мы вместе давно, почему в его доме нет ни одной моей вещи? Наверное, вопрос был достаточно очевидным.

– Пока нет, – добавил он.

Пока?

– Мы не так давно начали переезд. Кое-что до сих пор довозят.

Я снова посмотрела вокруг, теперь коробка возле лестницы приобрела смысл.

– Ты здесь тоже недавно живёшь?

– Да, ещё доделываю кое-что. – Он посмотрел на второй этаж, потом снова на меня.

– Хотел сначала всё закончить, а потом уже обживаться нормально. С любимой девушкой, желательно.

Я посмотрела на Марка, на фотографии его рука лежала у меня на талии совершенно естественно. Он говорил, что мы давно вместе. Теперь назвал меня любимой так спокойно, словно это слово, между нами, давно ничего не требовало – ни объяснений, ни подтверждений, а я не почувствовала ничего. От этого почему-то стало неловко, почти стыдно, хотя в чём я могла быть виновата, если несколько часов назад не помнила даже собственного имени?

– Но есть тёплый халат, – продолжил Марк. – Футболки мои можешь взять, что-нибудь придумаем.

– Хорошо, – опять кивнула.

– Пойдём.

Я пошла за ним. На первых ступенях колено напомнило о себе резкой болью, пришлось замедлиться, Марк сразу остановился.

– Сильно болит?

– Терпимо.

Он посмотрел на мою ногу.

– Может, помочь?

Первым желанием было отказаться даже не потому, что я боялась его, а потому что просто не представляла, как позволить совершенно незнакомому мужчине взять себя за руку или обнять за талию. Совершенно незнакомому мужчине, который утверждал, что мы вместе. В голове эти две вещи пока никак не хотели существовать одновременно.

– Я сама.

– Хорошо.

Он не стал спорить, просто пошёл медленнее, я заметила это только через несколько ступеней. На втором этаже тянулся широкий коридор с несколькими дверями, Марк открыл одну из них.

– Здесь можешь остановиться.

Я вошла, комната была просторной и светлой: большая кровать, две тумбы, телевизор напротив, кресло у окна, ничего лишнего и снова ничего моего. Хотя теперь у этого хотя бы имелось объяснение – дом еще доделывают. Марк указал на дверь сбоку.

– Душ там. Дай мне минуту, принесу всё необходимое.

– Хорошо.

Он вышел, и я осталась одна. Несколько секунд я просто стояла посреди комнаты и слушала удаляющиеся шаги, потом подошла к огромному окну, за стеклом была темнота. Дом действительно стоял почти на окраине, дальше начинался лес, при дневном свете вид, наверное, был красивым, а сейчас между деревьями почти ничего было не разглядеть, только редкие огни где-то далеко и собственное отражение в стекле. Я увидела себя и невольно отвернулась, не хотелось снова смотреть, не сейчас.

Я опустилась в кресло. Моей одежды здесь нет. Марк сам недавно сюда переехал, внутри ещё что-то доделывают, часть вещей до сих пор не довезли. Логично. Наверное. Я потёрла пальцами висок и сразу поморщилась. А что вообще сейчас можно считать логичным? Несколько часов назад я очнулась в разбитой машине и не знала собственного имени, а теперь сидела в доме мужчины, которого не помнила, но который утверждал, что мы давно вместе и спокойно называл меня своей любимой девушкой. Может, странным здесь был не Марк, может, странной была я. От этой мысли стало только хуже.

Я закрыла глаза. Не думать, хотя бы пять минут ни о чём не думать. В коридоре послышались шаги, и я сразу открыла глаза. Марк вошёл с полотенцами, длинным халатом, тапочками и ещё несколькими вещами.

– Нашёл.

Я поднялась. Он прошёл в ванную, положил всё возле раковины.

– Полотенца здесь, халат тоже, щётка новая, шампунь, гель… Вроде всё.

Я заглянула внутрь.

– Спасибо.

Марк задержался возле двери.

– Я буду внизу, – он на секунду задержался в дверях, – дверь не запирай и, если закружится голова или станет плохо просто позови, я услышу.

Я кивнула. Он ушёл, дверь комнаты закрылась, я подождала ещё несколько секунд зачем, не знаю, и только потом вошла в ванную.

Под водой стало легче. Не хорошо, до «хорошо» мне было очень далеко, просто легче. Тёплая вода смывала грязь с рук, с плеч, с волос: я смотрела, как она сначала темнеет у ног, потом становится прозрачной. Двигаться приходилось осторожно: колено щипало, локоть тоже, рёбра болели, когда я поднимала руки, а хуже всего было с волосами, стоило задеть место возле виска, боль мгновенно возвращалась.

Я выключила воду и несколько секунд просто стояла, опираясь ладонями о стену. Тело болело почти целиком. Интересно, что со мной произошло – авария объясняла многое, но не всё. Я посмотрела на синяки на руках, может всё-таки всё, я ведь понятия не имела, что происходит с человеком внутри машины при ударе, зато точно знала одно: думать об этом сейчас не хотелось.

