Вкус запретного

Наталия Королева

Вкус запретного

Глава 1. Аукцион

Москва, декабрь 2032 года

Высокие сводчатые потолки аукционного зала «Кремлёвский лот» утопали в мягком, приглушённом свете. Хрустальные люстры, словно застывшие водопады из прозрачного льда, отражались в идеально отполированном мраморе пола, создавая причудливую игру бликов. Каждый элемент интерьера говорил о роскоши и безупречном вкусе: массивные колонны, украшенные изысканной резьбой, стены, отделанные редким мрамором и дорогая антикварная мебель.

В воздухе витал сложный букет ароматов: от тонких нот элитного парфюма, до терпкого запаха старинных документов.

Публика собралась соответствующая: успешные бизнесмены в строгих костюмах и коллекционеры, знающие истинную цену вещам.

Каждый присутствующий здесь понимал: это не просто аукцион – это место, где создаются истории, заключаются судьбоносные сделки и вершатся судьбы. Здесь, в стенах «Кремлёвского лота», деньги говорили громче слов, а каждое движение молотка могло изменить чью-то жизнь.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

И в этой атмосфере, где каждый предмет имел свою историю, а каждая цифра на табло означала серьёзные деньги, время словно замедляло свой ход, позволяя насладиться моментом и величием происходящего.

Артём Велеславский сидел в четвёртом ряду. Чёрное кашемировое пальто было расстёгнуто на две пуговицы – жест скорее привычки, чем небрежности. Ему было тридцать девять. Выглядел он максимум на двадцать три.

Это было нечто совершенно иное. Не привычные филлеры, которые временно заполняют пустоты и корректируют внешность. Не сложная генная терапия, требующая длительного времени и множества процедур. Инновационная методика представляла собой совершенно новый подход к решению проблемы. Она работала на принципиально ином уровне, затрагивая глубинные механизмы организма. Это было настоящим открытием в своей области – решением, которое выходило за рамки привычных представлений о возможностях коррекции и лечения.

Сегодня на торги выставляли редкость: первое издание «Портрета Дориана Грея» 1891 года – с автографом самого Оскара Уайльда. Эксперты шептались, коллекционеры нервно сжимали таблички.

Арт пришёл не за книгой.

Он пришёл за ощущением.

Последние полгода стали переломным периодом в его жизни.

Интимная жизнь, когда-то полная страсти и эмоций, превратилась в механический процесс. Тела соприкасались, движения повторялись, а привычные реакции не приносили былого наслаждения. Секс стал просто физиологической потребностью, лишённой душевной близости и истинного удовольствия.

Вино, когда-то любимое и тщательно подобранное, теперь казалось просто жидкостью с определённым набором характеристик. Даже самые редкие и дорогие сорта, идеально выдержанные в погребе, потеряли свой неповторимый букет, глубину аромата и богатство вкуса. Гастрономические удовольствия больше не приносили радости.

Деньги, которые раньше были символом успеха и возможностей, превратились в безликие цифры на счетах. Материальное благополучие, некогда служившее источником уверенности и статуса, утратило свою значимость.

Всё, что раньше наполняло жизнь смыслом и радостью, теперь казалось пустым и бессмысленным.

Это был глубокий внутренний кризис, когда все прежние источники радости и удовольствия перестали работать.

Оставалась только игра.

Купить то, что никто не может себе позволить. И посмотреть, как это злит остальных.

Аукционист говорил чётко и без эмоций. Ставки росли. Паузы затягивались. Кто-то кашлянул. Кто-то вытер лоб.

Арт поднял табличку всего два раза.

Этого хватило.

– Продано, – сказал аукционист. Молоток ударил. Раз. Два. Три.

Лот сорок седьмой ушёл за 4,2 миллиона евро.

Покупатель – Артём Велеславский.

Он встал, кивнул аукционисту – коротко, почти вежливо – и направился к выходу.

Там его уже ждали. Как всегда.

Две девушки – идеально подобранные, как из одного каталога и фотограф, снимающий его для закрытого Telegram-канала, где Арта боготворили, обсуждали и копировали. Каждый кадр был продуман до мелочей, каждая деталь работала на создание образа, который позже будет разобран на цитаты и повторен тысячами последователей. Это была не просто фотосессия – это было создание современного мифа, где реальность смешивалась с иллюзией, а слава становилась самоцелью.

Все улыбались. Все хотели быть рядом.

– Поздравляю, – сказала блондинка с безупречными скулами. – Это того стоило? – спросила она, почти касаясь его руки.

Арт улыбнулся. Медленно. Лениво. Привычно.

– Всё стоит того, – сказал он, – пока не надоест.

Он прошёл мимо них, не останавливаясь.

Они привыкли.

Он всегда уходил первым.

Именно в коридоре он её заметил.

Она стояла у окна – чуть в стороне от общего движения. Простое чёрное пальто, красный шарф, небрежно собранные каштановые волосы. В руках – папка с бумагами, потёртая, рабочая.

Она не смотрела на него. Она смотрела на снег.

Белые хлопья медленно падали за стеклом.

Арт остановился.

– Вы эксперт—искусствовед? – спросил он.

Она обернулась.

Серо-зелёные глаза. Спокойные. Внимательные. Ни тени восхищения.

– Да. Лиза Ковалёва.