Вытерлась настолько осторожно, насколько смогла, и надела халат. Он оказался мне большим, рукава пришлось подвернуть, полы доходили почти до щиколоток, но тёплым, мягким и пахнущим чистым бельём.

Я посмотрела в зеркало.

– Ужас.

Теперь, когда с лица исчезла грязь, повреждения стали заметнее: синяк под глазом уже потемнел, губа припухла, а возле виска, где смылась кровь, стало видно рассечение. Я осторожно коснулась кожи рядом – зря, тут же отдёрнула руку. Прекрасно, хотя бы теперь я была чистым ужасом, уже прогресс.

Я ещё немного постояла перед зеркалом, пытаясь найти в собственном лице хоть что-нибудь знакомое. Провела пальцами по влажным волосам, убирая прилипшую к щеке тёмную прядь. Волосы длинные, почти до середины спины. Глаза серые, холодного оттенка, чуть темнее по краям радужки. Я всматривалась в них несколько секунд, но ничего не происходило: ни узнавания, ни хотя бы ощущения, что это лицо принадлежит мне. Без грязи лучше не стало, я всё ещё смотрела на чужую девушку, только теперь знала её имя.

– Алиса, – тихо сказала я отражению.

Голос всё ещё хрипел, имя тоже не стало роднее. Я отвернулась.

Спускаться вниз оказалось сложнее, чем подниматься наверх, приходилось держаться за перила и осторожно переносить вес на здоровую ногу. На середине лестницы я услышала голос Марка, он разговаривал по телефону.

– Да, жду. Нет, в сознании, разговаривает нормально.

Я остановилась, понимая, что речь обо мне.

– Остальное сам увидишь, приезжай.

Он отключился, и я продолжила спускаться. Марк услышал шаги и поднял голову, несколько секунд просто смотрел на меня. Я вдруг вспомнила, что под халатом на мне ничего нет очень своевременная мысль и крепче запахнула полы.

– Садись, – сказал он, кивнув в сторону кухни. – Тебе надо поесть.

Я дошла до стола и села.

– Что-нибудь хочется?

Я пожала плечами – не знала. Есть не хотелось вообще, хотелось лечь и проснуться человеком, который знает хотя бы собственную фамилию.

– Воды, – сказала я тихо, голос всё ещё звучал плохо. – И таблетку, если есть.

– Есть. – Марк налил стакан воды и поставил передо мной. Я выпила почти половину сразу и только тогда поняла, насколько хотела пить. Он ушёл и через минуту вернулся с таблеткой. – Врач сказал пока только это.

Я посмотрела на таблетку и проглотила её.

– Ты врачу звонил?

– Да.

– И он приедет?

– Уже едет.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Быстро.

– Я сказал, что срочно.

Марк поставил передо мной тарелку с пастой. Я посмотрела сначала на неё, потом на него.

– Я не хочу.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Тебе надо поесть, хотя бы немного.

Я взяла вилку. Наверное, я весь вечер только и делала, что соглашалась – кивала, говорила «хорошо», «ладно» и сейчас снова кивнула. Говорить было больно, двигаться тоже, но дело было не только в этом: мне казалось, если начну говорить нормально, если задам хотя бы половину вопросов, которые крутились в голове, то в какой-то момент просто заплачу, а плакать при Марке почему-то не хотелось.

Я накрутила немного пасты на вилку, съела – вкуса почти не почувствовала и ещё немного. Марк сидел напротив, но не торопил и ничего не спрашивал. Это было удобно и одновременно странно: у него наверняка было столько же вопросов, сколько у меня. Где я была? Что произошло? Почему приехала в таком состоянии? Почему ничего не помню? Но он молчал. Наверное, видел, что сейчас из меня всё равно ничего не вытащить.

Я съела несколько ложек и отложила вилку.

– Больше не могу.

– Хорошо.

Врач приехал довольно быстро, я услышала машину, потом голос в прихожей. Марк вышел встретить его сам. Через минуту он вернулся на кухню вместе с мужчиной лет пятидесяти, спокойным, собранным, с большой тёмной сумкой в руке.

– Это Алиса, – сказал Марк.

Врач кивнул мне, представился – имя я почти сразу забыла, и это напугало, он посмотрел на Марка.

– Где удобнее посмотреть?

– Наверху, – сказал Марк. – Там будет удобнее.

Мы поднялись все втроём.

– Не переживайте, – сказал он, заметив моё лицо. – Сейчас это может быть связано с травмой и стрессом.

Я не успела даже сказать, о чём подумала, он попросил Марка выйти. Марк посмотрел на меня не на врача, на меня, будто ждал, нормально ли мне остаться с этим человеком одной. Я кивнула опять.

– Я за дверью, – сказал он и вышел.

Врач начал с простых вопросов.

– Как вас зовут?

– Алиса. – Я произнесла это уже увереннее.

– Фамилия?

Я замолчала.

– Не знаю.

Он что-то записал.

– Сколько вам лет?

– Не знаю.